"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Аситах понимающе опустил веки и попросил прекрасную и любезную хозяйку замка вновь наполнить его кубок.
Он не отказался бы иметь Ниилит своей помощницей даже после того, как она утратила дар и перестала быть избранницей Богини. Тайлар, надо полагать, не отказался бы назвать ее своей женой, и она догадывалась об этом… Марий Лаур со временем поймет, что она оказалась бы полезной ему при шадском дворе, поскольку совсем необязательно рассказывать всем и каждому, что девушка лишилась дара. Даже Дильбэр, вероятно, признает, что ради того, чтобы видеть подле себя чистую душой придворную даму, можно умерить женскую ревность, для которой к тому же нет никаких оснований.
Маг отпил глоток превосходного вина и зажмурил глаза от удовольствия. За годы, прошедшие после мнимой смерти, ему довелось побывать в разных странах и разных Реальностях, но вина с подобным букетом пить не приходилось. Он вспомнил рассказ Ниилит о ее злоключениях в винном погребе и усмехнулся.
Да, он один знал настоящую цену этой девчонке, хотя все, кто так или иначе сталкивался с ней, ощутили ее обаяние, ее необычную притягательность. Она была сокровищем, и, даже не вполне сознавая его истинную ценность, каждому хотелось этим сокровищем завладеть; чувствуя это, девчонка и бежала. Бежала, чтобы не быть игрушкой в чьих бы то ни было руках, чтобы самой искать и найти того, с кем хотелось бы разделить судьбу. Она не могла, не умела выразить этого словами и попросила мага, к которому испытывала необъяснимое доверие, заглянуть ей в душу и убедиться, что покинуть тайком Нардарский замок ее заставляет не каприз и не девичья прихоть. И он заглянул — магическое зрение позволяло проникнуть в душу человека, если тот сам раскрывал ее. И увидел, что девчонка бежит за своей мечтой и не может иначе. Вероятно, если бы Ичилимба не сказала тогда, что Тайлар отдал дочь Байшуга на потеху своим людям, все было бы иначе… Но что проку гадать о несбывшемся?
Если бы Зелхат — надо будет навестить старика, передать привет от ученицы, но, разумеется, не говорить, что и от него она не пожелала быть зависимой, — а потом и матушка Бельвер не рассказывали ей о северных народах, где девицы считаются во всем равными мужчинам и даже сами выбирают женихов, у нее не было бы мечты и она не бежала бы сломя голову куда глаза глядят. Но не будь у нее этой мечты, что сделалось бы с Ниилит в «Девичьем садке»? Как развернулись бы события в храме Богини Милосердной? В тот день убийца мог и не ошибиться целью…
Аситах, задумавшись, не обращал внимания на Мария Лаура, тихо обсуждавшего что-то со своей супругой. Он думал о девушке, бредущей сейчас по цветущим горным лугам, о том, как могла бы сложиться ее жизнь и как-то она еще сложится. Будучи магом, он мог бы узнать кое-что о ее дальнейшей судьбе, но вместо того, чтобы сделать это, сам проводил Ниилит к подземному ходу. Было ли это его очередной ошибкой? Он считал ее мечту глупой, но промолчал, ибо не знал, какую же мечту можно назвать умной: о славе, о силе, о власти? Нет. О счастье? Да, пожалуй. Но что такое счастье? Быть может, самое большое счастье для этой девчонки как раз и есть — брести по цветущим лугам и грезить о любви, которую она отыщет где-то там, за горизонтом?..
  
Глаз дракона
 
 
 
Чужие горы, долы и поля мне с детства снятся,
 
Алый стяг заката чужие осеняет небеса,
 
Хлеба обильные на пашнях колосятся,
 
Звенят, под ветром корабельные леса…
 
 
 
Казалось мне, там солнце ярче светит,
 
Синее небо, море голубей,
 
А дева дивная полюбит и приветит,
 
Как ни одна из дев страны моей.
 
 
 
В погоне за несбыточной мечтой,
 
За дивным сном я в путь пустился дальний.
 
И пестрый мир открылся предо мной,
 
Прекрасный мир, огромный мир. Бескрайний.
 
 
 
От гор до гор, от моря и до моря,
 
Через пески пустынь, соблазны городов
 
Я шел, скакал и полз. Смеялся, выл от горя.
 
Ходил и в бархате, и вовсе без штанов.
 
 
 
Семи морей приливы пожирали
 
Следы, оставленные мною на песке,
 
И корабли стремительные мчали
 
Меня то к светлому веселью, то к тоске.
 
 
 
Дорогам счет бесчисленным потерян,
 
Привычен весел плеск, скок конский, скрип телег,
 
И не страшит давно, что не уверен:
 
Поем ли вовремя, найдется ли ночлег…
 
 
 
Чужих земель я много повидал,
 
Изведал дружбу, ненависть, любовь,
 
Но явью сон, мой дивный сон, не стал,
 
Как в детстве, он лишь будоражит кровь.
 
 
 
Мне не сыскать волшебную страну
 
И деву, что всех краше, не найти.
 
Я понимаю, глупо верить сну:
 
Мираж не цель — помеха на пути…
 
 
 
И все ж вперед, безумной жить надежде!
 
Пока хотя б во сне закатный алый стяг
 
Над Берегом Мечты вздымается, как прежде,
 
Как добрый знак. Как путеводный знак!..
 
 
  
1
  
Желтые известняковые утесы южных берегов острова Толми вздымаются из серо-стального моря подобно бастионам исполинской крепости. Издали они кажутся неприступными, но опытные мореходы знают: Тарский залив надежно укроет их корабли в непогоду, а в порту Тар-Айван желанным гостем будет и рыбак, и заморский купец. Особенно же привечают в Тар-Айване тех, кто верует в Предвечного и Нерожденного Отца Богов-Близнецов. Для кораблей тех, кто почитает Истинного Бога, отведена лучшая, северная часть залива, с них не берут торговую пошлину, они здесь самые желанные из гостей, их товары в первую очередь и по хорошей цене покупают жрецы Богов-Близнецов. А поскольку вся северная часть города принадлежит Храму и в ней живет немало народу, не удивительно, что многие мореходы — с Сегванских островов, из Озерного края, Нарлака, Халисуна и Аррантиады — все чаще осеняют себя знаком Разделенного Круга. И причина тут не только и не столько в корыстолюбии, сколько в том, что мореходы — люди, как известно, суеверные — справедливо полагают, что лучше остаться без барыша, чем, прогневив Богов, распрощаться с жизнью, сгинуть в пучине вод. А Тар-Айван — убедительнейший пример того, как пекутся Боги о своих жрецах, называющих себя Учениками Близнецов. За три сотни лет он несказанно разросся и разбогател. Из захудалой прибрежной деревушки превратился в огромный город, а без милости Богов с чего бы ему процветать? Ни разбоем, ни лихоимством жители Тар-Айвана себя не запятнали, войн на острове уже два столетия нет, золотых приисков не открыто — откуда богатству взяться? Не иначе — сильны Боги-Близнецы, а коли так, почему бы не вздеть на мачте двухцветный красно-зеленый вымпел? Почему не поклониться Близнецам, не посетить торжественные и нарядные службы в белокаменных храмах?
Глядя с открытой террасы на то, как стекается к святилищу Божьей Длани народ, дабы послушать мудрые наставления, испросить удачи в делах, здоровья и счастья у Всемогущих Близнецов, Агеробарб испытывал прилив радости и гордости. Ибо он, Ученик Внутреннего Круга Посвященных, немало сил приложил для возвеличивания и прославления любезных его сердцу Богоа Из сорока пяти лет тридцать отдал он служению Близнецам, и в ближайшее время ему, судя по всему, предстоит сослужить им особую службу. Вызов в Зал Великого Служения означал, что дело, которое намерен поручить ему Гистунгур, связано с опасностью для жизни и должно быть выполнено во что бы то ни стало.