"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Иди, и да поможет тебе Тиураол. Вспомни все свои заклинания и не опасайся, что кто-либо тебя потревожит. Кроме Мафан-оука, никому и в голову не придет соваться в дом колдуна, — напутствовал товарища Ваниваки.
Тилорн хмыкнул и, привстав, огляделся по сторонам. Хижина стояла на отшибе, чуть в стороне от поселка, подковой окружавшего площадь с колодцем и дюжиной горевших, несмотря на позднее время, костров. Подле костров суетились женщины-негонеро, однако заметить землянина они не могли, и тот подумал, что если прогнозы Ваниваки и дальше будут исполняться с такой же точностью, то вытащить Вихауви с острова окажется делом не столь уж трудным.
Обогнув кустарник, служивший укрытием для его спутников, Тилорн, пригибаясь к земле, побежал к хижине колдуна, чтобы исполнить то, ради чего, собственно, и был приглашен Ваниваки на Тин-Тонгру.
— Он и вправду великий колдун! — прошептала Пати, когда Тилорн скрылся за кустами.
— У него на лице растут волосы, которые он каждое утро соскабливает бронзовым ножом, — почтительно промолвил Ваниваки. — Если бы он этого не делал, я думаю, каждое его слово имело бы силу заклятия.
— Удивительно, как Маути не боится жить с ним? Я бы ни за что не согласилась делить ложе с колдуном!
Ваниваки вспомнил об оставшейся в каноэ девушке, которую Тилорн наотрез отказался брать с собой. Действительно ли она любит колдуна или тот просто приворожил ее к себе? Если это так, то он оказался самым прозорливым из мужчин Тулалаоки. Впрочем, Пати по-своему тоже очень хороша. Смелостью и ловкостью она не уступает Маути, и на Манахаше ему незачем будет заниматься поисками невесты.
— А со мной? Согласилась бы ты делить ложе со мной?
— Нет! На что мне юнец, позарившийся на толстуху Кивави? — Пати хихикнула и отодвинулась от Ваниваки.
«И это знает!» — с досадой подумал юноша. Хотя чему тут удивляться? Женский язык не умеет хранить тайн. Они с Вихауви успели обменяться с привезенными на Манахаш невестами всего несколькими фразами, и этого оказалось достаточно, чтобы всем негонеро стало известно о его выборе. Неудачном, надо признать, выборе…
— Она вовсе не толстуха! Ее бедра круты, как стенки кувшина, а талия узка, как его горло! Ее плечи покаты, а груди круглы, как половинки тыкв, что идут на изготовление маленьких тамтамов!
— Она и ныряет, как тыква: голова под водой, а зад на поверхности! У нее редкие зубы и бородавка между ног! На том месте, которое больше всего интересует мужчин, я сама видела!
— Зато глаза… — начал Ваниваки, тихонько посмеиваясь.
— Как будто тебе нужны глаза! Да если хочешь знать, у меня самые большие глаза на Тин-Тонгре! И самые длинные ресницы, мы сравнивали, у кого хочешь спроси!
— Тише, ты весь поселок на ноги поднимешь!
— А твоя Кивави… — громко зашептала Пати, придвигаясь к юноше.
— Успокойся! Ресницы у тебя в самом деле длинные, и я решил, что ты подходишь мне больше Кивави.
— Размечтался! — Пати почувствовала на своих плечах руку юноши, попыталась ее стряхнуть, но тот, будто не заметив этого, подгреб девушку под себя. — Пусти! Ты…
Губы Ваниваки накрыли ее рот, а горячее тяжелое тело навалилось и притиснуло к земле. Пати вцепилась в его волосы и дернула изо всех сил. Лягнула раз, другой и, вспомнив покрытые тоненькой кожицей рубцы на ноrax юноши, ойкнула так, словно неловкое прикосновение к ним должно было не его, а ее заставить вскрикнуть от боли.
— Я нарекаю тебя своей невестой. Будешь ли ты мне верной женой в радости и горе? Будешь ли чинить мои сети и растить моих сыновей? Будешь ли ждать меня с моря и молить богов о попутном ветре? — произнес Ваниваки ритуальную формулу вступающих в брак и ощутил, как разжимаются вцепившиеся в его волосы пальцы, расслабляется выгнувшееся дугой тело девушки, шире и шире раскрываются ее огромные глаза, в которых отражается звездное небо. — Согласна ли ты покинуть свой родовой дом и плыть со мной на Манахаш?
Губы Пати беззвучно шевельнулись, но пальцы, вновь погрузившись в густую шевелюру юноши, притянули его к себе и ответили: «Да!» И «да» ответили ставшие бездонными глаза и девичьи ноги, охватившие бедра Ваниваки.
 
— Да-а-а… — пробормотал Тилорн, — а хижина-то действительно с секретом.
Отвернув полог из жесткой акульей шкуры, он юркнул в дом Мафан-оука и ощутил, как мозг его сдавливают тиски боли и страха. В обступившей его темноте и тишине не было ничего, кроме ужаса, излучаемого громадными неподвижными глазами. Они сияли холодным зеленоватым огнем, готовые испепелить дерзкого пришельца, и первым побуждением Тилорна было выскочить отсюда вон. Следующим его порывом было броситься на владельца источавших ужас, мерцавших каким-то противоестественным фосфоресцирующим светом глаз, и пришлось сделать над собой титаническое усилие, чтобы остаться на месте и развести невидимые челюсти стремившегося пожрать его мозг безумия.
— Да, — повторил он с хриплым смехом, — теперь понятно, почему Ваниваки не хотел входить в жилище колдуна. Понятно, почему Пати была убеждена, что Вихауви отсюда не убежать.
Шквал темного, животного ужаса схлынул, будто спугнутый смехом землянина. Поставив ментальные блоки, он, начиная привыкать к темноте, сделал шаг вперед и с недоумением уставился на грубо раскрашенную циновку, с которой глядело на него диковинное чудище, отдаленно напоминавшее стилизованное изображение кракена с выложенными из кусочков перламутра глазами.
Угнетающее сознание излучение использовалось, помнится, в гигантских парках-заповедниках Земли автоматическими гидами, когда крупные хищники вроде львов или тигров начинали проявлять к посетителям гастрономический интерес. У Мафан-оука, по понятным причинам, подобной аппаратуры не было, и если сам он отсутствовал, то объяснить наличие в хижине подавляющего барьера можно было лишь уникальными способностями колдуна. Ни о чем подобном Тилорну слышать не доводилось, и он зябко поежился, представив, что, быть может, очень скоро ему придется столкнуться с Мафан-оуком лицом к лицу.
Дотронувшись пальцами до циновки с изображением кракена-прародителя, он удостоверился, что наведенное излучение исходит от нее, и, мельком оглядев каморку, по углам которой стояли древки копий, остроги, старые тамтамы, завешенные обрывками сетей весла, шагнул в глубину дома. Давление на мозг прекратилось и, разблокировав сознание, землянин с любопытством осмотрелся. Очаг из потрескавшихся камней, свешивающиеся с потолка пучки сухих трав и водорослей, лежанка, череп меч-рыбы, ярко раскрашенные бубны, тамтамы, гуделки, трещотки — Мафан-оук явно склонен был к использованию в своей ворожбе звуковых эффектов. Множество полок заполняли камни, раковины, куски кораллов и чучела рыб; на стенах были развешаны ожерелья из ягод, узорчатых косточек, вырезанных из дерева фигурок; тут же красовались диковинные фартуки, плащи, нагрудники и головные уборы из перьев, кожи и травы, расписанные пестрыми ритуальными знаками.
Бледный лунный свет, проникавший в хижину сквозь широкие горизонтальные щели, специально оставленные под потолком из пальмовых листьев, не позволял Тилорну как следует рассмотреть причудливое хозяйство колдуна. Бегло оглядев просторную комнату, землянин убедился, что пленника здесь нет и не было, и двинулся к следующему дверному проему, тоже занавешенному разрисованной циновкой.
Примыкавшее к жилищу колдуна помещение оказалось значительно меньше по размеру и служило, судя по обилию глиняных кувшинов и корчаг, мешков, связок рыбы и сосудов из кокосовых орехов и всевозможных форм и размеров сушеных тыкв, чем-то вроде кладовой или склада. Здесь же, по-видимому, некоторое время содержался и пленник, но сейчас его тут не было. На всякий случай Тилорн приподнял несколько циновок и прикрывавших стены старых акульих шкур и, обнаружив за одной из них второй вход, перекрытый, как и первый, подавляющим барьером, вышел из хижины.
Особого разочарования он не испытал, чего-то подобного следовало ожидать, уж слишком гладко все у них шло с момента высадки на Тин-Тонгре. Но если пленника нет в хижине колдуна, искать его следует в родовом доме вождя негонеро — ра-Сиуара. Можно было, конечно, предположить, что Вихауви удалось сбежать, но вероятность такой удачи ничтожна мала — поселок в этом случае давно бы уже гудел, как потревоженный улей. К тому же пустых колодок Тилорн не обнаружил, да и оба входа были защищены заклинаниями лишь от проникновения снаружи.