"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Именно это расследование подтолкнуло Валентину к последнему акту этой истории. Именно тогда, перелистывая дело Павла, она увидела фотографию Светланы. Удивилась, так как считала, что женщина, которую она встретила во сне, и есть возлюбленная Павла. Но оказалось, что Светлана совсем другая… Именно тогда Валентина выбрала свой путь — Путь Искусства.
* * *О том, что Валентина собирается совершить Паломничество, я узнал от Викториана. То, что она отправится в подземное царство Древних, ничуть не удивило меня. Все шло к тому. Я и сам чувствовал, что, несмотря на возраст, мне все сильнее хочется прикоснуться к магии истинного Искусства. За время общения с Викторианом я чуть ли не вдвое увеличил свои познания в колдовстве, но по-прежнему почти ничего не знал. Мне предстояло пройти еще долгий путь, и порой я задумывался, успею ли я сделать это за тот небольшой отрезок времени, что остался мне…
А Валентина решилась. Правда, она обещала, что после Паломничества не станет обходить нас стороной. Но я отнесся к ее словам скептически. Если Искусство провозгласило затворничество, то сделало это не без причины. И был совершенно прав.
Перед самым отъездом она позвонила мне.
— Привет.
— Здравствуй, Ва.
Я называл ее «Ва», потому что она была для меня — Ва. «Валентина» звучало слишком длинно и официально; «Валечка» — слишком мещански и легкомысленно.
— Чем заняты мастеровые Искусства?
— Ваяем «кубики удачи».
— Я уезжаю. Хочу совершить Паломничество…
— Викториан говорил мне об этом. Значит, ты решилась?
— Да. Но табу Искусства я соблюдать не буду.
Я горько улыбнулся.
— Знаешь, мастер, я хотела бы зайти к тебе…
— Заходи.
— Я зайду не одна.
— ?..
— Ты сильно удивишься. Этот человек тоже идет по Пути Искусства. Она отправится со мной в Паломничество.
— Она?
— Мы зайдем, и я все расскажу тебе.
Они появились примерно через час. Обе модные, стройные, живые. Одна с короткой стрижкой — белыми как снег волосами, вторая — с длинными темными локонами, толстым «хвостом» свисающими на плечо.
— Это — Светлана.
Вначале я не понял. Ну, Светлана и Светлана. Мало ли Светлан на свете! А потом меня осенило, что это та самая Светлана — возлюбленная Жаждущего.
Но она… и Искусство? Ведь именно из-за нее Павел отказался от своего «дара». Откуда ее знала Валентина? Как они познакомились? Что у них было общего, кроме воспоминаний о Жаждущем?
Мы сидели на кухне, пили чай, я смотрел на девушек — двух красавиц. (Скажи мне лет десять назад, что на старости лет я стану общаться с такими дамами, ни за что бы не поверил…)
— Ты ей все рассказала?
Валентина кивнула.
— Да, и что самое удивительное, она тоже обладает частицей Искусства. Иногда она может предсказывать Смерть.
Я с недоумением посмотрел на свою новую знакомую.
— Жаждущий не знал об этом?
— Жаждущий?
— Павел.
— Нет, я никогда не обсуждала это с ним… — она тяжело вздохнула.
— Теперь она со мной, — Валентина сменила тему, улыбнулась и обняла Светлану за плечи.
— Вы?..
— Да, — улыбнулась Валентина. — Не смущайтесь, Александр Сергеевич. Мы — любовницы.
— И вы не жалеете о Павле?
— Он сам во всем виноват. Он не мог довериться той, которую любил. Впрочем, он даже и не любил, а лишь вообразил себе, что любит; наделил меня чертами своего идеала… Вы слышали его стихи?
Я покачал головой.
— Нет. Я даже не знал, что он писал стихи.
Светлана повернулась к Валентине.
— У Александра Сергеевича есть гитара?
Она спрашивала не у меня, хозяина, а у своей старшей половины, как порой возлюбленная спрашивает разрешение кавалера.
Валентина пожала плечами.
— Есть, — ответил я.
Сходив в комнату, я принес расстроенный, видавший виды инструмент, который давно уже служил здесь частью мебели.
Светлана смолкла, перебирая струны, крутя колки, но мне хотелось закончить разговор, и я спросил у нее:
— А вы бы приняли его в роли убийцы?
— Мне ведь тоже было что скрывать. Я вижу, как умирают люди. Иногда — далеко не всегда, — касаясь человека, я узнаю, какая смерть ему уготована… И потом, Павел… Я не знала ничего о нем, не могла увидеть, что с ним станет. А он был таким необычным…
— Отмеченным Искусством?
— Да, можно сказать и так. На всем, к чему он прикасался, лежала печать необыкновенного. Он создал свой мир, жил в нем, и этот мир подчинялся только ему одному понятным законам. Вот послушайте:
В безумии равнины пантеонапостроенного мной моей любви,наверно, презирая все законы,я надругался там, где нет вины.Наверно, я нарушил и развеял…Наверно… К черту все! Я разорен!Как некий Цезарь Борджиа, навекиплюю я сверху на людской закон.— Но теперь все позади, и мы отправляемся в Паломничество… — проговорила Валентина, когда стихли последние аккорды. Из-под воротника дорогой блузки выглядывал краешек еще не до конца зажившей раны-трещины.
Я снова с интересом посмотрел на Светлану.
Интересно, знала ли она о том, что ждет ее на Пути Искусства? Сколько рассказала ей Валентина из того, что слышала от Викториана? Но это было не мое дело.
Мы сидели и пили чай. На следующий день Валентина со Светланой уехали, но вскоре вернулись, и тогда для меня открылись многие детали жизни Древних. Я получил ответы на множество вопросов. Например: почему, если Древние — боги, они не всемогущи и вынуждены заниматься торговлей с людьми, где товаром служит человеческое мясо…
ЧАСТЬ 3
Интерлюдия
АЛЕКСАНДР ЯЩЕНКО, КАПИТАН
Есть определенные трудности, но путь наш светел…
В этот раз все было как обычно, словно в плохом детективе, сложенном из штампов. Несколько ментов в форме у дверей. Внутри квартиры прокурорские и безутешная вдова, на полу белый контур кормильца, ушедшего в мир иной. Обстановочка так себе, хоть и не бомжатник.
Филимоныч и Игоряша уже поджидали меня, а я как всегда опаздывал. Давала знать моя новая, вторая, жизнь. А после того как Нина ушла, я окончательно выбился из графика нормальной жизни…
— А вот и наш суперсыщик, — улыбнулся Филимоныч, шагнув мне навстречу.
— Что тут у вас? — совершенно невинным голосом поинтересовался я, косясь на белый контур. Раз тела не было, то опоздал всего на каких-нибудь полтора часа. Какая мелочь!
— Ну, о дисциплине мы поговорим позже, в отделе, — покачал головой Филимоныч. — А пока оглядись. У нас тут ножевое. Дома никого не было. У вдовы и сына алиби…
— Так ведь тела нет, и улики все, небось, затоптали.
— Нет, мы должны были ждать, пока мертвяк стухнет. А что до улик, то мы тщательно все осмотрели, прежде чем тело трогать. Ничего особенного.
Я вновь покосился на контур тела, потом обвел взглядом комнату. Ничего. То есть вообще ничего. Затоптали следы.
— И что скажешь? — поинтересовался Игоряша.
Я пожал плечами. Еще один беглый взгляд. Неожиданно для себя я шагнул вперед и подхватил декоративную вазу с буфета, потом резко перевернул ее, высыпав содержимое на ковер. Филимоныч и Игоряша замерли, открыв рот. Среди трухи и пыли оказался маленький прозрачный пакетик с белым порошком.
— Осмотрели все, говорите, — прошипел я, прищурившись.
Филимоныч присел над кучкой трухи, потом, вынув из внутреннего кармана пинцет, осторожно подцепил пакетик за край и выудил его из общей кучи.
— Герыч?
— Нет, детская присыпка для тараканов, — фыркнул я, а потом резко обернулся к вдове, стоящей на пороге и с удивлением наблюдающей за происходящим. Даме было лет сорок, по крайней мере на этот возраст она выглядела без макияжа. У нее было усталое лицо, заплаканные глаза навыкате и перекошенный рот — уголки губ чуть подрагивали, словно она едва сдерживалась. Казалось, еще чуть-чуть, и она разрыдается. — Что вы об этом скажете? — резко накатил я. Судя по ее состоянию, ей нельзя было давать ни малейшей поблажки, иначе могла случиться истерика. — Откуда это в вашем доме? Ваш муж был наркоманом? Ваш сын? Кто еще проживает с вами в этой квартире?.. — я сыпал вопросами, не дожидаясь ответов. Для меня важен был не ответ, а реакция на вопрос. По ней я видел, скрывает что-то вдова или нет, хотя для остальных языки вибрации мускулов и запахов потовых желез оставались тайной. Я же благодаря своим новым качествам превратился в своего рода детектор лжи, причем, в отличие от своего механического собрата, я ошибок не допускал. — Где вы были сегодня ночью? Кто обнаружил труп? Хорошо ли была закрыта входная дверь…