"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Тебе незачем извиняться, — коротко бросил маг и позвал: — Тразий, капитан!
— Можешь не беспокоиться, чернокожим не догнать нашу ласточку! — гордо заверил Маниса Посвященного, но тот движением руки остановил готового вновь и вновь восторгаться своим чудным судном капитана.
— Я хочу, чтобы они нас догнали. Нам необходимо знать, что сейчас происходит в Мономатане, ибо события здесь, если верить полученным в последнем порту известиям, развиваются нежелательным для нас образом. — Заметив отразившееся на лице капитана недоумение, Агеробарб, смягчая голос, пояснил: — Появление в этих водах «стражей моря» свидетельствует о том, что Кешо решил присоединить к Мавуно кусок западного побережья Мономатаны. После того как его войско вторглось в Афираэну, было разбито и бежало, он, естественно, обратил свои взоры на запад.
— Ты боишься, что Аскул занят армией Кешо? — простодушно спросил Тразий, и Хономер внутренне усмехнулся, видя, как дрогнуло лицо Агеробарба.
— Я не боюсь ничего, действуя во славу Близнецов, чья воля священна, — сухо промолвил маг, — Аскул они так быстро взять не могли, но нам надобно знать наверняка, что нас ожидает там, где мы намереваемся высадиться. И едва ли кто-нибудь осведомлен об этом лучше капитана «стражей моря». Он сам идет к нам в руки, и грешно было бы не воспользоваться этим.
— Хм! Весь вопрос в том, кто в чьих руках окажется, если мы подпустим их близко. Если на сторожевике зузбары, а так оно, клянусь бородой Морского Хозяина, и есть, то они перережут моих людей, как баранов…
— Я знаю, что представляют из себя «стервятники Кешо», — вновь остановил капитана Агеробарб. — Твоим людям предстоит немного работы — они должны будут только связать тех, кто останется в живых из команды джиллы. Тебя же, Тразий, я прошу не вмешиваться ни под каким видом. К морскому дракону у меня не имелось вопросов, и мне в конечном счете было все равно, издохнет он или вернется в пучины моря. Здесь дело иное — от сведений, которые я надеюсь получить у капитана сторожевика, зависит, возможно, исход порученного нам дела.
— Хорошо, брат мой. Люди не звери, и договориться с ними не в пример труднее. Нужна ли тебе моя помощь? — спросил молодой маг.
— Нет. Маниса, вели уменьшить парусность, и пусть никто не толчется у меня под ногами.
Последнее пожелание было излишним — ни у кого и в мыслях не было докучать магу любопытством. С тех пор как Тразий заставил морского дракона оставить «Перст Божий» в покое, команда его преисполнилась к странным своим пассажирам величайшим почтением, а кое-кто, кажется, даже дргадался, что главная цель плавания — не продать с выгодой хранящиеся в трюмах товары, а доставить в Аскул этих трех жрецов. Впечатление, произведенное на моряков колдовством Тразия, за время пути слегка потускнело, но после отданных Манисой команд до слуха Хономера несколько раз доносились слова: «Маг приказал… Маг велел… Маг собирается прищучить чернокожих…» — срывавшиеся с уст забегавших по палубе мореходов. Все они поглядывали на жрецов с опаской, а заметив приготовления перешедшего на корму Агеробарба, постарались держаться подальше от приступившего к волшбе мага.
Наблюдая за Агеробарбом, возившимся около принесенной слугой курильницы, Хономер не мог отделаться от мысли, что все маги, вне зависимости от того, чем кончаются их действа, производят на него впечатление шарлатанов. Как-то в Лаваланге ему случилось видеть выступления балаганщика, имевшего у непритязательной публики шумный успех, благодаря тому, что тот на редкость искусно делал вид, будто сам, наравне со зрителями и даже еще больше их, потрясен и обрадован получившимися у него фокусами. Ощущение того, что маги порой искренне поражены результатами своих деяний, побуждало Радетеля истинной веры относиться к ним с известной долей недоверия. При этом, обладая поверхностными знаниями о различных видах магии, Хономер понимал, что недоверие это не делает ему чести. Топор может вырваться из рук опытного плотника, вкус, бывает, подводит и хороших художников, и тогда они пишут посредственные картины. Астрологи способны допустить просчет или неточность при составлении гороскопа, и естественно предположить, что чем работа сложнее, чем больше она требует учета всевозможных факторов, способных повлиять на результаты ее, тем больше вероятность ошибки.
 
Занятия магией, для которых кроме знаний необходим еще и талант, штука чрезвычайно сложная, зависящая даже от такого, казалось бы, пустяка, как настроение мага, и потому погрешности тут неизбежны. Вследствие этого ежели результат хотя бы приблизительно соответствует ожидаемому эффекту, это уже считается — понимающими толк в подобных делах людьми — большой удачей. Кстати, несоответствие ожидаемого и действительного результата как раз и является одной из причин нежелания магов без особой нужды пускать в ход свое искусство. Помнится, брат Равий, сопровождавший Хономера в Самоцветных горах, пытаясь при помощи магии убрать завал, допустил какую-то неточность, чего-то там недоучел и вызвал оползень, после которого в пропасть канули не только преграждавшие путь обломки скал, но и солидный кусок самой дороги и поддерживавшего ее склона.
Воспоминание это отвлекло Хономера от наблюдений за тем, как Агеробарб смешивает над тлеющими углями цветные порошки и чертит посохом в воздухе диковинные фигуры. Несмотря на то что в школе Храма наставники кое-что рассказывали им о сущности магического искусства, он, догадываясь, какие силы намерен использовать Агеробарб, не мог представить, как магу удастся заставить работать их на себя. Он знал, что магия бывает нескольких видов. Наиболее простая, доступная даже деревенским колдунам и ведуньям, основывается на врожденной способности некоторых людей концентрировать и преобразовывать энергетические эманации окружающих предметов, растений и животных. Разновидностью ее является присущая очень немногим людям природная способность собирать в себе, подобно тому как собирает солнечные лучи вогнутое стекло, энергетические эманации, особенно сильные при эмоциональных всплесках, когда окружающие возбуждены ненавистью, страхом или любовью. Настоящие маги сами обладают определенным запасом энергии, которую неким образом умеют вырабатывать. Кое-кто из них черпает божественную силу нематериальных субстанций, но, имея неограниченный источник энергии, они могут использовать ее лишь в определенных пределах. Сами ли маги определяют их, устанавливаются ли эти пределы Богами или еще чем, Хономер так до конца и не уяснил. Впрочем, наставники его и сами не слишком понимали, чем связаны маги такого уровня, но ограничения для них, безусловно, были, взять хоть Аситаха, сгинувшего от каких-то болячек в самую пору свершений.
Хономер покосился на стеклянные шарики, вынутые Агеробарбом из шкатулки, и подумал, что они являются наилучшей иллюстрацией наиболее распространенного вида магии, которым в основном и пользуются жрецы Богов-Близнецов. Суть его, опять же по словам наставников, каковые сами, разумеется, магами не были, состоит в высвобождении и управлении при помощи определенных навыков и заклинаний энергии, сконцентрированной в тех или иных магических талисманах или амулетах, которые могут иметь самые различные формы. Заряжены ли они другими магами, добыты ли в местах, где сама земля напитывает их своими силами, или порождены на стыке миров, где невообразимые процессы длящегося до сих пор мироздания создают диковинные энергетические емкости, одной из которых, быть может, и является Глаз Дракона, не столь уж важно. Ведь даже имея в своем распоряжении подобную емкость, использовать заключенную в ней энергию весьма сложно и опасно. Мага можно сравнить с кузнецом, разница лишь в том, что у одного в руках кусок железа, а у другого — талисман. Одному надобно сделать из куска железа топор и пилу, другому — например, Агеробарбу — остановить и попортить судно «стражей моря» таким образом, чтобы команда его не оказала особого сопротивления, но и не погибла полностью.
Устав наблюдать за непонятными и потому кажущимися полностью лишенными смысла действиями мага, Хономер перевел взгляд на приближающийся с каждым мгновением сторожевик и, с трудом разбирая начертанные на его носу знаки, прочитал вслух: