"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Дижоль вложил в руку Мгала кожаный шнурок, на котором было завязано три хитрых, не похожих друг на друга узла, и закрыл глаза, давая понять северянину, что устал от долгой беседы. Ночной мрак затопил улицы и площади Сагры, заглушил звуки, смазал очертания домов. Звезды, мерцавшие в вышине, и редкие масляные фонари, казалось, не рассеивали темноту, а ещё больше сгущали её, точно так же как тяжкая поступь гвардейских патрулей не нарушала, а подчеркивала тишину безлюдных улиц. Едва ли сам Гигаур, подготавливая грандиозную облаву, предполагал, что она так сильно изменит жизнь города и особенно его центральной, островной, части.
Шум здесь обычно не стихал даже ночью — двери веселых домов и таверн были открыты круглосуточно, чтобы у моряков хватило времени спустить деньги до того, как они снова уйдут в море. Темнота давала возможность одним унгирам, закрыв лавки и склады, отпраздновать в теплой • компании окончание делового дня, принесшего им новые барыши, а другим — заключить сделки, которым вреден солнечный свет. После облавы ночная жизнь Сагры замерла. Тяжелые засовы на дверях и глухие ставни на окнах закрывались сразу после захода солнца, заставляя часто посещавших Сагру купцов из других частей побережья недоуменно перешептываться, дивясь тому, как быстро остепенился и поскучнел веселый, безалаберный и гостеприимный прежде город.
Было в этом благонравии и чинности что-то противоестественное, напоминающее речи скопца, восхваляющего целомудрие и побуждавшее наиболее чутких приезжих, несмотря на близившийся сезон штормов, торопливо свернув дела, покидать город. Гигаура и его сподвижников, отделенных от острова протокой с поднятыми секциями мостов, не беспокоили эманации страха и ненависти, наводнившие Сагру; однако их, невзирая на дубленую шкуру и отсутствие привычки задумываться и прислушиваться к своим чувствам, отчетливо ощущали гвардейцы, совершавшие ночные обходы города. Беспокойство их день ото дня росло, ибо все чаще замечали они скользившие между домами тени, слышали предупреждающие пересвисты, ловили недобрые взгляды, брошенные на них из-за неплотно прикрытых ставен.
— Когда я прохожу мимо этих законопаченных подворотен, у меня начинает чесаться спина. Исключительно удобное место для молодца, задумавшего всадить кому-нибудь из нас стрелу под лопатку, — вглядываясь в черную щель между домами, пробормотал один из дюжины гвардейцев, поглубже нахлобучивая на голову шлем, отороченный кольчужной сеткой.
— Последнее время я тоже чувствую себя ходячей мишенью, — поддержал его другой.
— Кому вы нужны, чтобы тратить на вас стрелы? — пренебрежительно усмехнулся командир отряда, разглаживая пушистые седые усы. — Из-за угла принято стрелять в хадасов-военачальников, а не в таких, как мы. Если же кого дурные предчувствия замучили, чем ныть и на других тоску своими страхами нагонять, купил бы лучше надежную исфатейскую кольчугу. Или пластинчатый панцирь, сработанный в Шиме, такой как у меня. Очень прибавляет уверенности в себе.
— Доспехи у нас и так неплохие. Да ведь ни один панцирь или кольчуга от ловко пущенной стрелы не спасут, хороший удар боевого топора не выдержат, — возразил гвардеец с иссеченным шрамами лицом. — А город и верно на нарыв стал похож. Копится в нем что-то, зреет. Как прорвется, лопнет, не на кольчугу или панцирь — на быстроту ног надеяться придется. Сам ведь чуешь — сгущаются тучи, так доложил бы кому надо, может, хоть патрули бы усилили, — обратился он к командиру.
— Пойди доложи! — рараздраженно отозвался тот. — Кто меня слушать станет, если, кроме подозрений и предчувствий, мне и сказать нечего? Чем попусту болтать, смотрите-ка по сторонам в оба. Если хоть что-нибудь стоящее заметим, раскопаем, тогда…
Патруль свернул за угол, и тут же из растворившихся ворот мрачного приземистого здания вышел отряд по меньшей мере в две сотни копьеносцев, укрывавшихся, видимо, во внутреннем дворике. На темных одеждах и щитах их не было опознавательных значков, но если бы гвардейцы надумали вернуться, они бы легко догадались, что отряд состоит из людей захваченного во время облавы унгира Ларлиха. И это была далеко не единственная группа воинов, возникшая, словно по волшебству, на пустынных улицах центральной части Сагры. В то же время через пролив, отделявший остров от правого берега, одна за другой переправлялись лодки, битком набитые вооруженными людьми. К таможенному причалу подходили приземистые суденышки со спущенными парусами, принадлежавшие, судя по всему, «гражданам ста островов», а на внешнем рейде появились две биремы, сработанные на верфях Нинхуба. Одна из встреченных ими при подходе к Сагре патрульных галер уже пошла ко дну, вторая, полузатонувшая, пылала, подожженная капитаном, который решился на это последнее средство, чтобы предупредить Гигаура о вторжении.
 
Предупреждение, возможно, и сослужило бы добрую службу, если бы вслед за тонущей галерой не запылали одновременно три моста, соединяющие левый берег с островом. Охранявшие их гвардейцы были буквально истыканы стрелами, а поднятые секции мостов не позволили людям Харголида своевременно прийти им на помощь. Выкатив на мосты телеги с сеном и облив деревянные конструкции дегтем, нападавшие, не дожидаясь появления гвардейских отрядов, растворились в темноте, рассыпались по узким улочкам и, разбивая по дороге масляные светильники, устремились к пристани, где уже вовсю шла битва за обладание не успевшими выйти в море патрульными галерами.
Звон оружия и крики раненых подняли на ноги всех обитателей гавани, но тревога иноземных корабельщиков и ун-гиров оказалась напрасной — ни один купеческий корабль не был атакован. Более того, хорошо вооруженные люди, на щитах и шлемах которых не было никаких опознавательных знаков, заверили переполошившихся мореходов, что опасаться им нечего — бри в городе не затронут их, если они не будут покидать свои корабли и встревать в дела обитателей Сагры. Сказано это было вежливо, но достаточно категорично, и Гельфар — капитан «Посланца небес» — поторопился передать эти слова Чаг, успевшей вооружить людей, посланных с нею Нармом, и готовой немедленно броситься в бой.
— Значит, пока нам ничто не грозит? Прекрасно! — произнесла принцесса недовольным голосом. — Но я хотела бы ; знать: что здесь происходит? Пожары занялись по всему острову, и любые заверения в безопасности бессмысленны, пока ! мы не узнаем, кто тут кого режет.
— Госпожа Чаг, вас спрашивает какой-то незнакомец. Назваться он не пожелал, — доложил матрос, дежуривший на баке, и не успела принцесса ответить, как из-за спины его вынырнул закутанный в темный плащ мужчина, верхнюю часть лица которого прикрывали обвисшие поля поношенной шляпы.
— Кто вы?! — Чаг сделала шаг от борта и схватилась за эфес меча.
— Вы не узнали меня, принцесса? Я Лагашир, — проговорил незнакомец, приподнимая шляпу.
— А-а-а… — Чаг сделала пришедшему знак следовать за собой и скрылась в палубной надстройке. Каюта принцессы была единственным местом на корабле, где можно было говорить свободно, не опасаясь чужих ушей, и девушка полагала, что Лагашир оценит её предусмотрительность. Черный Маг, к которому она обратилась по рекомендации Нарма, чтобы тот помог ей разыскать Мгала, был не из тех людей, которые станут бегать по ночным улицам без особой на то причины.
— Вы, верно, желаете знать, что происходит в Сагре, и я могу просветить вас. Что же касается столь несвоевременного визита, то роли, к сожалению, поменялись и теперь уже мне необходима ваша помощь.
— Но следы северянина вам удалось разыскать?
— Да, мои люди выследили его. Он схвачен во время облавы и заперт в одном из таможенных пакгаузов. Нанятый мной человек не спускает с него глаз, однако сейчас добраться туда невозможно — на улицах города идут бои. Белые Братья подкупили Совет унгиров, и те подняли мятеж, чтобы избавиться от опеки Харголидов. Они сформировали отряды из своих слуг и охранников, привлекли сторонников тех, кого Гигаур столь неосмотрительно приказал схватить вместе с сочувствующими Белому Братству. Подкупили нищих, докеров, рыбаков и прочую голытьбу с правого берега, сговорились с дувианскими пиратами и этой ночью учинили большую резню, дабы освободить заключенных и подорвать власть Владыки Сагры, отрезав его от острова.