"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Стоило нам расположиться, как Кру, окатвшись топлесс — лишь в тоненьких трусиках, которые практически ничего не скрывали, переходя на попке в тонкую нить, потащила Аллочку купаться. Я же не спешил к ним присоединиться. Во время Причащения могло произойти нечто поразительное, и лучше бы было, чтобы никто этого не заметил. Моя супруга, конечно, знала, что порой от меня можно ожидать «сюрпризов», но остальные были совершенно не готовы к подобному повороту дел.
Притворившись, что вожусь с застежками сандалий, я вновь обратился к Тоготу. Все равно больше посоветоваться было не с кем.
— Ты уверен, что мне нужно это Причастие? — поинтересовался я.
Покемон долго молчал.
— Знаешь ли, Артурчик, ты своими вопросами иногда просто ставишь меня в тупик. Порой мне начинает казаться, что, разговаривая с тобой, я трачу время зря. Не далее как полчаса назад мы говорили об этом, и мне показалось, что я тебе все объяснил. А теперь выходит… все заново.
— Нет, — покачал я головой. Однако в сердце моем были сомнения. Я словно стоял на краю бездонной пропасти. Достаточно сделать еще один шаг вперед и… — И все же…
Но тут нашу беседу прервало удивительное зрелище. По берегу шел таец, загорелый, словно негр. За спиной у него раскачивался огромный мешок с разными тряпками для пляжа: парео, банданы, плавки, купальники, маленькие полотенца. Одетый в одни выгоревшие, линялые шорты, он лихо загребал босыми ногами белоснежный песок. Он шел, улыбаясь всем отдыхающим, и весело распевал:
— Ой, мохось, мохось, не мохось меня…
И, судя по улыбке на лице, он не понимал, о чем поет.
Я бы еще долго наблюдал за торговцем, если бы не Тогот. Порой мне начинало казаться, что я живу не своей жизнью, а жизнью, что выбрал для меня этот маленький противный покемон. Кстати, покемон с японского так и переводится — «карманный демон».
— Ты приехал сюда на торговцев тряпками любоваться или делом заниматься?
Нет, если честно, в этот миг мне больше всего хотелось рассказать Тоготу все, что я думаю о его «мудром руководстве». Но с другой стороны, я третий день находился на море и еще ни разу не окунулся в воды Тихого океана. Тем более что прозрачная морская вода манила меня. Черт с ним. Пусть удавится.
Сняв сандалии и шорты, я забросил их на топчан, занятый супругой и Кру, а потом огляделся. Обе дамы уже весело плескались в прозрачных водах недалеко от берега. Разбежавшись, я со всего маху бросился в воду…
Удар оказался страшен. Мне показалось, что в меня ударила молния. Тело пронзила невероятная боль. Словно раскаленная игла пронзила мое тело, прошла сквозь него вдоль позвоночника. А потом, как бывает довольно редко, пришло облегчение. На доли мгновения, которые показались мне часами, я перенесся в прошлое. Вновь я впотьмах брел по залитой ледяной водой подлодке, вновь жарился под испепеляющими лучами турецкого солнца, вновь бился с египтянами, желая добраться до моря с волшебным скарабеем.
Я помнил все прошлые Причастия в мельчайших подробностях, при том, что они накладывались друг на друга. И еще одна странная мысль беспокоила меня: ведь до того, как попасть в турецкие воды, я и в Крыму бывал, и у себя на Балтике купался не раз… Но… неисповедимы пути Искусства, и пусть порой события кажутся нелогичными или даже абсурдными… В реальной жизни очень сложно установить причинно-следственную цепочку, так как всегда существует фактор неизвестности — своя Аннушка, которая независимо от того, знаете вы об этом или нет, уже разлила масло на трамвайных путях…
Я попытался пошевелить руками и ногами и почувствовал, что конечности не подчиняются моим усилиям. Еще чуть-чуть, и я…
Но тут меня подхватила некая сила, что-то толкнуло наверх, к живительному воздуху. Я вынырнул, отплевываясь, и тут мои онемевшие ноги нащупали дно. Оказалось, здесь совсем не так уж и глубоко. Вода едва доходила мне до груди, а ведь в первый момент мне показалось, что я барахтаюсь над бездной.
Через мгновение я стоял, судорожно втягивая воздух, а Аллочка и Кру наполовину бежали, наполовину плыли ко мне.
 
— С тобой все в порядке? Что случилось?
Я лишь кивнул. Удар «тока», или что это там было, оказался столь силен, что я едва мог говорить.
— Что это было? Опять твои штучки? — штучками Алла иногда называла мои колдовские фокусы. Обычно я старался делать так, чтобы она ничего такого не замечала, но порой случались промашки.
— А что, собственно, случилось? — с трудом выдавил я. Голова у меня кружилась, перед глазами плыли зеленые и малиновые круги.
— Когда ты побежал… вода… вода словно закипела у тебя под ногами, а когда ты нырнул… словно молния в то место в воду ударила. Брызги, искры во все стороны. И потом ты так долго был под водой…
А мне-то показалось, что все действо длилось несколько мгновений.
— Замечательное действо! Прикончить меня хочешь? Новый хозяин понадобился?
— А ты что хотел? Твое тело за несколько долей секунды воссоединилось с магическим полем Земли. И ты хотел, чтобы все это прошло без подобных эффектов? Комарик укустт, и все? Нет уж, милый мой, так не выйдет. Не получится…
— И что, я теперь стал могучим магом или Кощеем Бессмертным?
— Нет. Как был козленочком, так козлом и остался. Сколько раз тебе можно повторять, Причастие не меняет тебя. Оно лишь позволяет тебе при необходимости использовать дополнительные ресурсы Искусства. А это значит, что заклятия твои станут чуть сильнее.
— И для этого чуть…
— Но дело даже не в этом, — словно не замечая моих слов, продолжал Тогот. — Все дело…
— Дорогой… Что ты там шепчешь…
— Знаешь, наверное, я просто перегрелся, пока ехал в катере, а может, это статическое электричество…
Аллочка и в самом деле была перепугана. А за ней застыла Кру, готовая в любой момент прийти на помощь. Судя по всему, она тоже никогда не видела ничего подобного.
Я шагнул вперед, обнял жену и крепко ее поцеловал. А через три года я ее убил… Но это другая история.
  
Глава 14
 
УНИВЕРСАЛЬНЫЙ КЛЮЧ
 
 
 
 
Тушите свет, поперло быдло кверху,
 
Как будто дрожжи кинули в дерьмо.
 
Россия открывает путь к успеху
 
Крутому и отвязанному чмо.
 
 
 
С. Трофимов (Трофим)
 
Кутаясь в тени, черные, словно разлитая тушь, я пристально разглядывал очередную экспозицию музея, и чем дольше я на нее глядел, тем меньше она мне нравилась. Полутьма. Площадь средневекового города, в центре которой возвышался каменный крест. Вокруг него вязанки дров. На кресте — ведьма, Фатя. Одета она была странно — белая роба до самых пяток, с прорезями для рук и головы. Грубая ткань. Мешковина, Чесалось, наверное, страшно. Лицо бледное, как мел, глаза опущены. В первый момент мне даже показалось, что она умерла, но потом, приглядевшись, я заметил, как медленно, тяжело вздымается ткань у нее на груди. Дышит! Еще жива, вот только зачем они ее переодели?.. Вокруг восковые зрители, и чуть поодаль, в нишах, составляющих единый комплекс с огромным крестом, восемь скелетов. Стражи, мать их! Ждут своего часа. И если насчет восковых зрителей у меня были сомнения, то относительно скелетов — никаких. Стоит мне сунуться на площадь, эти твари оживут, и совладать с ними будет не так просто. Я вспомнил наше «пришествие» в Стокгольм и содрогнулся.
— А ты чего хотел? — подал голос Тогот. — Эти ребята тебя ждали, и, будь у них достаточно силы и знаний, они давно сами забрали бы ключ.
— Ключ от всех дверей… — протянул я, размышляя. — Интересно, что он…
— В свое время узнаешь.
— А заранее сказать не можешь? Я бы хоть подготовился. Знал бы, чего ожидать.