"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
– То есть?
– Чего вы боитесь? Высоты, замкнутого или открытого пространства, змей, пауков?
Я закрыл глаза, вспомнил, как на «Эквилибруме» вырубился главный компьютер корабля и мгновения кромешной тьмы продолжались до включения аварийного освещения. Пожалуй, самое неприятное воспоминание в жизни. Амулет моргнул розоватым бликом.
– Сделано, – сказал алхимик. – Теперь коловорот будет реагировать на отрицательные эмоции, на любой испуг, и сразу активировать комплекс защиты. В классах искусственных существ вы, как я полагаю, разбираетесь? Вот и славно. Красный отсвет – «Inferno», зеленый – «Nature», синий – «Saga» и так далее. При приближении нечистой силы ближе чем на пять метров амулет даст сигнал наноконтроллерам животного и временно парализует его. У вас будет возможность убежать или убить особь своими руками…
Мы просидели у Эрика четыре с половиной часа, досконально выясняя, как действуют граульфианские артефакты. Что и говорить, я начал чувствовать себя значительно увереннее: спецсредства алхимиков не давали стопроцентной гарантии безопасности, но могли предостеречь, определить направление, откуда исходит угроза, и приблизительное расстояние до объекта, его массу, тип воздействия на человека и многое другое.
Эффекты только визуальные, звуковые и тактильные – устройства начинали светиться, подрагивать, становились горячими или холодными, издавали громкие щелчки или посвистывание. Я и половины не запомнил, зато Нетико согласно кивал, фиксируя каждое слово алхимика – память у ИР бездонная.
Оказалось, что и носить обереги следовало различными способами. Некоторые – на цепочке на шее, кожа на груди чувствительна, холод или жар почувствуешь сразу. Перстень, реагировавший на чужеродную биомассу, понятно, пришлось надеть на средний палец правой руки, остальные закрепили стальными кольцами на традиционном в Готии широком кожаном поясе – алхимик притащил миниатюрную наковальню и заклепал колечки, чтобы не оторвались при случае.
– Последний вопрос, – окликнул нас алхимик, когда мы, поблагодарив и забрав жалкие остатки денег, направились к выходу. – Я, конечно, не вправе, меня предупреждали…
– Что? – Нетико развернулся всем корпусом.
– Я не уверен…
– Не стесняйтесь, спрашивайте.
– Вы гораздо больше знакомы с «Легендой», чем полагается простым смертным, но одновременно не ориентируетесь в простейших вещах, – выпалил одним духом Эрик. – По вашим же словам, прибыли из Содружества, с которым Граульф и другие миры Конвенции не поддерживают никаких отношений. Вы понимаете, что с «Легендой» дела обстоят совсем плохо… Неужели Университет запросил поддержку у цивилизации старой Земли и Сириус-Центра? Точнее, двух цивилизаций – человеческой и машинной? Вы знаете что-то такое, о чем не знаем мы?
– Хорошая версия. – Нетико усмехнулся углом рта. – Довольно оригинальная. Будь по-вашему: поддержка двух цивилизаций Сириус-Центра действительно будет оказана. Только прошу вас, будьте скромнее и не распространяйтесь об этом.
Мы оставили алхимика, как кажется, полностью удовлетворенным ответом.
– Зачем ты его обманул? – спросил я у Нетико по дороге к «Черному тюленю». – Эрик свяжется с Николаем, все выяснит…
– Обманул? Разве? Мы оба принадлежим к сообществам Сириус-Центра, не находишь? Я – отпрыск «Птолемея», ты – потомок эвакуировавшихся с Земли людей. Мы оба пытаемся помочь Зигвальду и меркурианцам. Чем конкретно – пока неясно, но это малозначащие частности. Где тут ложь?
– Но ведь Эрик истолкует…
– Это его проблемы, а не наши, – перебил Нетико. – За чужие толкования моих слов я не отвечаю.
* * *– Слишком долго вы гуляли, – укоризненно сказал Зигвальд, когда мы ввалились в комнату. – Думается, уговориться с алхимиками можно было гораздо быстрее. Неужто торговались?
– С ними поторгуешься, – буркнул ИР, перебрасывая Жучку заметно полегчавший кошелек. – Обобрали, как последних простецов на блошином рынке! Сто сорок полновесных моравских крон!
– Жадность – порок, – сообщил Зигвальд, внимательно рассматривавший мои амулеты. – Ого, большой коловорот, лапа медведя… В прошлом году господин Эдельверт отказался их продавать! Как вы его уговорили?
– Языки хорошо подвешены, – ответил Нетико. – В обеденной зале, как я заметил, оживленно. Много гостей.
– Знаю. Ждал вас, разговаривать надо втроем.
– С кем разговаривать?
– Часть экипажа «Громовержца» поселилась в «Черном тюлене», управляющий опять не захотел, чтобы простецы жили вместе с благородными, но господин Мильх возмутился, едва драку не устроил… Я заступился, так и раззнакомились.
– Мильх? – озадачился я. – Это кто такой?
– Люди моря на берегу много пьют, – сказал Зигвальд, проигнорировав вопрос. – Нетико, возьми сверток со стола. Составим компанию, а заодно побеседуем с Мильхом о деле. Это помощник капитана, сам капитан остался на корабле… Меня приглашали, а значит, и вас. Мы быстро подружились.
Нетико подбросил в ладони упакованный в коричневатый пергамент и запечатанный красным воском тяжеленный сверток.
– Ого, – сказал ИР. – Немало.
– Что там? – поинтересовался я.
– Увидишь. Пойдем.
Свободные Торговцы после разгрузки судна явились в «Тюленя» почти в полном составе – человек двадцать. Зигвальд еще на лестнице шепотом пояснил, что благородных из них всего трое, сам господин Мильх, лейтенант корабельной артиллерии и боцман. Матросы – сплошь простецы. Моравские господа с «Мирового змея», оскорбившиеся нашествием неблагородных, переехали на соседний постоялый двор, однако Мильх утешил управляющего тройной оплатой и заказал настоящий пир – еду все еще готовили во чреве огромной кухни, а Свободные Торговцы в ожидании коротали время за черным элем и вином.
– Господин Стефан. Нетико из не-живых, – чинно представил нас Зигвальд. – Они со мной.
– Простец и не-живой? – немедленно определил Мильх, плотный человек с обритой наголо головой, вислыми, как у бульдога, щеками и небольшими светло-голубыми водянистыми глазками. На вид ему можно было дать лет пятьдесят. Неприятного впечатления Мильх не производил – его можно было назвать «толстяком» из породы добрых толстяков. Уж точно не Карабас-Барабас и не Синяя Борода. Смотрит приветливо. – Странные у тебя попутчики, Зигвальд Герлиц. Но что есть, то и есть. Присаживайтесь, господа. Меня зовут Гейнц Мильх, я старший помощник капитана корвета «Громовержец», гильдия Свободных Торговцев, еще именуемая Вольной Ганзой… Предпочитаю, когда ко мне обращаются по фамилии – на суше просто Мильх, при исполнении обязанностей на судне – господин Мильх или господин старший помощник…
Рядом со старпомом «Громовержца» восседали две более примечательные личности. Как выяснилось позже, «лейтенантом артиллерии» Вольная Ганза традиционно именовала человека, исполнявшего обязанности, примерно соответствующие старшему механику судов космического флота. Ответственный за любую инженерию – от орудий до такелажа.
– Лукас Гофер, из Лимбурга, – чуть поклонился лощеный красавчик с аккуратнейшими, идеально постриженными усиками, угольной полоской протянувшимися над верхней губой.
Таких, как Лукас, на Сириусе обычно снимают в голографических пьесах в роли героев-любовников с тягой к риску. Капитан Блад, Ретт Батлер – классический типаж. Дополняет картину черный с серебряным шитьем камзол, рапира с эфесом, украшенным бриллиантами, и (невероятно!) запах изысканнейшего одеколона. Я и не предполагал, что на Меркуриуме используют подобные средства!
Боцман, потребовавший не чиниться и именовать его попросту Клаусом, отличался безумным количеством татуировок – синих, зеленых, красных. На пальцах, предплечьях, шее, на левой щеке выбиты роза ветров и фантастическое животное – туловище льва, хвост рыбы. Несколько шрамов, что для благородного нетипично: даже самые грубые рубцы у homo novus рассасываются за год-другой. Выходит, Клаус был ранен совсем недавно.