Манул (СИ)

— Время нас рассудит, — неопределенно пожала плечами девушка.
— Точно, точно, — поспешила вмешаться Ариса, приветливо улыбаясь. — Давайте оставим эту скользкую тему и погорим о чем-то действительно приятном!
— Охотно поддерживаю, — мистер Оксорт тут же подхватил очередной стаканчик вина, присаживаясь рядом. — Лучше спойте нам еще чего-нибудь душевного, дорогая Солоха. Песни Приграничья хоть и просты, но по-настоящему душевны.
— Ну, разве могу я отказать, когда так просят? — хохотнула совсем по-крестьянски девушка, охотно поднявшись.
Адриан тоже поднялся. Слушать плебейские песни дикого Приграничья ему совсем не улыбалось. Нить начинала темнеть перед его внутренним взором, а значило это только то, что его цель уходит все дальше.
— Куда ты, братик? — Ариса тоже встала, подхватив де Клясси под руку. — Ты что, не хочешь послушать, как поет Солоха?
— Прости, дела зовут. Не забывай, я сейчас на службе и не могу позволить себе сильных задержек, — притворно вздохнув, ответил де Клясси, уже предвкушая следующую реплику его сестрицы.
— О, как же так! — девушка искренне возмутилась, надув губки. — Солоха ведь действительно хорошо поет!
— Сейчас — никак, — развел руками братец, ненавязчиво высвобождаясь из цепко сестринской хватки.
— Тогда, может быть, пригласим Солоху ко мне в поместье? Да? — подпрыгивая от нетерпения, спросила девушка.
— Тут уж как решит твоя подруга, — ответил спокойно Адриан.
— Солоха, ты ведь согласна прийти ко мне в гости завтра? — Ариса насела на девушку, схватив ее за руку, просительно заглядывая в глаза. — Прошу! Ты доставишь мне большую радость!
— Хорошо, хорошо, — смущаясь, принялась отбиваться девушка. — Конечно, приду, раз приглашаешь!
— Вот и хорошо, значит, к пяти часам карета будет ждать тебя… Только вот, где ты остановилась?
— Постоялый двор «Плакучая Ива», — запинаясь, ответила Солоха. — Это в южном районе.
— Знаю. Хорошее местечко, кстати! — одобрительно улыбнулась Ариса.
Адриан поспешил раскланяться, направившись к выходу. Он решил, что не следует в компании этой Солохи показывать, кого он сейчас преследует. Если девчушка его клиентка — то вполне может догадаться, что одного ее подельника раскрыли. Лучше обойти здание, и выйти к нити с заднего двора.
Ожидания Адриана оправдались. Нить вела куда-то прочь из салона, и охотник, не колеблясь, поспешил взять след.
Комментарий к Глава 41 Манул в салоне
========== Глава 42 Манул на постоялом дворе ==========
— Вот скажи, куда ты так торопишься. Нам лучше не отходить далеко от салона, а то еще заблудимся, — ворчал Лан, продираясь по улице вслед за Адином. Варвар что-то взволнованно шептал, не обращая внимания на своего спутника. Впрочем, долго игнорировать его бурчание не смог даже северный варвар. Адин обернулся, спросив:
— Вот чего ты за мной пошел, а? Если боишься, лучше возвращайся…
— Да как тебя одного-то бросить. Ты так внезапно ушел! — Лан и не думал уходить. — Что-то случилось, да?
— Не знаю. У меня просто появилось чувство, что я должен идти сюда, понимаешь? — Адин умоляюще взглянул Лану в глаза. Он и сам не мог толком объяснить, что заставило его так внезапно покинуть Солоху и нестись на всех парах Чернобог знает куда. Собственное озвученное объяснение звучало, по меньшей мере, странно, а потому ему оставалось уповать на ланову невозмутимость.
Вовкулака от такого ответа совсем не по этикету округлил глаза.
— Слушай, а ты не заболел часом? — спросил он после недолгого молчания. — Я конечно не лекарь, но все же…
Он подошел ближе, коснувшись лба товарища тыльной стороной ладони, смастерив задумчивую мину. Адин фыркнул отстранившись.
— Думай, как хочешь, а я должен спешить. Иди к Солохе и передай…
Договорить Адину не дало появление на улице странной процессии. Впереди ехавшей телеги, окруженной отрядом стражи, шла громкая, разъяренная толпа горожан. Люди, с перекошенными от ненависти лицами что-то кричали, кидали в повозку камни и гнилые овощи. Их с огромным трудом пытались отогнать те самые стражники, активно работая кулаками и дубинками. Некоторые не гнушались обнажать и мечи, окропляя улицы города кровью.
 
— Что это такое? — прошептал Адин, расширившимися от ужаса глазами глядя на приближающихся. Его зрение пока не позволяло рассмотреть многих деталей, но даже оно не помешало ему увидеть сверкнувший меч и повалившееся в грязь тело какого-то оборванца.
— О, я знаю, что это, — прошипел Лан, стремительно меняясь в лице. Расслабленная улыбка на его устах сменилась плотоядным оскалом матерого хищника. Ему уже доводилось видеть подобное в месте своего рождения. Правда там толпа была не столь внушительной. Но повозка была такой же. Ее Лан не забыл бы никогда.
— Что же? — Адин смотрел исключительно на толпу, не обращая внимания на Лана. На севере он никогда не видел подобного, да и не рассказывали старейшины о таком.
— Охотники ведут на суд ведьму. Присмотрись получше, — предложил Лан.
Шествие приближалось стремительно. Гул становился громче — толпа больше, напоминая Адину собой разъяренный муравейник. Он действительно присмотрелся и смог увидеть причину этого сборища.
На телеге, привязанная к столбу ехала нагая старуха. Развивалась по ветру ее окровавленная, жалкая пакля поседевших волос. Багровели на коже синяки и ссадины, а остекленевшие голубые глаза, казалось, были обращены в самую душу. Сквозь тонкую, пергаментную кожу просвечивали кости, заставив дрогнуть даже сердце варвара.
— Бедная старуха, — только и смог прошептать он.
— Старуха? Ха! Это молодая девушка вообще-то, — хмыкнул у него за спиной Лан. — Смотри, смотри хорошенько, что делают инквизиторы со своими жертвами.
— Девушка?! — округлившимися от ужаса глазами переспросил Адин, не в силах оторвать взора от изможденного, покрытого сетью морщин лица ведьмы. Прикованная цепями к мощному столбу она казалась кем угодно, но только не жутким порождением зла.
Толпа те временем приблизилась, вынуждая Лана и Адина отойти в пустующий переулок. Из него Адину представилась великолепная возможность рассмотреть как следует, и бесноватые лица горожан, извергавших проклятия, и безучастные морды стражников, отгонявших от повозки самых ярых ненавистников, и саму повозку с осужденной. Глядя сейчас на нее варвар не испытывал ничего, кроме жалости. Несчастная страдалица, в теле которой уже не теплился дух. На адиново счастье процессия вскоре скрылась прочь, а напарники, переглянувшись, вышли на улицу.
— Ну, и куда нам идти дальше, а? — поинтересовался вяло Лан.
— Прямо, — Варвар тряхнул головой, избавляясь от стоящего перед внутренним взором лика страдалицы. — Но тебе лучше все же будет вернуться…
— Ага, чтоб потом искали уже меня. Я дорогу не запомнил, — виновато пробормотал вовкулака, принюхиваясь. — А из-за этой толпы я точно не учую наши с тобой запахи. Тут все пропахло кровью!
— А, Чернобог с тобой, пошли скорее, — Адин уверенно зашагал дальше, к виднеющейся из-за высоких шпилей домов набережной.
Улица ожидаемо вывела напарников к площади, где уже успела собраться изрядная толпа, ожидающая казни ведьмы. Тут Лан резко затормозил, встревожено что-то вынюхивая.
— Эй, Адин, ныряй скорее в толпу, — приказал он, схватив зазевавшегося варвара под руку и нырнув куда-то в людное скопище.
— Лан, что такое? — прокричал на ухо товарищу Адин, пытаясь поспеть за ставшим неожиданно вертким оборотнем.
— Охотник напал на наш след, я чувствую, — пояснил тихо вовкулака. — Смешаемся с толпой и переждем. В такой толкучке ему нас не учуять.
— Ты прав, пойдем, — Адин покрепче перехватил ладонь вовкулаки, уверенно вклиниваясь в ряды горожан.
Толпа все напирала, гомон становился громче, буквально оглушая чуткий слух вовкулаки. Лан с ужасом понял, что и сам начал теряться в этом людском море. Вокруг что-то пестрело, мельтешило, шумело. Кто-то что-то кричал ему на уши, какая-то бабка пропихиваясь вперед сильно толкнула его, чуть было, не сбив с ног, а внезапно вставшая впереди компания вынудила ненадолго отпустить руку Адина. Оглушенный и сбитый с толку, вовкулака поздно понял, что потерял своего товарища. Выйдя к более-менее спокойному месту и отдышавшись, он оглянулся, холодея. Адина нигде не было. Зато вокруг было полно враждебных, злорадствующих чужаков, собравшихся в предвкушении кровавой забавы. Душа вовкулаки закипела от еле сдерживаемого гнева. Парень ахнул, прижавшись спиной к холодному кирпичу какого-то здания. Его мутило, в глазах двоилось.