"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Тимилата сводная сестра яр-дана! Что ты предлагаешь? Брак заключен, о чем тут еще говорить?… — Шум в зале начал нарастать, но Базурут поднял обе руки и простер их над головами собравшихся, призывая их выслушать его до конца.
— Все мы хотим знать истинную волю Предвечного, не искаженную толмачами, сколь бы искусными они ни были. И мы можем узнать ее немедленно, не выходя их этого храма! Помните, мы находимся в святилище Обретения Истины! Зажженный Кен-Канвале священный огонь горит перед нами! Все вы видели, как я, верный служитель Предвечного, прошел сквозь Холодное пламя, и оно не причинило мне вреда! Так пусть же Тимилата и Баржурмал, у которых после свершения обряда бракосочетания одна судьба, тоже пройдут сквозь Священный огонь! Если союз их угоден Кен-Канвале, я первый назову Баржурмала Повелителем империи. Если же нет… Пусть гнев Предвечного поразит тех, кто так или иначе провинился перед ним, но минует невинных и избавит Землю Истинно Верующих от уготованных ей бед и напастей! — Базурут повернулся к соседнему помосту и громко вопросил: Скажи, Баржурмал, справедливо ли будет, если за грехи твои, вольные или невольные, неисчислимые беды обрушатся на всех обитателей империи?
— Нет! — Голос яр-дана впервые прозвучал в этот день в храме Обретения Истины, и высокородные, все как один, уставились на внебрачного сына Богоравного Мананга.
— Тимилата, готова ли ты пройти сквозь Священный огонь вместе со своим мужем и доказать тем самым, что он достоин быть Повелителем империи?
— Да! — гордо вскинув голову, крикнула ай-дана.
— О, Самаат! Да это же настоящее убийство! — пробормотал Гиль, продираясь сквозь толпу выряженных в цвета яр-дана Вокамовых джангов к Баржурмалу. — Пустите! Да пустите же! Яр-дан! Можно войти только в золотисто-зеленый огонь! Только в золотисто-зеленый, помни!
«Тысячеглазый» сделал все, что было в человеческих силах, стремясь обеспечить безопасность яр-дана. Лучники Ильбезара, ночные стервятники Мисюма, городские ичхоры, его собственные джанги и люди преданнейших сторонников Баржурмала, таких как Пананат и Азани, не спускали глаз с Базурута и окружавших его ярундов. Они следили за каждым движением жрецов, и все же предчувствие беды не покидало Вокама с начала Священного дня. Если бы опасность, грозящая Баржурмалу, исходила не от Хранителя веры, он не терзался бы попусту и давно нанес упреждающий удар, однако Главный жрец Кен-Канвале — не какой-нибудь зарвавшийся фор или наместник взбунтовавшейся провинции, и пока злоумышления его против яр-дана не станут явными и доказуемыми, даже самые исполнительные подчиненные «тысячеглазого» не осмелятся поднять руку на любимца Предвечного.
Испокон веку служители Кен-Канвале были опорой Повелителей империи, и Вокам не собирался ломать устоявшийся порядок вещей. Ему надо было всего лишь заменить Базурута каким-нибудь здравомыслящим ярундом, и все стало бы на свои места. И он, разумеется, сделал бы это, не подвергая Баржурмала ни малейшей опасности, будь у него в запасе хотя бы полгода. Но времени не было: внезапная смерть Мананга и восстание в Чивилунге способствовали укреплению власти Базурута больше, чем двадцатилетнее пребывание в должности Хранителя веры. А тут еще этот проклятый кристалл, привезенный Ушамвой и Ваджиролом из Бай-Балана…
Ситуация складывалась поистине отчаянная, и, если бы не появление чужеземцев, посланных, казалось, самим Предвечным, чтобы помешать осуществлению планов Базурута, Вокам не остановился бы перед убийством Хранителя веры, что ввергло бы империю в пучину гражданской войны, представлявшейся все же «тысячеглазому» меньшим злом, чем безраздельное владычество желтохалатников.
Сначала Вокам принял чернокожего юношу, вытащившего якобы Марикаль из застенков дворца Хранителя веры, за подсыла Базурута, однако после разговора с его товарищами пришел к убеждению, что, сколь ни невероятна рассказанная ими история, она, скорее всего, соответствует истине. Проверить кое-какие детали не составляло труда, но главное, эти люди были в самом деле теми, за кого себя выдавали. Предполагать, что они отправились из Бай-Балана в Махаили по наущению посланных Базурутом ярундов, было слишком нелепо, а подкупить их во время путешествия по империи Хранитель веры не успел бы просто потому, что те опередили всех гонцов, спешивших предупредить самого «тысячеглазого» о появлении светлокожих чужеземцев, пришедших из-за гор Оцулаго. Окончательно же убедило Вокама в их правдивости магическое действо по перенесению в тело безумной Марикаль души исфатейской принцессы — людей, обладающих подобными способностями, Базуруту трудно было подкупить или убедить выступить на его стороне. Они явно преследовали свою собственную цель, и Вокам охотно согласился отдать им кристалл Калиместиара в обмен на помощь, которую чужеземцы окажут ему в борьбе с Хранителем веры.
«Тысячеглазый» чувствовал: люди, знающие о свойствах кристалла, способного возродить Священный огонь, не меньше, а то и больше ярундов могут пригодиться яр-дану, и не упускал их из виду, как только они заняли отведенные им места в храме Обретения Истины. Потому-то он, услышав выкрикнутые Гилем предупреждения, не колеблясь, окликнул устремившуюся за Баржурмалом ай-дану:
— Тимилата, постой! Выслушай парня, он спасет вас от неминуемой гибели!
Успевший сбежать с помоста Баржурмал нетерпеливо оглянулся на ай-дану, и та, кивнув торопливо втолковывавшему ей что-то невесть откуда взявшемуся чернокожему юноше, ступила на деревянные ступеньки. Подала яр-дану руку и шепотом попросила:
— Позволь мне помолиться Предвечному, прежде чем войти в Священный огонь. Не бойся, это не займет много времени, — поспешно добавила она, заметив, что Баржурмалу не терпится пройти навязанное Базурутом испытание.
Вокам стиснул зубы, глядя на две фигурки, замершие у основания центральной арки, Холодный огонь в глубине которой горел особенно ярко. Слова Гиля разъяснили замысел Хранителя веры, и, если парень ничего не напутал, это будет последней пакостью Базурута. Коль скоро Баржурмал с Тимилатой выйдут из Священного пламени целыми и невредимыми, ему придется признать, что союз их угоден Предвечному. Если только Гиль не ошибся…
В алый цвет Священного огня добавилось желтизны, и он превратился в оранжевый. Потом в золотой. «Тысячеглазый» затаил дыхание и, когда в золотистом сиянии мелькнула прозелень, беззвучно прошептал: «Пошли!» И, словно повинуясь его мысленной команде, яр-дан с Тимилатой, не оглядываясь, устремились в глубину центральной арки. Языки золотисто-зеленого пламени коснулись тел новобрачных и скрыли их от глаз собравшихся в зале. Высокородные замерли. Окаменели ярунды. Застыли стоящие за спиной Вокама джанги, и в наступившей тишине «тысячеглазый» услышал шепот незаметно подобравшегося к нему Эмрика:
— Базурут попытается убить их, как только они выйдут из Холодного пламени.
Вокам кивнул. Именно так Хранитель веры и поступит, если молодым удастся выйти из арки. Но кольчуги двойного плетения пробить не так-то просто, да и Баржурмал не мальчик уже, сумеет оборонить свою жизнь. Лишь бы только он выбрался из этого подлого огня…
Зеленовато-синий цвет пламени сменился лиловым, потом малиновым, алым, оранжевым, и Вокам подумал, что Священный огонь не был ловушкой, уж слишком она проста — один раз увидев ее действие, даже слабоумный сообразит, что к чему. Изменения цвета и свойств Холодного пламени имели когда-то иной смысл и цель, но мерзавцы, подобные Базуруту, способны извратить и изуродовать все, к чему прикоснутся, и уж если он, Вокам, переживет этот день, то приложит все силы, дабы Хранителем веры в самое ближайшее время был избран кто-нибудь другой. Достойные люди и среди ярундов найдутся, а уж тогда…
Додумать, что сделает он с Базурутом, «тысячеглазый» не успел. Баржурмал с Тимилатой вышли из золотисто-зеленого сияния, и по храму пронесся вздох облегчения. Молодые прошли в сердце святилища, и Священный огонь не причинил им вреда! Кен-Канвале подтвердил, что ему угоден этот брак! Баржурмал будет Повелителем империи!