"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Пристав к берегу, чтобы сделать из двух плохоньких плотов один хороший, чужаки ощутили недомогание. Сначала черноволосый мужчина с холодным змеиным взглядом, которого они звали Лагаширом. Потом Эмрик, дважды спасший маленькую подружку Батигар, а потом и сама подружка, носившая трудное имя: Мисаурэнь. Мужчины хуже переносят дрожницу, которую нгайи называют луска-квеба, но все же у них хватило сил переделать плот и даже спустить его на воду. Шигуб не мешала и не помогала им — та, ради кого она покинула племя, предала ее, и ей стало все едино: плыть, стоять, ползти или лежать. Ей не хотелось никого видеть и ничего слышать, не хотелось даже дышать, но когда Батигар, единственная, кого пощадила дрожница, потому что та пила вейк, попросила ее помочь занедужившим спутникам, Шигуб согласилась. Согласилась назло Мисаурэни, заявившей, что она сама излечит своих товарищей, так как не доверяет «дикарке». Она действительно умела лечить и помогла мужчинам одолеть первый приступ болезни, которая рано или поздно заставляет трястись каждого живущего в степи, если тот не пьет вейк. Но сил у маленькой, продрогшей до костей и невыспавшейся колдуньи было мало, и в конце концов она разрешила «дикарке» сварить целебный отвар. Велика честь!
Каждая нгайя умеет готовить вейк или, по крайней мере, отвар гарь-травы. Добавить туда «сонную дурь» было нетрудно, и, когда чужаки, выпив отвар, заснули, Шигуб задумалась, что же ей делать дальше. Светлокожие были в ее власти, но что с этой властью делать, девушка решительно не знала. От апатии ее после того, как она развела среди грязи костер, ухитрилась вскипятить на сырых жердинах котелок с корешками и травами, а потом заставить чужаков в положенный срок испить подозрительное снадобье, не осталось и следа, однако как жить дальше и прежде всего как воспользоваться действием сонного зелья, Шигуб представляла себе весьма смутно.
Самым правильным было бы подогнать плот к скале Исполненного Обета и передать светлокожих в руки нгайй, которые простили бы за это ее побег и, наверно, стали бы даже почитать особо хитроумной и удачливой. Отплатить предательством за предательство было соблазнительно, но что-то подсказывало девушке, что едва ли она права, называя Батигар изменницей. Ведь она всего лишь вернулась к той, с которой была разлучена волею судеб, а это на любом языке именуется верностью… Кроме того, не следовало забывать, что Шигуб вызвала Очивару на бой и вачави унемпо должен будет состояться, если она надумает вернуться к своему племени. И, наконец, Шигуб почему-то неприятно было думать о том, что, когда Эмрика определят в пастухи, кое-кто из нгайй непременно начнет зазывать его в свой шатер. Она знала, что некоторые Девы Ночи предпочитают заниматься любовью с мужчинами, а не со своими подругами, и, конечно же, эти твари не обойдут Эмрика своим вниманием…
Да, подогнать плот к скале и выдать светлокожих любому находящемуся там в этот момент племени нгайй было, безусловно, самым правильным. Но делать этого Шигуб не хотела и ограничила свою месть тем, что не разбудила чужаков, когда плот миновал слияние рек и углубился в нагромождения скал, из которых не было возврата. И теперь перед ней вставал вопрос: была ли это и правда месть, или она, не желая признаваться себе в этом, сделала все зависящее от нее, чтобы спасти светлокожих от копий нгайй? Спасти Батигар и этого узколицего мужчину со стальными мускулами и сострадательным сердцем?..
Шигуб вздохнула и вновь посмотрела на неприступные скалы, даже причалить к которым при таком сильном течении было задачей не из легких. Нет, ни покинуть плот, ни повернуть его чужаки не смогут, и, значит, нечего больше скрывать то, что уже к вечеру станет очевидным для всех. Девушка в последний раз взглянула на узкую полоску удивительно голубого неба над головой, вспомнив, что дожди в предгорьях идут реже, чем над степью, и, повернувшись к Мисаурэни, сказала:
— Это горы Оцулаго. Слияние двух рек мы проплыли прошлым вечером. Вы проспали его. Я добавила в отвар гарь-травы «сонную дурь», которой Девы Ночи отпаивают гвейров во время гона. — Шигуб говорила медленно, тщательно подбирая слова чужого языка, и по тому, как оскалилась маленькая подружка Батигар, ей стало ясно, что та хорошо поняла ее.
 
— Дрянь! Мерзкая дикарка! Грязная гадина, ты опоила нас, и сдохнуть мне на этом месте, если тебе не придется пожалеть об этом! — Мисаурэнь задохнулась от ярости, и Батигар, хорошо знавшая, что ее несдержанная на язык подруга вот-вот перейдет от слов к делу, поспешно вскочила на ноги и встала посреди плота, выставив перед собой руки в умиротворяющем жесте.
— Не вздумай пускать в ход свои чары! Прежде надо разобраться, зачем Шигуб это сделала, и, вообще, помни, что только благодаря ей нгайй не принесли меня в жертву Сыновьям Оцулаго!
— Чтобы расправиться с этой стервой, мне не понадобятся никакие чары! процедила Мисаурэнь и подняла лежащее у ее ног копье. — Я предупреждала, что дикарке нельзя доверять…
— Но снадобье ее в самом деле излечило вас с Эмриком от дрожницы! прервала ее Батигар. — Да и Лагаширу заметно полегчало.
— Мне известно, почему ты защищаешь ее! Прочь с дороги! — Угрожающе выставив перед собой копье, Мисаурэнь двинулась к Шигуб, не обращая внимания на стоящую у нее на пути принцессу.
— Вот-вот, только смертоубийства нам и не хватало, — насмешливо произнес за ее спиной Эмрик. — Как, кстати, твоя Двуполая Ульша относится к пролитию крови? Доводилось мне слышать, что она, как и большинство прочих богов, печется о тех, кто дарует людям жизнь, а не о тех, кто отнимает ее у своих ближних.
— Что б ты понимал в учении жрецов Великой Матери! — презрительно бросила ведьма, не оборачиваясь.
— Ничего, — смиренно согласился Эмрик. — Зато я, в отличие от тебя, понимаю, что, пока мы спали, Шигуб могла всем нам перерезать глотки, однако не сделала этого. Хотя причин для этого у нее было несравнимо больше, чем у тебя.
— Вздор! Из-за нее нам не удастся встретиться с Мгалом, который в поисках Батигар наверняка бы пришел к скале Исполненного Обета. Мы потеряли след кристалла Калиместиара, и виновата в этом мерзкая дикарка! — Мисаурэнь готова была испепелить взглядом невозмутимо прислушивавшуюся к разгоревшемуся спору кочевницу, но копье опустила и уже не пыталась отпихнуть преграждавшую ей путь принцессу.
— Мне кажется, Шигуб не зря опоила нас сонным зельем. Ты ведь сделала это, опасаясь, как бы Девы Ночи не заметили и не перебили нас? — обратилась она к нгайе.
— Отвечай же, или, клянусь Грозноглазым, я все же выпущу тебе кишки! воскликнула Мисаурэнь, пуще прежнего разъяренная молчанием Шигуб.
— Оставь ее в покое, — посоветовал Эмрик, вглядываясь в нависшие над рекой утесы, образовывавшие некое подобие гигантской арки. — Теперь уже не имеет значения, из-за чего мы оказались во Флатарагских горах. Значительно важнее узнать, что ждет нас по ту сторону гор. Действительно ли, что за ними простираются Земли Истинно Верующих? Шигуб, твои соплеменницы когда-нибудь спускались по течению Ситиали? Попытайся припомнить, что рассказывали нгайи об этой реке? Нет ли на ней водопадов, не уходит ли она под землю? Если судьба готовит нам очередные испытания, не мешало бы подготовиться к ним заранее.
— Уплывших по Ситиали в степи называют «живыми мертвецами», — нехотя произнесла Шигуб после долгого молчания. — Когда-то, давным-давно, целое племя нгайй, скрываясь от гнева Сыновей Оцулаго, погрузилось на плоты и отправилось вниз по течению этой реки. Уплывали по ней и отступницы, и ни одна из них не вернулась, чтобы рассказать о землях, лежащих за горами Оцулаго. Матери родов утверждают, что живущие в недрах гор злые духи пожрали их. С Матерями не спорят, но Вещие Девы, рождающиеся изредка среди нгайй, говорили другое. Будто за горами есть города, которые больше Бай-Балана. И бежавшие из степи Девы Ночи живут в них, по-прежнему славя божественную Омамунгу.
Плот накрыла тень от нависающих над рекой скал, похожих на чудовищные полуразвалившиеся ворота, и Шигуб замолчала, пораженная диковинным зрелищем. Мисаурэнь и Батигар тоже, задрав головы, уставились на изъеденные ветрами, временем и непогодой утесы, и лишь Эмрик продолжал смотреть прямо перед собой, то и дело поворачивая рулевое весло, дабы не позволить мощному течению выбросить плот на вздымавшиеся из воды глыбы черного базальта.