"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
– По-прежнему нехорошее предчувствие?
– Неверно. Осознание опасности. Не забудь перед сном активировать защитные функции гривны – зря, что ли, деньги тратили?
* * *В течение последующих двух суток «Громовержец» и готийские ладьи уверенно шли к побережью южного континента, не встречая никаких препятствий – чудовища сгинули в бездне, попутный ветер не стихал, природных катаклизмов не отмечалось. Встречные или идущие нашим курсом корабли как и прежде отсутствовали, капитан Вольф не уставал повторять: это дурной признак – произошло что-то серьезное.
Что именно? Неизвестно. Гавань Торгау могли закрыть по приказу губернатора колонии или военных, у берегов Гельвеции бушует продолжительный шторм, случилось землетрясение, рядом с городом расположены два вулкана… Гадать нет смысла, увидим – до суши осталось всего ничего, завтра утром должны показаться вершины горного хребта, рассекающего материк.
Напряжение не спадало. Я успел свыкнуться с мыслью, что наше путешествие закончится неизбежной бедой – больше всего тяготило ожидание, я начал догадываться, каково приходится приговоренным к смертной казни. Нетико, видя мое подавленное настроение, больше не пытался упоминать о своих «предчувствиях» и часами пропадал в «тайной каюте», наблюдая за океаном. Возвращался неразговорчивым и мрачным, чем еще больше вгонял меня в депрессию.
– Рассказывай, – не выдержал я. – Не могу смотреть на твою унылую рожу. Какими гадостями порадуешь на этот раз?
– По большому счету ничего особенно страшного не происходит. Просто я никак не могу сообразить, что конкретно регистрируют приборы корабля. Там внизу, – Нетико указал пальцем на пол каюты, – течет своя, невидимая людям и весьма бурная жизнь. В любом из подобных Земле или Сириус-Центру миров океан беспокоен – теплые и холодные течения, огромные массы воды перемещаются, мигрируют миллионы рыб и планктон. Добавим сюда изменения рельефа дна, дрейф континентов, приливы и отливы, вызываемые тяготением спутников планеты, и так далее до бесконечности. Однако на Меркуриуме в глубинах творится бог знает что. И мне кажется, эти процессы управляемы.
– То есть как? – изумился я.
– Нарушаются все мыслимые законы гидрографии: стационарные холодные линзы в теплых слоях воды, крупные плотные объекты, «висящие» на расстоянии трех-пяти километров от поверхности, – это не живые твари, детекторы биомассы молчат. Почему они не падают на дно? Странные тепловые вспышки: неожиданно появляется сфера большого диаметра, температура воды в которой на десяток градусов выше, чем в окружающих пластах, – каково? Живой плоти также хватает с избытком. Косяки рыб ходят по одним и тем же маршрутам, будто рыбу кто-то пасет…
– Не забивай голову всякой ерундой, – посоветовал я. – У нас несколько другие задачи.
– Неужели не понимаешь, что загадки моря наверняка тесно связаны с событиями на суше? Площадь меркурианского океана огромна, в нем могут обитать не десяток-другой левиафанов и гигантских чудищ, а тысячи. Или миллионы. Многочисленная раса, управляющая морской экосферой, примерно как и люди в развитых мирах – вы прокладываете новые русла рек, строите дамбы, вырубаете или, наоборот, выращиваете леса, разводите коров и овец… Разумно предположить, что если разумные существа освоили океан, то они вполне способны изменять среду обитания в соответствии со своими требованиями!
– Опять фантазируешь? – вздохнул я. – Господи, хоть бы поскорее оказаться на суше! Надоело чувствовать под ногами не твердую землю, а раскачивающуюся палубу!
– Завтра на рассвете, – пообещал Нетико. – Мы меньше чем в пятидесяти милях от северного берега Гельвеции. Надеюсь, ветер не ослабнет.
Тем вечером мне не спалось, я засиделся до глубокой ночи – дочитывал взятую у лейтенанта Гофера печатную книгу по истории Меркуриума. Сочинение на архаичном немецком языке, с множеством малопонятных оборотов, длиннот и нравоучений, обязательных в эпоху махрового неофеодализма. Книга помогла мне разобраться в хитросплетениях местной политики – ничего нового в этой области меркурианцы не изобрели. Столетиями шла отчаянная борьба за лучшие земли и ресурсы, менее удачливые народы оттеснялись на север, к тундре, наиболее прогрессивные и населенные королевства расширяли границы, поглощая соседей – никакого гуманизма, никакой корректности, побеждает сильнейший. По сравнению с Меркуриумом, иные миры Конвенции покажутся образцами цивилизованности и благополучия.
По моим ощущениям, было около трех часов ночи, Нетико отсутствовал – потребности в сне у искусственного разума не было, организм андроида никогда не испытывал усталости. Прогуляться, что ли, на мостик, проверить, как дела? Корабль идет ровно, слабая килевая качка меня почти не беспокоит, гривна-телохранитель сигналов об опасности не подает. Подышу свежим воздухом и попробую заснуть…
Небо беззвездное, затянуто подсвеченными багровыми облаками – красноватая луна Волка к середине ночи поднимается в зенит, отсюда и тревожный отсвет. Мерцают топовые огни «Громовержца» и масляные лампы, вывешенные на мачтах лодей. Ветер холодный, пускай мы давно миновали северный тропик и вошли в приэкваториальную область.
– Одного тебя здесь не хватало, – неприветливо проговорил Нетико, завидев, как я поднимаюсь по короткому трапу квартедека. – Лучше бы ты спал, честное слово!
– …Смотрите, опять! – перебил андроида старший помощник и вытянул руку, указывая в сторону левого борта и чуть вперед по ходу движения корвета. – Гораздо ярче, чем в прошлый раз!
По черной воде пробежала цепочка изумрудных вспышек, послышался неясный гул – будто работала турбина оснащенного мотором судна. Мне показалось, что на глубине зажглись несколько десятков мощных прожекторов. Свечение начало медленно угасать, но тотчас мелькнули еще несколько огней прямо по курсу – малиновых, желтоватых, синих и ослепительно алых.
– Никогда раньше не видел эдакого фейерверка, – признался капитан Вольф. – Биолюминесцентный эффект наблюдается у некоторых разновидностей планктона, особенно в южных морях – волны переливаются синевато-зеленым, красивое зрелище. Но сейчас… Это нечто новенькое.
– Я поддерживаю связь с псевдоразумом «тайной каюты», – добавил ИР. – В ближайшем радиусе нет никаких крупных объектов, живых или искусственных. И в то же время энергетическая активность в верхних слоях воды невероятно высока. Глубины небольшие, всего сто двадцать метров, полагаю – континентальный шельф.
– Нет-нет, – отрицательно покачал головой Мильх. – Граница шельфа Гельвеции проходит приблизительно в двадцати пяти – тридцати милях от побережья. Вы ошибаетесь, господин Нетико.
– Я не могу ошибаться, – упрямо сказал андроид. – Сонар и эхолот исправны, на собственные сенсоры я тоже не жалуюсь. Дно медленно поднимается, уклон примерно двенадцать градусов. Суша поблизости.
– Чепуха, – бросил капитан. Взялся за планшет с картами, предъявил: – Мы находимся здесь: примерно двадцать девятый градус северной широты, шестьдесят второй градус восточной долготы…
– Знаю, – кивнул Нетико. – В этом районе нет никаких островов. И тем не менее глубина под килем уже девяносто метров.
– Биосканер? – быстро спросил Гофер.
– Стандартный фон, дно предположительно каменистое, слой органических отложений. Объяснить причины свечения я не в состоянии.
– Мне это не нравится, – твердо сказал Вольф. – Боцман, объявляйте боевую тревогу. Мильх, передайте готийцам сигнал – подойти к «Громовержцу» на минимальное расстояние, держаться рядом. Господин лейтенант, займитесь своими прямыми обязанностями – полная готовность артиллерийских систем! Нутром чую, мы влипли, джентльмены, – происходит нечто невиданное. Поверьте мне как капитану с опытом в несколько столетий…
Такие меры предосторожности, по моему мнению, были излишни – материального, зримого противника поблизости не наблюдалось. Поверим интуиции капитана: если он чувствует угрозу, то лучше перебдеть, чем недобдеть.