Манул (СИ)

— Успокойся, — приказала она жестко, погладив аристократку по голове.
— Братик… А вдруг он погиб там?! Вдруг гуль и его… — Ариса и не думала успокаиваться. Ее голос сорвался на тихие всхлипы.
— Так, кончай ныть! Ты же леди Ариса де Клясси, а не какая-то простолюдинка! — зашептала ей на ухо Солоха, внутренне скривившись. Уж сколько она жила, никак бы не подумала, что будет говорить такое. — Надо верить и молится Ирриилу, ясно! Слезами делу не поможешь. Не разводи сырость. Тут и без тебя хватает…
На этот раз слова достигли своего адресата. Ариса хлюпнула растерянно носом, проморгавшись. В тот же момент она смущенно отскочила в сторону, приглаживая смявшиеся оборочки на своем платье. Вид у нее был растерянный и какой-то виноватый.
— Прости еще раз… Я так сорвалась… Недостойно! — Она приложила руку ко лбу, прикрывая глаза. — Ты абсолютно права, надо верить… Верить в лучшее… Просто верить… — Аристократка глубоко вздохнула, вытирая размазанные по щекам слезы.
— Спасибо тебе, Солоха, — Она улыбнулась сущенно. — Надеюсь, ты сохранишь это в секрете?
— Ой, да кому мне это рассказывать, — хохотнула Солоха, невольно вспоминая ясный лик своей соседки в далеком Приграничье. Да, Малка бы точно не пропустила такой сплетни. Чтобы аристократка плакаться к простолюдинке приходила! Хаос! Как есть беспредел!
— Знаешь, а у тебя тут миленько, — улыбнувшись вежливо, заговорила Ариса, рассматривая комнатку. Ее взгляд невольно остановился на смятой кровати, став неприлично озадаченным.
— Ты прости, гостей я не ждала, а потому тут несколько… неприбранно, — Солоха, перехватив взгляд своей гостьи, поспешила к кровати, поспешно поправив одеяло. Как и всякий мужчина, манул предпочел не заморачиваться проблемой уборки, а Солоха, распереживавшись и вовсе об этом запамятовала.
— Солоха, дорогая, неужели тебе приходится самой это делать?
Хлопочущая у кровати Солоха даже не обратила на это внимание, машинально ляпнув:
— Конечно. А что тут такого?
— Но как же так?! — воскликнула испуганно Ариса, подойдя ближе, пытливо вглядываясь в лицо девушки. Селянка невольно зарделась, наконец, осознав, какую глупость сморозила. Какая же она панночка, если не гнушается сама постели заправлять? На солохино счастье, повышенной подозрительностью Ариса не страдала.
— Ну, я не всегда этим занимаюсь… — промямлила Солоха. — Просто, надо же себя в форме держать, вот! А то так вообще разленюсь! В жизни всякие знания пригодиться могут…
Испуг на лице Арисы мгновенно сменился неподдельным восхищением.
— Какое благородство! — прошептала она прочувственно. — Какая сила духа и ума!
Солоха не стала ее переубеждать, смущенно потупившись. Говорить что-то она поостереглась.
— И все же, Солоха, ответь: почему твой слуга гнет спину в этом заведении? — моментально сменила тему Ариса. Солоха замялась. Даже с доверчивой сестрой Адриана надо было держать ухо востро. И селянка, растерявшись не находила слов, продолжая разглядывать пол. Ее ступор Ариса оценила по-своему.
— Ах, дорогая Солоха, прости. Не хотела обидеть тебя! — прошептала она, отходя. — Ты вправе не говорить мне ничего, но знай, что если тебе что-то понадобится, я всегда готова поддержать тебя!
Солоха даже екнула от удивления. Да, будь на месте Арисы ее брат, она бы не отделалась так легко…
— Правда что ли? — недоверчиво буркнула селянка.
— Конечно! — с готовностью воскликнула Ариса. — Как же я могу оставить в беде такого хорошего человека?
— Знаешь, а мне и вправду очень нужна твоя помощь… — заговорила неуверенно Солоха. Мысль, внезапно озарившая ее, была дерзкой, но чрезвычайно соблазнительной. Манул все верно сказал — ей пора вспомнить о своем уговоре с мадам Бонт!
***
Спроси Мая, что вынудило его покидать уютную, а главное теплую таверну, он бы точно не ответил. Сам не мог понять, почему вдруг увидев Солоху, его так потянуло бежать прочь. И не куда-нибудь, а в Северный Квартал.
— Так, какого черта я сюда поплелся-то? — буркнул тихо оборотень, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. В тот момент он ругал себя последними словами за то, что пошел на поводу у собственной трусости. И чего испугался, спрашивается? Что Солоха пристанет с расспросами? Так это вряд ли… Зная ее, оборотень мог с уверенностью утверждать, что девушка ни словом, ни делом не обмолвится о его глупом, самонадеянном поступке.
 
Май поморщился. Хотел бы он забыть этот позор. И какая только муха его укусила? Вновь и вновь прокручивая в голове события вчерашней ночи, оборотень ломал голову над тем, что толкнуло его трогать Солоху. Она ведь совсем не в его вкусе: темная, хамоватая селянка из дикого Приграничья! Однако же ее образ сейчас крепко накрепко засел перед его внутренним взором. Всякий раз, прикрывая глаза, он видел ее. И злился.
Манул зарычал глухо. Он мог найти лишь одно объяснение собственному сумасшествию, и знал лишь один способ его побороть. Пошарив по карманам, он нагреб горсть медяков, пересчитал, и удовлетворенно кивнул. В Северном Квартале проституток было много. Глядишь, какая и согласится за горсть меди избавить его от одиночества.
С этой мыслью оборотень уверенно зашагал дальше, углубляясь в темные, дурно пахнущие подворотни, надеясь, что у старой мамочки Джо не сменилось место работы.
Дела у Джонатино Аллиери действительно шли не плохо. За пошедший год ее скромная лачуга выросла в полноценный бордель, где работала не пара рабынь, а уже вполне свободные и своенравные шлюхи.
Как и ожидалось, память старушку Джо не подводила. Охрана, стоящая у дверей пропустила его без лишних спросов, а сама Джонатино даже снизошла до того, чтобы лично встретить в холле.
— Кого я вижу? Неужели это Май собственной персоной? — закудахтала эта дородная тетка, походкой бывалой соблазнительницы приближаясь к Маю. Мадам Джонатино была действительно запоминающейся наружности: высокая, как и все жительницы далекого запада, с ведовскими, пронзительно-зелеными глазами и копной густых иссиня-черных волос, свободно ниспадавших до самого пола. Особой же ее гордостью был пышный бюст, который выгодно подчеркивало развратное, полупрозрачное платье. Увидев его Май, машинально подметил, что за год оно абсолютно не изменилось, а потому должного эффекта у него не вызвало.
— Я вот думаю, чего в тебе все же больше, Джонатино: бережливости или скупердяйства? — улыбнувшись, спросил Май, проходя. В нос ему тут же ударил удушающий флер заморских духов, и дорогих наркотиков. От этой устрашающей смеси захотелось звонко чихнуть, но Май мужественно подавил этот порыв.
— Годы проходят, а ты остаешься все такой же свиньей! — воскликнула Джо, всплеснув руками. Впрочем, женщиной она была необидчивой: — Тебя давно не было, Май! Неужели нашел себе все-таки пассию?
Оборотень тут же нахмурился, вызвав обидный смешок Джонатино.
— Я уезжал на родину. А теперь вернулся, — ответил он.
— Вот, значит, как… — отсмеявшись, мамочка Джо подошла к стойке, прикуривая изящную трубку. — И как там, на родине?
— Не важно, я пришел сюда не разговаривать, — холодно отрезал Май, подходя и вываливая женщине найденные монеты. — Приведи мне кого-нибудь… Любую.
Мамочка Джо тут же деловито пересчитала монеты и фыркнула, выдохнув в лицо Мая струйку сизоватого дыма.
— За такие деньги я могу предложить разве что стопочку дешевого самогона, — хмыкнула она. — Сейчас уже не те расценки, Май. Шлюхам тоже жить на что-то надо, сам понимаешь…
— Помнится, ранее за такую сумму я мог взять у тебя любую девушку, — рыкнул он тихо.
— Ранее ты был не последним человек в Северном Квартале, — пожала плечами женщина. — Теперь ты просто забулдыга, пытающийся качать права. Но прости, Май. Власти у тебя тут больше нет, а значит, я не обязана ублажать тебя за эти копейки. Либо плати толком, либо выметайся вон и не испытывай мое терпение.
Оборотень готов был зарычать от злости и бессилия, но Джонатино была в своем праве отказать неугодному клиенту.