"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Хорошо. Через некоторое время мы попробуем что-нибудь сделать для вас. Ваше местоположение, мистер Мак-Эван, нам известно, будьте добры, не передвигайте свой передатчик и оставайтесь рядом с ним.
Казаков шагнул к терминалу, быстро отобрал у Бишопа наушники и спросил по-английски:
— Скажите, что происходит в самой колонии? Сколько.там людей?
— Не меньше сотни. Восемнадцать человек из… в общем, террористов, остальные — местное население. Мистер, вы меня слушаете? Все забаррикадировались в главном здании, но, боюсь, это не поможет. Звери ночью обязательно атакуют снова. А до заката совсем недолго. Слышите?
— Да, — буркнул Казаков в микрофон, одновременно посматривая на экран, где был изображен план местности. — Так. Через пятнадцать минут к основанию Горы, туда, где стоит метеорологическая будка, подойдет транспортер. Сумеете спуститься?
— Разумеется, сэр! — Голос стал радостным. — Буду очень рад, сэр! Прекращаем связь?
— Отбой.
Лейтенант осторожно положил наушники на пульт и вопросительно воззрился на остальных.
— Едем, — не дожидаясь решения Казакова, воскликнул Гильгоф. — Путешествие туда-обратно займет от силы двадцать пять минут. Бишоп в это время продолжит вызывать административный корпус Айрон-Рока. В конце концов, мы получим свидетеля, прекрасно знающего обстановку.
— Только откуда взялся помянутый свидетель? — задумчиво протянула Маша, сложив руки на груди. — Не местный, как он выразился… Может, человек из террористической группы? Наемник?
— Тем лучше, — сказал Казаков и, отжав кнопку коммуникатора, выкрикнул: — Ратников, Рябцов, Семенов! Готовьте транспорт из второго ангара. Едем на прогулку!
— Нас возьмете? — Гильгоф обиженно посмотрел на командира экспедиции. — Я давно не был на свежем воздухе.
— Давайте, — согласился Казаков. — Но если вы, доктор, опять сунетесь не в свое дело…
— Понял, понял, — замахал руками ученый и, увлекая за собой Машу, бросился к лесенке, ведущей на первый уровень «Цезаря». — Не беспокойтесь, я буду нем как рыба. Просто хочется посмотреть.
…Тяжелая, подсвеченная красными габаритными лампами и ненужными днем прожекторами, удерживаемая толстыми стальными поршнями платформа ангара номер два поползла вниз. Когда черный, широкий и приземистый броневик, ворча почти бесшумными двигателями, соскользнул на бетон летного поля, сканеры «Цезаря» проверили окружающее пространство на наличие посторонних объектов и, не обнаружив ничего опасного, дали сигнал компьютеру корабля поднять платформу.
Маша в который уже раз подумала, что роскошества наподобие такого транспортера может позволить себе только очень богатый человек, и сказала об этом лейтенанту. Казаков был полностью согласен. Вездеход двигался не на бензиновом, дизельном или электрическом двигателе. Привод каждого его колеса был оснащен не больше не меньше как собственным ядерным реактором размером с килограммовую консервную банку. Четыре пушки, несколько тяжелых пулеметов, простейшее управление… И как всегда, максимальный комфорт для пользователя. Это не считая многослойной обшивки — титан, сверхстойкий пластик, теплоизоля-тор, прослойка материала, задерживающего ионизирующие излучения, и так далее… Машина могла уцелеть, даже оказавшись в эпицентре ядерного взрыва. Разумеется, модель транспортера военным была неизвестна. Очередная частная разработка.
— Вот интересно, — отвлеченно бурчал Казаков, сидя за штурвалом машины. Рядом с ним во втором кресле разместился сержант, а рядового первого класса Семенова отправили управляться с башенным пулеметом. Мария Семцова, наклонившись и пытаясь при толчках не стукнуться головой о низкий потолок, стояла за креслом водителя, вцепившись в подголовник. — Очень любопытно будет узнать, сумеют ли Чужие в случае нападения вскрыть эту машину? Мария Викторовна, помните, как на Ахеронте чертовы зверюги уничтожили один из наших броневиков? Едва только не по винтику разобрали…
— Я, конечно, не специалист, — ответила Маша, — но, по-моему, броневик очень… добротный.
 
— Добротный! — фыркнул лейтенант. — Скажете тоже! Это настояшая сказка!
Транспортер, мягко прошелестев колесами из прессованного термостойкого пластика по бетонному полю аэродрома, обогнул обшарпанный корабль джиха-довцев, вышел на выложенную белыми плитами дорогу, ведущую к центральным воротам Айрон-Рока, и прямо перед ними повернул налево, в обход комплекса строений.
Маша, глядя в иллюминатор, видела простершуюся вокруг желтовато-коричневую равнину с вырастающими из нее обветренными пиками, пылевые вихри, поднимаемые ветерком, и далекое белое пятно — окрестности солевого озера, с темнеющей над его берегом станцией опреснения воды. Поступает ли сейчас вода в корпус Айрон-Рока, в котором собрались осаждаемые Чужими люди? Умные твари могли догадаться разрушить водопровод…
— Лейтенант, тормози! — Ратников вдруг подался вперед и, прищурившись, уставился на серую стену колонии. — Стой!
Машу при торможении чуть бросило вперед.
— Что случилось?
— Семенов, пока не стрелять, — сообщил лейтенант в микрофон коммуникатора и получил подтверждение от рядового. — Мария Викторовна, гляньте! Нас почтили вниманием!
Зверь, замеченный Ратниковым, свешивался с крыши одного из окружавших главные здания базы одноэтажных заводских цехов. Непередаваемая наглость — Чужой сидел прямо на виду, являясь отличной мишенью. Как только машина остановилась, существо деловито спустилось по отвесной стене на прокаленную местным солнцем почву и пружинисто подошло к заинтересовавшему его объекту.
Маша отшатнулась, когда слюнявая и зубастая морда черного хищника уткнулась в стекло, и уже хотела было потребовать у Казакова опустить на иллюминаторы щитки. Чужому достаточно плюнуть кислотой, и стекло не выдержит. Правда, он вряд ли проберется в узкое прямоугольное окно вездехода.
Обследовав передние иллюминаторы и не найдя ничего интересного, Чужой прошелся вдоль левого борта, затем стало слышно, как он вскочил на крышу машины, видимо решив узнать во всех подробностях, как выглядит пулемет на вращающейся башне.
— Сергей, — Маша потеребила лейтенанта за рукав, — это животное не с базы S-801. Оно выведено здесь.
— Откуда знаете? — прищурился Казаков.
— Вспомните, полковник Кеннет говорил, будто на всех Чужих, воспроизведенных в лаборатории на Сцилле, был закреплен усилитель сигнала ретранслятора. Мы же сами такой видели… А когда это чучело промелькнуло в окне, я заметила, что на его черепе нет никаких посторонних включений. Этот — по-настоящему дикий.
— Ну, раз так… — с театрально-огорченным видом развел руками лейтенант и наклонился к микрофону внутренней связи: — Семенов, ты здесь? Убери этого урода с крыши.
Чужого буквально сдуло с корпуса вездехода очередью тяжеленных, в два пальца толщиной, снарядов пулемета. От животного практически ничего не осталось — череп сейчас валялся справа от машины, разорванное туловище слева, правая верхняя конечность вообще улетела в сторону метров на десять. Капельки кислоты, случайно попавшие на броневик, не сумели преодолеть первоклассную броню, оставив на ней только выемки глубиной не больше полусантиметра.
— Одним меньше, — констатировал Казаков. — Кстати, мы до сих пор не знаем, сколько всего взрослых Чужих орудуют в Айрон-Роке. Надеюсь, шотландец, — как его? Мак-Эван? — которого мы должны забрать, даст более точную информацию.
— Двадцать — двадцать пять особей, — подал голое из салона Гильгоф. — Не больше. Потом объясню, откуда взялась эта цифра. Так мы едем или будем причитать над трупом подстреленного вами, Сергей, Чужого-тинейджера?
— В следующий раз будет соблюдать правила дорожного движения, — невозмутимо ответил лейтенант и подал вверх рычаг, активирующий реакторы двигательной установки вездехода.
Черный, похожий на безногого таракана броневик с неизменной золотистой дикторской связкой и орлом римских цезарей (у Маши этот символ вызывал некоторое недоумение и сразу напрашивались ассоциации с какими-нибудь неофашистами… Но в таком случае должны быть прочие обязательные атрибуты — топорик и молнии) лихо пробежал по бездорожью и песчаным кочкам, окружавшим комплекс зданий Айрон-Рока, безошибочно вырулил к серебристому кубическому строению, на крыше которого громоздился лес разнообразных антенн, миновал его и наконец, подняв облако желтоватой пыли, остановился у крутого отрога «столовой» горы.