"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Несколько высокородных, замешкавшихся на находившейся по другую сторону двора верхней террасе, попытались пробиться к лестницам и были зарезаны на месте. Три или четыре парня, взобравшись на ограждение, сиганули без веревок на крышу второго этажа. Кое-кто попытался сдаться заговорщикам и был посажен ими на скинутые шайрусами копья. Однако человек тридцать, не считая лучников, все же собрались вокруг имперского казначея — сторонники Базурута, несмотря на кажущуюся сноровистость, проявили непозволительную в подобных обстоятельствах суетливость, нервозность и нерешительность. Понять их было нетрудно: начать вот так, вдруг, ни с того ни с сего, убивать растерянных, безоружных людей, с которыми были знакомы долгие годы и только что вместе сидели за пиршественными столами, оказалось совсем не просто. Но первые капли крови уже пролились, и следовало ожидать, что скоро она потечет ручьями и потоками.
— Эй, кто половчее! Тимотай, Бамеро, проверьте, выдержат ли веревки! Держат? Тогда спускайте женщин, да поживей! Лучники, отдайте свои мечи высокородным, они прикроют вас в случае нужды! Подпустите предателей ближе! А теперь… стреляйте!
Бегущие справа и слева заговорщики один за другим начали валиться на каменные плиты. Брошенные ими копья не достигли цели, а до мечей и боевых топоров дело, может статься, и вообще не дойдет. Женщины, наконец, переправлены на нижнюю террасу, и по наспех связанным веревкам уже соскальзывают безоружные мужчины, Ага, полдюжины предателей, проявивших удивительную прыть и сумевших-таки прорваться сквозь заслон из стрел, встречены теми из высокородных, кто успел разжиться у лучников короткими широкими мечами. Собравшийся было ввязаться в драку Пананат, поколебавшись, вернул кинжал в ножны и попытался отыскать глазами Уагадара. Он не любил кровопролития, какими бы причинами оно ни было вызвано, и готов был вступить в переговоры со жрецом до того, как лучники Ильбезара перестреляют всех горе-заговорщиков…
Уагадар понял, что «тысячеглазый» переиграл его, едва только Азани и Кулькеч схватились за кинжалы. Звон стали, как и следовало ожидать, подействовал опьяняюще на молодых высокородных оболтусов, и они, не видя вокруг Баржурмала телохранителей, бросились на него, как стая падальщиков на издыхающего джайгара. Глупцы ринулись в капкан с такой быстротой, что специально подготовленные Базурутом убийцы, наряженные для отвода глаз в желтые халаты жрецов, не успели поразить сына рабыни. Но даже когда отлично справившиеся с порученным делом телохранители уволокли Баржурмала в безопасное место, все еще можно было исправить, если бы не лучники Ильбезара. Их не должно было быть в столице — лазутчики Базурута клялись Предвечным, что видели, как все три сотни их отправились в Хуанкор, дабы разгромить шайку Лимик-Рвиголова, — и вот… Четыре дюжины их оказались во дворе и, судя по крикам и, стонам, столько же, если не больше, засело в стенах дворца и хладнокровно расстреливало джангов, которые, покинув расставленные под открытым небом вокруг Золотой раковины пиршественные столы, пытались прийти на помощь своим господам.
Ярунд стиснув зубы смотрел, как, повинуясь его приказу, парчовохалатные недоумки сбегают по лестницам на треррасу, являвшуюся крышей второго этажа, ломятся в предусмотрительно запертые двери и наглухо заколоченные проемы, ведущие во внутренние галлереи дворца. И гибнут, устилая своими телами лестницы и террасы, пораженные меткими стрелами немногочисленных лучников. Увы, план Базурута оказался никуда не годным — не стоило вовлекать в это дело такую толпу парчовохалатной знати, не надо было одним махом пытаться срубить все неугодные Хранителю времени головы. Нечего было жадничать, для начала хватило бы и одной головы — яр-дана. Впрочем, теперь об этом рассуждать бесполезно — сделанного не исправишь, пора позаботиться о собственной шкуре.
Толстый жрец ловко скинул с себя желтый халат и, вывернув наизнанку, вновь набросил на плечи. Трое ярундов, наблюдавших за Уагадаром с трех разных сторон окружавшей внутренний двор Золотой раковины верхней террасы, повторили его действия. Черно-красные вертикальные полосы, украшавшие изнаночные стороны халатов служителей Кен-Канвале, были теперь хорошо видны в лучах заходящего солнца, и снабженные специальной упряжью шуйрусы, не раз летавшие над дворцом яр-дана в последние полгода, заметят их издалека. Пусть Баржурмал думает, что противники его разгромлены: две с половиной сотни высокородных — ощутимая потеря, однако если кое у кого из погибших сегодня ради чистоты веры не отыщутся наследники, то ярунды утешатся тем, что возьмут на себя заботы об их домах и землях. Если взглянуть на сегодняшнее поражение с этой точки зрения, то придется признать, что даже не слишком удачные замыслы Базурута обладают удивительной способностью приносить щедрый урожай.
 
Рассуждая подобным образом и поглядывая на четырех быстро приближающихся шуйрусов, ярунд вновь обрел утраченное было душевное равновесие, и лишь одно соображение внушало ему некоторое беспокойство. Хранитель времени был, безусловно, великим человеком и вынашивал в мудрой своей голове огромное количество всевозможнейших и воистину блистательнейших планов. И ближайший сподвижник его — некий Уагадар — занимал в них далеко не последнее место. Так вот, не похоже ли оно на то, которое отведено было выступившим ныне против яр-дана высокородным? Гибели их Базурут, разумеется, не желал, но… Это-то «но» и навело почтенного жреца на неожиданную мысль, что если бы мог он перекинуться на сторону яр-дана, Вокама и Пананата, то чувствовал бы себя, наверно, более счастливым, чем теперь. Ибо Уагадар имел все основания полагать, что зреют, ох зреют в голове Хранителя времени хитроумнейшие замыслы и многим предстоит лишиться жизни, когда он возьмется за их осуществление.
  
Глава вторая. МАРИКАЛЬ
 
Уматарой — «Глазом, глядящим в небо» — называли уроборы озеро, окруженное со всех сторон утесами, показавшимися Мгалу похожими на зубцы колоссальной каменной короны. Место это почиталось Народом Вершин священным не случайно именно сюда доставляли шуйрусы тех, кого Девы Ночи приносили в жертву Сыновьям Оцулаго. Здесь бывшие жертвы жили в течение года, на исходе которого либо приносили клятву верности Народу Вершин и селились в окружающих Озерную твердыню долинах, либо покидали горы Оцулаго, если обычаи горцев не находили отклика в их сердцах или сами уроборы отказывались принимать чужаков в свое племя. Случалось такое не часто, но все же случалось, и тогда шуйрусы летели к южным отрогам гор, дабы отнести не пришедшихся ко двору женщин на границу империи Махаили.
Узнав, что туда-то Лив с северянином и мечтают попасть, уроборы не стали чинить им препятствий. Мужчина, отважившийся биться за свою возлюбленную с целым племенем нгайй, заслуживал, по их мнению, того, чтобы быть усыновленным любым народом, в том числе, разумеется, и Народом Вершин, но если путь его лежит в Земли Истинно Верующих, кому придет в голову препятствовать ему? Услышав же от дувианки, что направляется он туда, дабы отыскать своего друга, похищенного мланго из Бай-Балана, они прониклись к нему еще большей симпатией и уговарили погостить на берегах Уматары по крайней мере до тех пор, пока не затянулись раны. И так бы, вероятно, Мгал и поступил, ибо давно уже не встречались ему такие радушные, разумные и достойные люди, если бы на пятый день пребывания северянина среди Народа Вершин дозорный, облетавший владения уроборов, не принес известие, что видел плывущий по Ситиали плот, на котором, среди прочих, находилась девушка, по описаниям похожая на принцессу из рода Амаргеев.
Чтобы не разминуться с Батигар, Мгал обратился к вождю уроборов, живших на берегу Уматары, с просьбой помочь им с Лив как можно скорее добраться до того места, где Ситиаль пересекает границу империи Махаили, и уже на следующее утро три шуйруса взмыли в небо. Лив, Мгал и вызвавшийся проводить их юноша, переливчатый свист которого крылатые существа понимали не хуже, чем люди свой родной язык, без всяких происшествий пересекли горы Оцулаго и к вечеру опустились у Приграничного кряжа, где мланго и уроборы четыре раза в год обменивались товарами уже более полусотни лет.