"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
– Это значит, что Вольная Ганза занимается не только внутренней контрабандой? – продолжил развивать тему Нетико. – Режим самоизоляции Меркуриума подразумевает полное отсутствие торговли между мирами, а ганзейцы способны привезти сюда оружие, технику, спрятать неугодного Совету человека на любой из известных им планет… Головой рискуете, джентльмены!
– Приходится. Вольная Ганза давно перестала быть развлечением скучающих дворян. Мы занимаемся серьезным и нужным делом…
– В мятеже Риттера фон Визмара вы, конечно же, участвовали?
– Помогали герцогу. К сожалению, недостаточно.
– Наконец-то можно понять, какова была основная цель его выступления, – облегченно вздохнул Нетико. – Наш общий друг Зигвальд Герлиц объяснялся понятиями мистическими и теологическими, а мы хотели бы услышать более доступное объяснение.
– Пожалуйста: ликвидация влияния Совета Первых, разрыв отношений с Университетом Граульфа, отмена дальнейших разработок по проекту «Легенда», немедленное уничтожение опасных форм жизни. Этого достаточно?
– Более чем, – согласился Нетико. – Герцог ранее входил в Совет?
– Вышел из него двести стандартных лет назад, когда начались первые неприятности. Возникли разногласия о дальнейшем развитии «Легенды», но большинство отказалось модернизировать или приостановить программу развития искусственной жизни по неясным соображениям… Наверное, у них был другой план.
– Весьма оригинальный, – заметил я. – Ввергнуть собственную планету в экологическую катастрофу неслыханных масштабов?
– Нет, чепуха, – отмахнулся капитан. – Они ведь не самоубийцы? Должны понимать, что искусственные демоны при неблагоприятном развитии событий однажды доберутся и до Совета, их родственников и друзей… Интрига глубже и запутаннее. Мы полагаем, что Риттер фон Визмар докопался до первопричины, но как человек экспансивный и горячий избрал наиболее радикальный метод: поднял дворян Готии и начал войну. Не сумел найти более тонких инструментов. Или не захотел искать, надеясь на свое везение и удачу. Финал известен – военное поражение, бегство, запрет на само упоминание имени Визмаров.
– Вас этот запрет не смущает? – нейтрально сказал Нетико.
– А что мы? Свободные Торговцы на то и свободные, чтобы не обращать внимания на бредни власть имущих. Дела на планете идут – хуже некуда, а ведь Меркуриум наш дом. Начался пожар – надо тушить.
– Вы можете в случае глобальной катастрофы укрыться в другом мире.
– А как же остальные? Наша уникальная субцивилизация? Тысяча лет истории? Вы спятили? Покорнейше благодарим – появилась возможность начать все сначала, будем действовать. Окажись вы, господин Стефан, Визмаром хоть на двадцать процентов, хоть на два, простецом или благородным, нам это без разницы. Сейчас впору хвататься за любую соломинку – зараза начинает распространяться и в море, а это, знаете ли, наша территория…
– В море? – заинтересовался Нетико. – Пан Николай объяснял, что нечистая сила боится воды.
– Раньше боялась. Этим летом произошло шесть нападений на корабли в прибрежных водах Готии и вдоль северной береговой линии Моравии. Никаких кракенов или гигантских акул, существа с высокой биоэнергетической активностью. обладающие всеми признаками класса «Inferno». Оттого приходится быть осторожными втройне – тем, кто живет в океане, нашествие тварей с земли не нравится.
– Как вы сказали, господин капитан? – насторожился ИР. – А кто у нас живет в океане?
– Эндемики, – сказал Вольф. – Аборигены меркурианских морей, о которых на суше почти ничего не знают. Они очень редко показываются, но если встретите – точно не перепутаете. Я сам видел их всего четыре раза, издалека. Внушительное зрелище. Одна такая штуковина разорвет университет-ского кракена в клочки.
– Настолько большие? – спросил я.
– Левиафан не просто большой. Он даже не огромный. Суперчудовище, живое существо длиной полторы тысячи метров. Пьезоэлектрические органы – естественные генераторы энергии размером с нашего «Громовержца». Представляете, разряд какой мощи способен генерировать левиафан? Сожжет корвет за секунду… Раньше они никогда не нападали на корабли и не приближались к побережью, однако месяц назад левиафана видели в десятке миль от Бьюрдала. Говорят, именно он убил кракена, которого выбросило на берег возле Ламборга.
– Университет якобы не занимался морем, – вспомнил я слова Николая. – Так, два или три искусственных вида. Может, мы чего-то не знаем? Вдруг это какой-нибудь секретный образец? Выпустили в океан, решили посмотреть, как будет развиваться столь грандиозное существо?..
– Ошибаетесь, – возразил господин Гофер. – Левиафанов встречали задолго до появления проекта «Легенда», никаких сомнений, это местная форма жизни. Моряки из старых династий уверяют, будто на поверхность всплывают только детеныши, взрослые особи обитают на больших глубинах.
– Хотелось бы взглянуть на их естественных врагов, – задумчиво сказал Нетико. – Эволюция снабдила левиафана жутким средством защиты, хотя сами его размеры подразумевают, что морской титан не может являться объектом охоты. Значит, эти монстры не одиноки.
– Ох, накликаете, – проворчал боцман. – Океан безграничен и почти бездонен, когда еще было можно пользоваться аппаратурой, да и когда запретили тоже, мы промеряли глубины в районе Грюнзее и Гельвеции. Представляете впадину в восемнадцать миль?
– Тридцать два с половиной километра, – перевел в метрические единицы Нетико. – Настоящая пропасть.
– При этом эхолокация регистрировала присутствие крупных объектов на глубинах десяти-двенадцати миль, двигавшихся прямиком над впадиной, – дополнил капитан Вольф. – Океан Меркуриума славен необычными и красочными явлениями – опытным путем установлено, что большинство из них безопасны для человека, но некоторые… Случается, что корабли бесследно исчезают в спокойном штилевом море. «Белоснежка», принадлежавшая Вольной Ганзе, сгинула во время перехода от одной точки рандеву к другой, расстояние всего сорок три мили. Точек перехода Металабиринта на ее курсе не было. Мы провели поиски силами восьми кораблей. Нашли обломок шпангоута, на котором спасся корабельный кот. Рассказать что-либо несчастный зверь, конечно, не мог… Это случилось в позапрошлом году. Больше никаких следов.
– Вы нас нарочно пугаете морским фольклором? – поинтересовался я.
– Это никакой не фольклор, – преспокойно ответил капитан, – а чистая правда. Боитесь? Зря. «Громовержец» – четырнадцатое судно, которым я командую, сами понимаете, деревянные корабли быстро изнашиваются: в отличие от людей, они не вечны. За все эти годы число выходов из гавани было равно числу прибытий. Мы профессионалы, господин Стефан фон Визмар. Можете на нас положиться, даже несмотря на то, что теория вероятностей работает против Свободных Торговцев.
– Господин Вольф – удачливый капитан, – подтвердил господин Гофер. – Не считая простецов, нас всего четверо, трудимся с тех приснопамятных времен, когда на Меркуриуме было всего-то с десяток городков и население в двадцать тысяч человек – именно наша команда доставляла все необходимое с покинутой Земли и других миров. Как видите, все четверо живы, никто не стал верным адептом Совета Первых, не отказался от абсолютной свободы в действиях ради тихой размеренной жизни… Это дорогого стоит.
– То есть ваша выгода – только золото, которым Зигвальд Герлиц оплатил услуги? – улыбнулся я.
– Золото – мусор, – ответил капитан. – Мы просто хотим спасти свою планету. Никакой сопливой романтики, никакого идеализма, никакой тяги к глупым приключениям. Нам страшно, господин Стефан. Страшно потерять мир, ставший второй родиной, из-за сумасбродства ученых и неадекватности истинных правителей Меркуриума. Этого достаточно? Вы – та самая соломинка, о которой я упоминал. Глядишь, и сорвем банк. Не сорвем, так хоть попытаемся…
* * *Первые два дня я боролся с морской болезнью, но только не в ее классическом виде – с тошнотой, отсутствием аппетита и непрестанным головокружением. Скорее это была фобия в наихудшей форме: я старался не покидать каюту, просыпался ночью в холодном поту при любом громком звуке или подозрительном скрипе, а если «Громовержец» подпрыгивал на высокой волне, душа буквально уходила в пятки: начинало казаться, что мы тонем или налетели на подводную скалу. Нетико страдальчески поднимал глаза к потолку и уверял, что посреди океана рифы отсутствуют, а глубина под килем – несколько километров. Чем еще больше ввергал меня в цыплячью панику.