Манул (СИ)

— Не следует недооценивать его, — Самаель потянулся, махнув разносчице. — Не волнуйся так, никуда от тебя эта девочка не денется.
— И как же мы их будем искать?
Разносчица прибежала быстро, принеся еще одну тарелку с жареной рыбой, поставив перед охотником.
— Поедем в пансион и узнаем, кто поступил в ближайший месяц. Среди них и будем искать… Скорее всего, девушку с котом. Поверь, я сразу узнаю его.
— В пансион поступить не так-то и просто. Не думаю, что эта девка из благородных. Скорее всего, крестьянка какая-то, а то и вовсе батрачка из имения барона. И что только в пансионе забыла? Выскочка, холопка поганая, — прошипела ведьма, зло, вцепившись в рыбу. Кем бы ни была эта девчушка, она ее уже ненавидела.
Самаель, украдкой наблюдавший за ведьмой не смог сдержать усмешки. Уж он-то догадывался о неприязни Клариссы к неведомой девке. У противницы была молодость, была свобода и сила, которой изрядно постаревшая колдунья уже не имела. Впрочем, самого охотника не сильно волновало, что станет с молоденькой ведьмой. Если она покажется ему сильнее — всегда можно заменить устаревшего помощника, если же окажется слабее — пойдет на костер.
— Думаю, наш котенок, дабы порадовать спутницу все же найдет способ пробраться туда, даже для не благородной. Я чувствую, что начинать поиски нужно будет именно оттуда. Завтра же отправлю птицу в цех… Пусть проследят, посмотрят… — подытожил охотник, поднявшись. Оказавшаяся рядом разносчица услужливо улыбнулась, охотно проведя де Клясси в подготовленные для ночлега комнаты. Следом за ним поспешила подняться и сама ведьма, украдкой метнув в излишне набожного обывателя небольшой порчей. Мужчина тут же схватился за живот, вылетев за дверь. За ним поспешил выбежать и один из вышибал-охранников. Идущий спереди Самаель резко остановился, обернувшись к Клариссе. Ведьма прошла мимо, гордо вздернув нос, пробормотав:
— Не надо было ему кукиши порядочным женщинам показывать!
***
— Ты что себе позволяешь, крыса! — ревел Благовест, наседая на Враста. Крысолюд, осознав, что попался в мышеловку, лишь дрожал от страха, глядя на удлинившиеся клыки своего знакомого.
— Что такое? — лепетал Враст, пятясь задом. Далеко уйти от ответа ему не дала каменная кладка, в которую он в итоге уперся спиной.
— Ты еще спрашиваешь, тварь! А кто только что подставил Раамона? — Благовест склонился ближе, буквально прожигая своим взглядом крысу. Коленки крысолюда резко подогнулись. Мужчина побелел, шумно сглотнув.
— О чем ты говоришь, друг? Раамон это вообще кто? — корчить святую невинность крысолюд умел, но его чары не распространялись на разъяренных берендеев.
— Да я тебе сейчас хребет одной левой переломаю, погань! — зарычал Благовест. — Лучше говори по-хорошему пока жив, что ты там наплел охотнику?
Лапа медведя подействовала красноречивее угроз, сомкнувшись на горле крысолюда. Мелкое, тщедушное сердце крысы не выдержало такого шока, и Враст раскололся.
— Да, натравил! Но у меня на то есть свои причины! — пискнул он отчаянно.
— Все знают, что ты сам был виноват в том инциденте. Меньше шпионить за лендлордами надо, чтоб котам в зубы не попадаться, — лапа медведя сомкнулась еще крепче.
— И ничего я не шпионил… — хрипел Враст.
— Все, я устал от твоей брехливой рожи, — подытожил Благовест, сжав шею крысолюда сильнее. Оборотень захрипел, его крысиные глазки налились кровью, длинные желтоватые резцы удлинились, волосы стали дыбом.
— Хорошо, я все скажу, — забулькал он, тщетно пытаясь вырваться из стальной хватки берендея. — Я не добавил ничего от себя, лишь указав, что наш друг помогает девчонке-простушке попасть в столичный пансион!
— Ну и крыса же ты! — искренне восхитился берендей. И это была последняя похвала, которую успел услышать крысолюд до того, как разъяренный берендей не сломал ему шею.
Обмякшее тело оборотня с гулким стуком опустилось на землю. Берендей брезгливо вытер руки, поспешив удалиться из неприятного темного переулка.
— Во что же ты вляпался, Раамон? — шептал мужчина, стремительной походкой удаляясь с места происшествия. — И ничего ведь не рассказал, шельма! И вот что мне теперь прикажешь делать? Разве ж могу я бросить свою семью и дом в такой момент и идти выручать тебя, а?
 
Разрываясь от противоречивых эмоций и мыслей, берендей проклял тот день, в который судьба свела его с манулом. Такого проблемного оборотня, нежели Раамон он еще не встречал, пытаясь теперь решить вопрос, что же ему, собственно теперь делать?
========== Глава 37 Охотник путешествует ==========
Раны на спине заживали быстро. Конечно не без помощи Женса. Сам охотник держался зачастую отстранено, раздумывая о своем. И глядя на него, заметно скучающий пастух понимал, что мысль эта действительно сложна.
Дни сменялись днями. Лето медленно уступало свои права осени. В Приграничье это охарактеризовалось по-настоящему жуткой жарой, которая буквально изжарила степь. Местность приобрела плачевный, песочный оттенок. И только лёгкие перекати-поле кое-как скрашивали унылый, безжизненный пейзаж, проносясь мимо.
Однако Юрий знал, что жара продлится не долго. Ещё неделя-две и подуют холодные северные ветра, принеся с собой грозу и дожди. А следом за ними придут и снега, заковав степь в лёд на долгие зимние месяцы.
Вечер очередного дня подходил к своему концу, принеся с собой столь желанную путникам прохладу. Уже сейчас Юрий чувствовал дыхание промозглой осени, покрепче кутаясь в свою накидку. Женсу же прохлада была не страшна. Скрытая под броней одежда надёжно защищала от холода вечером, но не спасала от жары днём. Мужчина же благородно терпел, ни одним своим видом не показав, что ему не комфортно.
За время их совместного путешествия Юрий успел убедиться в том, что Женс действительно отличается от остальных людей. Всегда вежливый, аккуратный он представлял собой само воплощение сдержанности и холодности, порою пугая и самого пастуха. Даже в процессе изгнания выражение его лица никогда не менялось, заставляя издыхающую нечисть буквально лопаться от злости. А нечисти за поведенное вместе с охотником время Юрий успел насмотреться великое множество: начиная от недавно сожженной ведьмы и кончая той самой хитрой гулихой, с которой и началось их совместное путешествие.
Порою Юрию казалось, что он путешествует вовсе не с человеком, но живым оружием против чернобоговых слуг. Наверное, он бы вскоре полностью проникся этой идеей, если бы самолично не видел, как живо загорались глаза Женса во время разговоров об Иррииле, и каким безмятежным становилось его лицо во время таких разговоров.
— Холодно? — Женс покосился на своего спутника. — На-ка, накинь, — с этими словами охотник выудил из своего походного мешка роскошную шерстяную накидку, бросив Юрию. Пастух набросил ткань на плечи, благодарно улыбнувшись.
— А нам еще долго ехать? — не выдержав, спросил он. — Уже и солнце село…
С основного Соленого тракта охотник съехал этим днем, заявив, что поедет короткой дорогой, одновременно с тем заехав еще кое-куда. Куда именно он не уточнял, а Юрий спрашивать постеснялся. С наступлением ночи храбрости у него явно прибавилось.
 — Не долго. Считай, уже приехали, — ответил Женс. — Смотри, — он неопределенно махнул в сторону рукой. Пастух послушно присмотрелся, прищурившись. В свете тысяч звезд ехать было хоть и холодно, зато светло. Такая роскошь тоже не продлиться долго: еще неделя — другая и небо закроют тучи. У них в Солнечном была даже примета такая: когда звезды на небесах погаснут — тогда и зима на порог и постучится.
Затраченные усилия оказались не напрасными. Далеко, где-то у самого горизонта глазастый пастух высмотрел явно рукотворный огонек, навеявший мысль о теплом шинке.
— Вижу, — радостно закивал парнишка, уже предчувствуя вкусную, а главное горячую похлебку.
— Хорошее место, я тебе скажу, — добавил Женс, тронув коня. Юрий последовал за ним, неуверенно потянув поводья своей кобылки. Ездить за это время верхом он так и не научился, но старая кляча, далекая от бунтарского духа все же терпела неумелого наездника, засеменив за коньком охотника.