"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Вижу, не мешай!
Войдя в воду по пояс, Вихауви остановился, напряженно всматриваясь в неторопливые, рыскающие движения приближающегося плавника. То ли принюхиваясь, то ли присматриваясь, ревейя со зловещей, завораживающей грацией выписывала плавные зигзаги, с каждым мгновением сокращая расстояние, отделявшее ее от жертвы.
— Не стой на месте! Двигайся! — неожиданно крикнул кто-то из негонеро.
Вихауви, будто очнувшись от столбняка, рванулся в сторону, и акула, чуть изменив курс, поплыла быстрее, словно неудержимой силой влекомая к юноше. Внезапно развернувшись, он метнулся вправо, потом снова влево. Ревейя приоткрыла пасть, приветствуя жертву улыбкой, обнажившей ряды смертоносных крючковатых зубов, и кинулась на Вихауви, норовя схватить его за ногу. Юноша шарахнулся к берегу, яростно колотя дубинкой по воде. Ревейя захлопнула пасть и ударила мощным хвостом, окатив жертву пенящейся водой, после чего стремительно ушла в глубину, начинавшуюся, судя по всему, шагах в пяти от берега.
— Брюхо ей пропори, брюхо! — вновь крикнул кто-то, его поддержали еще несколько человек, вразнобой советовавших: — Не топчись на месте! На мелководье ее не одолеть! Поднырни под нее! Войди в воду сам, пока она не схватила тебя за ноги и не уволокла на дно!..
Ревейя вынырнула на поверхность, словно желая поглядеть на этих невесть откуда взявшихся советчиков. Желтый вертикальный глаз ее, похожий на кусок янтаря, зловеще блеснул на солнце, и акула развернулась для новой атаки.
Вихауви бочком, по-крабьи, устремился вдоль берега, поднимая фонтаны брызг, и эта оплошка чуть не стоила ему жизни. Сделав молниеносный бросок, ревейя едва не вцепилась в ногу совершившего в последний момент длинный прыжок юноши. Громко клацнула зубами, и тут Вихауви, изловчившись, ткнул в похожую на таран голову акулы дубинкой.
Взметнувшийся столб воды помешал Ваниваки разглядеть, достиг ли цели удар его друга, да это было и не важно — вреда ревейе он все равно причинить не мог. Копьем или острогой нужно бить акуле в мозг, расположенный значительно выше глаз, а лишить ее жизни ножом или тем оружием, что было в руках Вихауви, можно только одним способом — вспоров брюхо. И юноша, конечно же, знал это, однако находился, видимо, в таком состоянии, когда человек просто не способен совершать разумные поступки.
Такого же мнения придерживалась и акула. Будто забавляясь и демонстрируя мощь, она описала полукруг и понеслась на юношу подобно пущенному твердой рукой копью. Не пытаясь увертываться, Вихауви бросился в глубину, то ли осознав наконец, что метание вдоль берега — худшая из возможных тактик, ибо акула на мелководье так же опасна, как и в открытом море, то ли бездумно доверившись долетевшим до его ушей советам. Зрителям показалось, будто юноше удалось избежать встречи с ревейей, но розовое облачко замутившей прозрачную воду крови убедило их, что жертва все же соприкоснулась с напоминающей наждак шкурой акулы.
Лицо Ваниваки исказила гримаса страдания. Мекамбо использовали полоски акульей кожи для шлифовки древок острог и копий, и он знал, что прикосновения к шершавому боку стремительной хищницы могут привести его друга к смерти от потери крови так же верно, как встреча с отточенными лезвиями зубов служанки Госпожи Рыбы.
— Ну сделай же что-нибудь! — Он бросил на колдуна ненавидящий взгляд и стряхнул со своей руки ладонь Маути. — Иначе я сам…
— Хэк! — Резко выдохнув воздух, Тилорн соединил ладони с растопыренными, напряженными пальцами, будто сплющивая что-то невидимое, находящееся между ними.
Ринувшаяся было вдогонку за Вихауви ревейя содрогнулась и, на локоть выпрыгнув из воды, с громким плеском рухнула обратно. Неуверенно шевельнула хвостом, выгнулась дугой и вновь, набирая скорость, рванулась за ускользающей добычей.
— Йо! — Колдун рубанул воздух перед собой ребрами ладоней.
— А-а-а!.. — сдавленно вскрикнула Маути, хватаясь руками за голову, в то время как ревейя, словно получив удар дубиной по чувствительному носу, ушла в глубину, вспенивая воду хлещущим из стороны в сторону хвостом.
 
Мельком глянув на нырнувшего вслед за акулой юношу, Ваниваки в недоумении перевел взгляд с лоснящихся от пота напружиненных плеч колдуна на корчащуюся в конвульсиях девушку:
— Что с тобой?!
— Останови Тилорна!.. Он убьет меня!.. — просипела Маути, неверным движением сдирая душившую ее маску.
— Са-а-ат! — процедил колдун, поворачивая ладони со скрюченными пальцами так, будто выжимал сок из невидимого куска мяса.
— О-о-о!.. — стонала девушка, изо всех сил стараясь подавить рвущийся из глотки крик. Сползшее на землю тело ее извивалось, как раздавленный червяк, из закушенной губы сочилась кровь, а ставшее пепельно-серым лицо дергалось и кривилось от нестерпимой боли.
— Тилорн! — Ваниваки мертвой хваткой вцепился в поглощенного своим чародейством колдуна и пяток раз что было мочи тряхнул его. — Ты не то делаешь! Взгляни на Маути! Ты так скорее ее угробишь, чем ревейю!
Сперва колдун взирал на него пустыми глазами, потом в них зажегся огонек разума, и он, отстранив Ваниваки, склонился над девушкой.
— Не понимаю. Она каким-то образом связана с акулой и разделяет предназначенные той удары, хотя я не касался ее сознания. Бедная ты моя…
Бормотание Тилорна было прервано дружным воплем негонеро. Вскинув головы, друзья увидели, что Вихауви, отшвырнув в сторону обломок дубинки, с непостижимой быстротой плывет к берегу. Черный плавник следует за ним в полутора десятках локтей, а повскакавшие с камней негонеро истошно орут, потрясая воздетыми вверх руками.
— Теперь ему точно конец — прошептал Ваниваки, нащупывая спрятанный под плащом нож и отчетливо сознавая, что помочь Вихауви ничем не может.
Тилорн выбросил руки вперед в отстраняющем, останавливающем жесте, и акула, вильнув в сторону, пронеслась мимо пловца. Оцепеневшая, обессилевшая от боли Маути с глухим стоном изогнулась, едва не касаясь затылком собственных пяток. Колдун, сжав зубы, опустился перед ней на колени, а Ваниваки, стискивая в бессильном гневе кулаки, продолжал наблюдать за другом.
Вихауви уже почти достиг берега. По крайней мере коснулся ногами дна неподалеку от места, где впервые вошел в воду. Рассчитывал ли юноша получить нож или копье взамен перекушенной акулой дубинки или стремился к берегу не рассуждая, гонимый всепоглощающим ужасом, охватившим его после потери своего символического оружия, сказать было трудно. Но даже если он и питал какие-то надежды, копья четырех стражей, направленные ему в грудь, недвусмысленно дали понять, что сбыться им не суждено; так или иначе, но жертву свою ревейя получит.
Сделав десяток шагов, юноша остановился. Фигура его выражала покорность судьбе: плечи поникли, руки бессильно повисли. Грудь тяжело вздымалась, с ободранного акульей шкурой бедра стекали капли крови.
— Пошел обратно! Пошел в воду, растяпа! — Один из стражей угрожающе потряс копьем, однако юноша, казалось, не заметил этого, и оружие опустилось.
Над озером повисла напряженная тишина, негонеро выжидающе поглядывали на Мафан-оука и ра Сиуара. Хираолы не любили проливать кровь соплеменников, да и вообще особой кровожадностью не отличались. На памяти поколения Ваниваки ритуальные жертвоприношения не устраивались ни на одном из трех островов; впечатление от завываний колдуна успело рассеяться, и в головы зрителей не могла не прийти мысль, что происходящее сильно смахивает на хладнокровное, хорошо организованное убийство.
Почувствовав, что дела идут не совсем по-задуманному и ход праздника вот-вот непоправимо нарушится, Мафан-оук издал протяжный вопль, привлекая внимание соплеменников, и поднял руки к небу, готовясь произнести речь. Однако не успел он раскрыть рта, как от группы родичей ра-Сиуара отделилась закутанная в плащ невысокая фигура. Подбежав к воде, женщина на мгновение замерла, в руке ее сверкнул длинный нож.
— Эй, чужак! Боги ждут честного поединка, а не убийства! Лови! — крикнула она низким грудным голосом и, прежде чем кто-либо успел ее остановить, бросила нож Вихауви.