"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Но у меня нет с собой ни готовых снадобий, ни трав для составления противоядия… — начала было объяснять Ниилит девушке, накидывая плащ и завязывая ремешки сандалий.
— Быстрее! Тебе не надо снадобий, ведь у тебя есть дар Богини! — бросила Ичилимба, увлекая Ниилит за собой.
«Если бы она знала, как мало пользы может принести этот дар!» — подумала Ниилит, не пытаясь, впрочем, противиться или продолжать объяснения. Состояние, в котором находилась Ичилимба, все равно не позволило бы ей вникнуть в суть услышанного. Воительница поняла бы одно — избранница Богини отказывается помочь ее возлюбленному, а подобная мысль вполне могла заставить пустить в ход кинжал, которым она, по-видимому, неплохо владела.
Десятка два находившихся в зале мужчин, сдвинув лавки и столы, толпились вокруг сидящего опершись спиной о стену Найлика. Бледное, покрывшееся синюшными пятнами лицо юноши было в испарине, остекленевшие глаза неподвижно смотрели прямо перед собой. Ниилит было ясно, что помочь она ему ничем не может, но девушка покорно проследовала за тащившей ее к умирающему Ичилимбой. Мятежники, почтительно расступаясь, с надеждой смотрели на избранницу Богини. Склонившийся к Найлику Тайлар при ее приближении отступил в сторону, и тут Ниилит заметила устремленные на нее холодные рыбьи глаза седобородого старца, стоявшего до этого к ней спиной.
— Используй данный тебе Богиней дар для благого дела, спаси Найлика! Выпитое им вино оказалось отравленным, и найденный нами в деревне лекарь не в силах ему помочь, — обратился Тайлар к Ниилит, кивком головы указьшая на выдававшего себя за деревенского лекаря старика. Слова комадара не сразу дошли до девушки, которая была не в состоянии отвести глаз от крючконосого старца с такими знакомыми выкаченными глазами, но когда смысл сказанного дошел до нее, она, не вполне сознавая, что говорит, выпалила:
— Это не лекарь! Это Азерги, маг и советник Менучера!
Со всех сторон послышались удивленные восклицания, мятежники загудели, как потревоженный улей, но Ниилит, не слушая их, вытянула руку в направлении старика и теперь уже совершенно уверенно повторила:
— Это Азерги! Хватайте его! Не давайте шевельнуться и открыть рта, ибо слишком велика его колдовская сила!
Она еще не успела закончить фразу, как меч Тайлара уже уперся в подбородок старика. Несколько кинжалов коснулись спины мага, на котором вместо обычного халата был накинут невзрачный серый плащ.
— Но ведь он старик! Азерги же лет сорок или около того!
— Ты ведь не будешь отрекаться от своего имени? — вглядываясь в лицо старика, спросила Ниилит с угрозой в голосе. Она видела, что морщины, изрезавшие лицо шадского мага, советника и посланника в Велимор не были поддельными. Пористая кожа, дряблые щеки, лохматые брови — все это не могло быть искусным гримом и означало лишь одно — Азерги каким-то образом за полночи успел превратиться в старца. В том, что старик этот не кто иной, как Азерги, у Ниилит не было ни малейшего сомнения. И дело тут даже не во внешнем сходстве, не в выражении лица, в том безошибочном внутреннем чувстве, которое испытала девушка, встретившись с магом глазами.
— Я не буду отрекаться от своего имени, — медленно произнес Азерги, лицо которого не изменило выражения и не дрогнуло, хотя он не мог не ощущать касавшихся его тела клинков. — Я тот единственный, кто еще может вернуть жизнь этому человеку. — Он указал глазами на неподвижное тело командира разведчиков.
— Тайлар! — не то вздохнула, не то простонала Ичилимба.
— А ты, избранница Богини, не можешь спасти его? — спросил комадар, не оборачиваясь к Ниилит и не спуская ненавидящих глаз с мага.
— Я не умею управлять даром Богини, — честно призналась девушка. — Азерги может спасти Найлика, но доверять ему нельзя. Я видела, как он выпустил из человека кровь, даже не прикасаясь к нему.
— Что ж, быть может, и Найлик решил пригубить отравленного вина не без его помощи, — проговорил Тайлар и требовательно спросил у мага: — Ты правда можешь спасти нашего товарища? Но только безо всяких уверток. Тут же, немедленно, не сходя с места?
 
— Быть может, мне удастся это сделать, но что я получу взамен?
— Жизнь, не более того, — процедил Тайлар таким голосом, что Ниилит поняла, с какой неохотой бывший комадар соглашается оставить мага в живых. Она знала, что разделаться с Азерги было давней мечтой Тайлара, ради этого мятежники до времени не трогали города северо-восточного Саккарема, ради этого совершили они молниеносный переход и напали на лагерь направлявшихся в Велимор посланцев Менучера. И все же жизнь друга была в глазах комадара дороже возможности погубить ненавистного советника шада, злокозненного колдуна. Впрочем, именно такие решения и заставляли людей становиться под знамена бывшего комадара, они-то и делали его живой легендой, и это Ниилит тоже прекрасно понимала…
— Я получу жизнь и свободу, — сухо уточнил маг, на сером плаще которого кое-где уже проступили кровавые пятна от слишком острых кинжалов. — Имей в виду, торговаться нам некогда. — Он снова многозначительно взглянул на умирающего.
— Добить гада! С ним нельзя договариваться, обманет! — зашумели мятежники, но Тайлар поднял свободную руку, призывая соратников к тишине.
— Он уйдет из деревни голым и босым и не сможет причинить нам вреда! Верни жизнь Найлику, маг, и получишь свободу.
— Хорошо. — Азерги склонился к умирающему и взял его за руку. — Иди сюда, Ниилит. Ближе. Без дара Богини сейчас я ничего не сумею сделать.
— Одно движение, маг! Одно неверное движение! — предостерегающе проскрежетал Тайлар, доверявший Азерги не больше, чем приготовившейся к броску кобре.
— Ему действительно нужен мой дар, — сказала Ниилит прерывающимся голосом и через силу протянула магу ладонь.
Холодные пальцы Азерги впились в нее, лица окружающих воинов и давно не беленные стены зала поплыли перед глазами. Она покачнулась, чувствуя, как знакомая горячая волна, поднимаясь от низа живота, наполняет ее бурлящей силой и та волнами переливается в руку мага. Это длилось долго, несравнимо дольше, чем в первый раз, но сознания девушка не потеряла, хотя и воспринимала все происходящее так, будто была отделена от него толстым слоем воды.
— Смотрите, он дышит! Щеки розовеют! — донеслось до Ниилит откуда-то издалека, потом послышался счастливый плач Ичилимбы.
Ниилит видела, как маг, не переставая шептать заклинания, отпустил руку Найлика; как Тайлар, забыв об Азерги, подался к ожившему на глазах товарищу; как остальные мятежники, потрясенные свершившимся чудом, трогали и теребили командира разведчиков, грудь которого начала высоко вздыматься, а щеки налились здоровым румянцем. Ей хотелось крикнуть, чтобы они не были так беспечны, маг появился здесь неспроста и вовсе не для того, чтобы исцелить Найлика, но губы отказывались повиноваться, а волны божественной силы все вливались и вливались через нее в руку Азерги, пока наконец Ниилит не почувствовала, что тьма начинает застилать глаза, а тело, становясь невесомым, проваливается в пустоту.
Это не было похоже на потерю сознания. Девушке казалось, будто она падает, падает, падает в бесконечность, и чудовищное падение это было ужаснее самой страшной смерти. В ушах звенело, перед глазами метались клочья тьмы, а падение все длилось и длилось, пока не оборвалось всепожирающим всплеском пламени, из которого не было возврата. «Вот теперь уже точно конец…» — пронеслось в угасающем сознании переставшей ощущать собственное тело Ниилит, и она испытала ни с чем не сравнимое облегчение от того, что сострадательная смерть все-таки приняла ее в объятия…
— Они исчезают! Тают! Плавятся! — завопил кто-то за спиной Тайлара, и комадар, стремительно обернувшись, увидел, как призрачные, словно сотканные из дыма фигуры старика и девушки медленно теряют очертания, растворяются в чадном воздухе скудно освещенного зала.
— Стой! — рявкнул он и ткнул мечом в бесплотную фигуру Азерги, на лице которого застыла холодная, злобная усмешка.