Манул (СИ)

От яростного напора своей спутницы Май слегка растерялся, оглушительно чихнув.
— Эй, не заболел ли ты часом, а? — Солоха мгновенно сменила гнев на милость, озабоченно захлопав глазами. Прищурившись, она подступилась ближе, попытавшись коснуться лба своего спутника.
Оборотень отпрянул, зашипев. Такой простой жест вызвал в его душе целую бурю противоречивых эмоций, заставив сердце биться чаще.
— Эй, ты чего? — Солоха, не заподозрив ничего дурного, насупилась, недовольно топнув ногой. — А ну ходь сюда, у тебя кажется жар…
— Нет у меня никакого жара, — возразил вяло манул, отступая. Внутренний зверь повел себя неадекватно, словно бы взбунтовавшись против хозяина. Казалось, он выл, тоскливо царапая когтями взволнованную душу.
— А я говорю, не ерепенься, дурка! — возразила девушка, наступая неумолимо и беспощадно. — Гляди, на тебе же лица нет!
— Нет у меня жара, ясно! — рявкнул рассерженно оборотень, подойдя вплотную к кровати. — Нечего там смотреть! Со мной все в порядке!
— Нет, ну это же надо быть таким упрямым? — Солоха покраснела, затрепетав от еле сдерживаемого гнева. Стремительно преодолев разделяющее их расстояние, она уверенно встала перед Маем. — Я же как лучше хочу… Ну!
Май прикрыл глаза, сжав руки в кулаки. Может, он и вправду заболел? Верно, он явно болен. А иначе чего бы это его чувства так обострились? С чего бы это его сердце так бешено заколотилось, стоило только Солохе подойди? С чего бы ему вдруг столь сосредоточенно вслушиваться в ее дыхание, улавливать ее запах…
— Отстань, — отвернулся оборотень.
— Я сейчас тебе как отстану! Как отст…
Завершить тираду Май Солохе не дал. Махнув рукой на последствия, он впился в губы девушки злым поцелуем. Уж если его словесные доводы ее не успокоят, то шоковая терапия точно усмирит, причем надолго.
Солоха замерла, явно не ожидая такого поворота событий. Маю оставалось только усмехнуться мысленно. Вот сейчас она оклемается и как задаст ему трепку!
И тем неожиданнее для оборотня стал неуверенный, неумелый, но все же ответный поцелуй его спутницы.
Май был готов провалиться в бездну со стыда, машинально приобнимая девушку. Чернобоже, что он делает? Почему не пытается отстраниться, а наоборот все ближе и ближе привлекает ее к себе? И отчего так сладостно в груди?
Вкус ее губ отдает бескрайним полем пшеницы, запах напоминает букет полевых трав, заставляя забыться, напоминая о лете. Секундная близость сильнее действительности, сильнее испуганно удравшего куда подальше сознания.
В реальность заставляет вернуться громогласный рокот грома, от которого задрожали не только окна, но и пол под ногами.
Май хмурится, отводя взгляд. Солоха спешит отстраниться, прикрывая ладонью губы. Она и сама не находит слов, чтобы что-то сказать.
— П-прости… — шепчет Май, обессилено падая на кровать. В последний момент он все-таки понимает — Солоха была права. Кажется, он действительно заболел.
***
К наступлению ночи стихия слегка поутихла. Гроза ушла куда-то за Пресное Море, оставив после вяло накрапывающий дождик. Тьма медленно выползала из-за каждого переулочка, стелясь по мостовым Белграда, заглядывая пытливо в окна простых горожан и пугая до икоты запоздалых путников. Впрочем, таковых было не много. Слухи о загадочных убийствах распространились быстро, и с наступлением темноты даже самые отпетые бандиты предпочли отсиживаться по домам.
Хотели остаться и стражники, ответственные за патрулирование в этот день. Но поступивший новый приказ вкупе с отрядом из цеха охотников красноречиво дал понять, что поблажек более не будет и придется все-таки заниматься охраной вверенной территории.
Более всех возмущался бывший приближенный господина Ульса — Малек. Со смертью своего патрона его статус заметно понизился и теперь он, как и подобает порядочному командиру, возглавлял свой отряд на очередном патруле в Северном Квартале.
Даже дождь не стал уважительной причиной для нового начальника городской стражи. Верный ставленник диргинаала, отпрыск знатного рода западных миссионеров господин Альсарт дал ясно понять, что более поблажек не будет, а потому Малеку пришлось идти.
 
Вспоминая холеное, интеллигентное лицо этого сопляка, Малек мог только бессильно кулаки сжимать от ярости и желания заехать прямо по лощеному личику господина начальника городской стражи.
Задумавшись о новом командире, Малек не заметил ямы на дороге, споткнувшись и полетев в грязь. Его отряд, знакомый с невероятно вспыльчивым характером командира лишь тактично отводил глаза. А вот новобранцы в лице парочки совсем юных охотников из цеха не удержались от обидных смешков. Они очень сильно задели себялюбие бывшего приближенного.
Бывший приближенный господина Ульса поднялся, отряхнув грязь с плаща, резко подойдя к новобранцам.
— Чего смеемся? Что-то смешное увидели? — спросил он, как бы невзначай положив руку на рукоятку своей шашки.
— Нет, совсем нет, — хором ответили мальчишки стушевавшись. Намеки они понимали быстро, за что заслужили прощение.
Малек благодушно усмехнулся отходя. И что за идиотов им выделил цех? Это ведь еще даже не охотники, а только подмастерья! Без оружия, без доспехов и наверняка без благословения Ирриилова. Один смех, да и только.
— Пошли, — буркнул Малек, вышагивая вперед.
Улицы Северного Квартала утопали во тьме, мерно дребезжал по крышам старых развалин дождь, шаркали ногами юнцы из цеха время от времени перекидываясь друг с другом тихими фразами. Малек их не слушал, недовольно вышагивая впереди. С такими помощничками ему и врагов не надо. Неужели в цехе их даже ходить бесшумно не научили?
Малековы размышления об образовании в цехе прервал новый звук. Он походил на тихий шорох, практически не отличаясь от монотонного шепота дождя. Но опытное ухо Малека было сложно провести.
Стражник остановился, напряженно вглядываясь в темноту, подавая знак группе остановиться. Приказ выполнили все. Остановились даже новобранцы-охотники, оглядываясь по сторонам.
Звук не повторился, но Малек не спешил уходить, замерев на месте. Казалось, он и вовсе сросся с землей, напряженно вслушиваясь в окружающие звуки. И его ожидания не оказались напрасными. Звук повторился вновь, и на этот раз гораздо отчетливее. Не успел Малек и слова сказать, как на него сверху обрушилось что-то большое, вдавив Малека в землю.
Мужчина застонал, почувствовав, как хрустнули кости под весом неизвестной громадины.
 — Спасите! — заорал он, встретившись взглядом с тем, что выскочило на него из тьмы. Горящие пламенем бездны глаза монстра повалившего его навзничь оказались последними, что суждено было увидеть Малеку в этой жизни…
Монстр не стал медлить, одним ударом лапы вспоров доспехи Малека и пустив стражнику кишки. Стоящие подле своего командира стражники, онемев от ужаса даже не подумали браться за оружие, выбрав позорное, но спасительное бегство. Молодые охотники же храбрились до последнего, обнажив свои тренировочные мечи.
Монстр только расхохотался от такой преданности своему делу, неспешно двинувшись на этих горе-защитников. Хоть и юные, они были отмечены особым даром, и пахли очень соблазнительно. Отпускать их живыми было бы просто моветоном.
Один из мальчишек, видимо старший в группе выступил вперед. Его взгляд и постановка выдавали явно благородное происхождение, а еще кое-какой опыт. Замахнувшись мечом, он без страха побежал вперед, в объятия неминуемой гибели.
Монстр не стал играть с ним, одним ударом сломав жалкую подделку под освященный клеймор. Вторым ударом он повалил мальца навзничь, раздавив лапой его грудную клетку.
Юноша заорал отчаянно, судорожно махая руками в воздухе. Монстр зажмурился от удовольствия. На мгновение ему даже показалось, что гнетущая пустота в его груди вновь наполнилась. Однако эйфории не долго суждено было оплетать своими сетями монстра. Вместе с последним вздохом убитого она сошла на нет.
Монстр оглянулся, схватившись лапой за грудь. Боль пронзила его тело. Дикая, неукротимая она терзала остатки его души, вынуждая действовать. Только чужым страданием можно было заглушить эту жажду. И монстр был готов принести на алтарь не одну людскую жизнь, чтобы унять болезненный голос своего безумия.