"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Четырежды армии Дзога-Гора пытались переправиться через реку на остров и четырежды были отброшены за Гатиану, потеряв при этом едва ли не половину воинов. Небольшим отрядам смельчаков удалось, правда, высадиться на остров, а сиятельный Бар-Таулаб с двумя тысячами бойцов, совершив обходной маневр, прорвался на левый берег, но люди его были перебиты у подножия Белой скалы, и на исход великой битвы эти дерзкие рейды никак не повлияли. В конце концов Дзога-Гор вынужден был, оставив часть войска на правом берегу Гатианы, вернуться в Мага-расу, рядом с которой богател и набирал силы непокорный город-крепость Шим.
Легко было предвидеть, что магарасы не удержатся на правом берегу Гатианы, и так оно и произошло. Ни Дзога-Гор, ни сын его Гор-Баган не сумели закрепиться на захваченных землях. Прибрежные жители, для которых настоящим домом всегда было море, год за годом вырезали сборщиков налогов и управителей, присылаемых из Мага-расы. Карательные экспедиции Солнцеподобного уничтожали всех, кто попадал им в руки, и дело кончилось тем, что часть рыбачьих семей перебралась в Сагру, Владыки которой сознавали, что, содрав с подданных одну шкуру, надо дать им возможность нарастить следующую, иначе можно распроститься либо с подданными, либо с собственной шкурой; другая часть переселилась на остров Дувиан, между Сагрой и Магарасой. Эти-то последние, которых ныне звали не иначе как «дувианские пираты», превратились вскоре в настоящий бич Жемчужного моря. По старой памяти больше всего доставалось от них магарасам, но и другим они досаждали сверх всякой меры, хотя бессмысленных, леденящих душу жестокостей по отношению к ним себе не позволяли…
— Глядите-ка, что это?? — воскликнул Гиль, указывая на веерообразный плавник, появившийся по левому борту судна.
Нежно-розового цвета, с выступавшими наподобие гребня колючками, он увеличивался с каждым мгновением. Большая рыбина, описывая круг за кругом, медленно поднималась на поверхность, и, когда стала видна шипастая темно-бордовая спина, Мгал прикинул, что размеры её достигают пятнадцати—семнадцати локтей.
— А нос-то, вы смотрите, это прямо таран какой-то! — Гиль перегнулся через борт, разглядывая размеренно работавшую плавниками тварь. — Таким ничего не стоит человека проткнуть или в лодке дыру проломить! Рыбина оказалась совсем близко, и её можно было хорошо рассмотреть. Мясистый широкий хвост, два выпученных, словно от изумления, глаза и самое примечательное — костяной нос, более похожий на клюв в форме трезубца с сильно удлиненным центральным зубом.
— Ох, не нравится мне этот зверь! Клянусь Усатой змеей, он чует нас и собрался полакомиться! Надо разбудить кого-нибудь из команды, — решил Эмрик и тронул за плечо развалившегося на трюмном настиле помощника капитана. Тот вскочил, протирая глаза, и уставился на плывущую в двух десятках локтей от него рыбину.
— А, бортолом пожаловал! — Помощник шагнул к мачте и снял висевшую на ней, под изображением Шимберлала, глиняную бутылочку. — На редкость эти твари сообразительны и здорово научились топить лодки, чтобы до рыбаков добраться. Как обезьяны орехи колют, так и эти… — Он откупорил зубами бутылочку и побрызгал из неё на один, а затем и на второй борт. — Корабли они обычно стороной обходят, но в море чего не бывает.
— Думаешь, твоя магическая водица поможет? — недоверчиво поинтересовался Эмрик.
— Магии в ней, прямо сказать, не много — это кровь трупоедки, настоянная на брык-траве, зато действует безотказно. Хоть какая-то польза от крысиного племени.
Мгал не понял, как мог бортолом учуять запах ядовитого снадобья, если сам он ничего не ощутил, да и вылито содержимое бутылочки было не в воду, но слова помощника не замедлили подтвердиться. Рыбина развернулась, в последний раз продемонстрировав зловещий костяной трезубец, и понеслась прочь от корабля.
— Вовремя вы меня разбудили, вон и Юмис возвращается, сейчас будем рыбой загружаться, — проговорил помощник, глядя из-под руки на приближавшийся к «Пересмешнику» баркас.
 
Таверна, в которой Юмис посоветовал друзьям остановиться, находилась на западной оконечности острова, и хозяин, назвавший её «Тихий уголок», был, наверное, боль-. шим шутником. Кроме того что располагалось это заведение в двух шагах от порта, двери и окна его выходили на Западный рынок, именуемый в просторечии Свалом. Самый дешевый и шумный из сагрских рынков, он был известен ещё и тем, что сюда гвардейцы Гигаура, следившие за порядком в городе, заглядывали крайне неохотно, опасаясь за свою профессиональную любознательность получить нож под ребра или стрелу в затылок. Порядок здесь поддерживали сами купцы и их слуги, и, как следует оглядевшись, Мгал и его товарищи признали правоту Юмиса, заверившего друзей, что при известной осмотрительности жизнь тут не более опасна, чем на самых дорогих постоялых дворах, предназначенных для заморских унгиров с толстыми кошельками.
Просторный обеденный зал таверны занимал вместе с примыкавшей к нему кухней весь первый этаж добротного каменного здания и отличался от виденных ими прежде подобных залов лишь тем, что по стенам его были развешаны чучела диковинных морских обитателей. Низкий потолок с мощными прокопченными балками, два очага в разных концах зала и десяток длинных столов, окруженных тяжелыми лавками, освещались настенными и настольными светильниками, в которых налит был жир пигсов — глупых всеядных рыб, достигавших пяти локтей в длину, чье мясо, жилистое и вонючее, использовалось исключительно как приманка в крабьих ловушках. В полутемном зале с утра до ночи толпился самый разный народ, забегавший с рынка перехватить чего-нибудь горячего на скорую руку, благодаря чему хозяин, прислуга и постояльцы таверны всегда были в курсе последних событий на побережье, и это, по мнению Мгала, было главным достоинством «Тихого уголка». Достоинством столь существенным, что ради него можно было закрыть глаза на некоторые недостатки этого излишне шумного и не очень-то опрятного заведения.
Впрочем, все услышанное за три дня, проведенных в Сагре, не слишком обрадовало друзей. Они прибыли в город явно не ко времени: близившийся сезон штормов грозил вот-вот прервать всякие торговые перевозки на тридцать-сорок дней и надеждам их попасть на корабль, отправляющийся в Бай-Балан, Нинхуб или Манагар, в ближайшем будущем не суждено было сбыться. К тому же неясные слухи о происшедшем в Манагаре дворцовом перевороте начали подтверждаться, что делало дальнейшую торговлю Сагры с городами юго-восточного побережья Жемчужного моря небезопасной. Во всяком случае так утверждал матрос с пришвартовавшегося поутру «Баловня судьбы». Осушив вторую кружку пальмового вина, он перестал дичиться и, тыча Эмрику кривым пальцем в грудь, продолжал рассказ о событиях, происшедших в Манагаре перед самым его отплытием:
— Глашатаи, значит, стали на площадях выкрикивать, что Владыка Манагара Увраб Шестой отрекается от престола и своей волей передает город под протекторат Белого Братства. И что бы ты думал, Белые Братья эти вдруг так отовсюду и полезли, улицы запрудили, переулки, площадь перед дворцом. В плащах, панцирях, кто с копьями, мечами, а кто и с арбалетами. «Хранители мира» — это стражники-городские, вроде тутошних гвардейцев — рта раскрыть не успели, как их разоружили и в собственные же казармы свели. Я, конечно, удивляюсь, откуда столько Братьев этих Белых понабежало, не так уж много их в городе прежде было, а сосед мой — проныра, каких поискать, — уже пронюхал, что на барках они по Санасаю спустились.
По городу я прошелся — люблю перед отплытием по улочкам знакомым пройтись, ну и выпить как следует — и гляжу: лавки закрываются, людишки, кроме самых любопытных, по домам прячутся, о Белых-то Братьях разные слухи ходят. Как увидел я все это, так и сообразил: отплывет мой «Баловень судьбы» нынче же, не будет капитан наш завтрашнего дня дожидаться. Сообразил — и бегом в порт. В последний момент успел, когда уже сходни убраны были, — на борт прыгнул. А чего мне, скажи-ка ты, дожидаться? Брат с семьей у стариков живет, им, понятное дело, деться некуда, не то что мне. Я — вольная птица, мне в море легче, чем на суше, дышится…