"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Так чего же ты хочешь от меня? — спросил капитан «Норгона», складывая письмо и в свою очередь с интересом разглядывая Заруга. — В полдень торговые корабли начнут покидать гавань, и у меня не хватит людей, чтобы обыскать их. Да если бы даже и были, портить отношения с унгирами мне категорически запрещено.
— Я не прошу невозможного. Мастер Саньята располагал сетью соглядатаев, которые могли выследить похитителей кристалла. Вы этого сделать не в состоянии, и потому я надеюсь получить от вас охранную грамоту и небольшой отряд воинов, чтобы захватить северянина и его спутников.
— Ты можешь указать место, где он находится? — удивился капитан. — Тогда я немедленно выделю тебе два десятка меченосцев. Полагаю, арест нескольких человек не займет много времени?
— Мне известно место, где северянин должен появиться в течение этого дня. По моим сведениям, он был захвачен гвардейцами Гигаура во время облавы и скоро окажется на свободе. Двое нанятых мною людей дежурят в таверне, где его схватили, и мне сообщат, как только Мгал вернется в нее.
— Если он догадывается, что за ним следят, то они даром тратят время, — сухо заметил Толеро. — Из ста двадцати человек половину я уже отправил охранять протоку, и теперь у меня каждый оставшийся на счету. «Норгон» и «Манн» совершают, свое первое плавание и после шторма и сражений с галерами нуждаются в ремонте. Дав тебе два десятка воинов, я так оголю корабль, что он не сможет принять участие в бою, если какая-нибудь патрульная галера надумает вернуться в Сагру.
— Я прошу дать мне людей на сутки. К следующему утру они будут на борту «Норгона». Шансы захватить северянина огромны, а ради ключа к сокровищнице Маронды стоит рискнуть. Впрочем, при виде ваших великолепных бирем едва ли самый преданный Гигауру капитан осмелится ввести свою галеру в гавань, — уверенно ответил Заруг, решив, что малая толика лести дело не испортит.
— Где ты потерял глаз, подмастерье третьего цикла Заруг? — неожиданно жестко спросил Толеро, поднимаясь из кресла.
«Ага, в письме Урогаля есть кое-что и обо мне», — понял маг и, твердо взглянув в лицо капитана, оказавшегося одного с ним — немалого — роста, не задумываясь отчеканил:
— В Чиларских топях, через которые последовал за похитителем кристалла Калиместиара.
— Угу, — удовлетворенно промычал Толеро. Поднес к губам похожий на маленькую, замысловато завитую раковину свисток и издал пронзительную призывную трель. — Мой помощник даст тебе двадцать меченосцев, но к утру они должны вернуться на «Норгон».
— А охранная грамота? — напомнил Заруг, сердце которого готово было выскочить из груди.
— Ты получишь ее! — пообещал Толеро и, приблизив свое лицо к лицу Заруга, доверительно добавил: — Добудь кристалл, и, клянусь Светом, не позднее чем через тридцать дней ты ступишь на набережную Нинхуба. И поверь мне, в этом городе найдется немало славных домов, чьи хозяева сочтут за честь для себя принять единственного в Братстве одноглазого мастера.
Улыбка тронула криво сросшиеся губы Заруга, придав его лицу жутковатое выражение.
— Я сделал бы все возможное и невозможное, чтобы завладеть кристаллом и убить северянина, даже если бы меня ждал не Нинхуб, а смрадные ямы Гайи, — прошипел подмастерье третьего цикла и на шаг отступил от Толеро, чтобы подоспевший на зов свистка помощник капитана «Норгона» мог получить необходимые распоряжения.
День и ночь скользил «Счастливчик» по Голубой дороге, садился на мели, застревал в протоках, но вынужденные эти остановки вскоре перестали раздражать Батигар. Во-первых, они делали плавание не таким монотонным, а во-вторых, позволяли ненадолго сойти на берег и набрать диких ференг и ваньги, разнообразивших рацион Батигар и Мисаурэни, которым скоро прискучила стряпня гребцов, варивших по очереди на крохотной печурке густую, обильно приправленную душистыми травами похлебку, к которой подавались разогретые на пару лепешки из серо-бурой муки, запас которой казался неисчерпаемым.
Во время походов за фруктами девушки лучше узнали друг друга, и между ними установились едва ли не дружеские отношения, хотя, учитывая возникшую после первого знакомства взаимную неприязнь, предположить подобное было трудно. Мисаурэни достаточно было попристальней приглядеться к четвертому пассажиру, на которого прежде она не обращала ни малейшего внимания, чтобы раскусить нехитрый прием с переодеванием. Обнаружив, что симпатичный юноша является особой одного с нею пола, не способной удовлетворить её чаяния, она не могла скрыть досады и разочарования. Вид распутной девицы раздражал Батигар с первых же дней плавания, а узнав, что та ещё и ведьма, принцесса твердо решила держаться от неё подальше. Вместе с умением читать, писать и играть на шестиструнной фойле, скакать на коне, плавать и владеть мечом она была обучена приемам защиты от сглаза и порчи, знала десяток формул, оберегающих мозг от чужого воздействия, и не особенно боялась ведьмовских штучек, однако сила внушения Мисаурэни намного превосходила все то, с чем Батигар приходилось сталкиваться раньше, и принцесса не желала испытывать судьбу.
 
Сближение произошло совершенно случайно. Во время одной из вылазок за фруктами Батигар услышала пронзительный визг и крики смертельно испуганной Мисаурэни. Не колеблясь, девушка выхватила кинжал и стала пробираться между переплетенными лианами, поросшими изумрудным мхом стволами деревьев, туда, откуда раздавались призывы о помощи. Увидев вцепившуюся в волосы Мисаурэни перепончатокрылую тварь с ужасающей алой пастью, усеянной мелкими, похожими на иглы, зубами, она подумала, что ведьме грозит серьезная опасность, и, лишь встретившись взглядом с расширившимися от нестерпимого ужаса глазами певуна, осознала весь комизм положения. Ваньговый нетопырь — несмотря на внушающий оторопь облик, существо, питающееся исключительно фруктами, — мирно спал, как ему свойственно, вниз — головой, уцепившись коготками за ветку ваньгового дерева, когда Мисаурэнь случайно потревожила его, и он с перепугу вцепился в её роскошные локоны. Оба были в неописуемом ужасе, а визг девушки окончательно вывел певуна из равновесия, подвигнув сражаться и дорого продать свою жизнь.
— Не ори, сейчас я тебя освобожу! Ничего страшного не случилось, это же просто летучая мышь! — прикрикнула Батигар на верещавшую дурным голосом ведьму и принялась отцеплять от неё певуна. Дело это оказалось непростым и кончилось тем, что она вынуждена была отхватить кинжалом большой клок волос Мисаурэни, после чего та наконец смогла увидеть «напавшее» на неё чудище. Внешность его заставила её побледнеть, и она, верно, грохнулась бы в обморок, если бы принцесса не поспешила объяснить, что певун ничуть не опаснее курицы и высоко ценится за сладкозвучное пение, похожее одновременно на мяуканье и птичье чириканье.
— Избавь меня от этого кошмара! Прикончи его или убери куда-нибудь! Видеть эту тварь не могу! — взмолилась все ещё всхлипывавшая Мисаурэнь. Но Батигар пришло в голову, что совсем неплохо иметь собственного певуна, и, не слушая стонущую и ругающуюся ведьму, она, сняв куртку, накинула её на перепончатокрылое чудище, лапы которого оставались спутанными обрывками шелковистых волос.
Глядя, как ловко Батигар управляется с нетопырем, Мисаурэнь прониклась к девушке уважением, а так как скрывать чувства она не умела и не считала нужным, то, кончив ругаться, разразилась самыми горячими похвалами в адрес своей спасительницы. Принцесса была польщена и растрогана пылкими словами ведьмы, и таким образом лед отчуждения треснул. Батигар вынуждена была признать, что миниатюрная девица обладает, несмотря на множество недостатков, кое-какими достоинствами, а Мисаурэнь — что переодетая попутчица её — единственный человек на корабле, не испытывающий перед ней суеверного ужаса, — не виновата в том, что родилась девушкой.
Приглядываясь друг к другу, они, захватив с собой плененного певуна, двинулись к «Счастливчику», слово за словом разговорились и в следующий раз отправились на берег вместе. Вылазки за фруктами и кормление Чапы — так назвала Батигар певуна, ставшего любимцем всей команды, норовившей угостить его сидром, к которому тот, к разочарованию гребцов, оказался освершенно равнодушен, — сблизили девушек, и теперь они уже вдвоем расспрашивали проплывавших на встречных судах о Сагре. От них-то они и узнали про общегородскую облаву и разгром Дома Белых Братьев. Последнее известие обрадовало принцессу, и, не имея причин таиться от попутчицы, она рассказала ей о себе, о кристалле Калиместиара и Чаг, которую рассчитывала найти, зная название предоставленного Нармом в распоряжение её сестры корабля. Мисаурэнь тоже не скрывала своих планов: она решила бежать именно в Сагру потому, что один из тамошних хадасов, приезжавший в Чилар по делам, страстно влюбился в неё и настойчиво предлагал выйти за него замуж.