Академия. Невеста мага (СИ)

Только, мол, выполни часть уговора и к первому мешку золота получишь второй.
Йонни яростно поскрёб голую грудь, покрытую ритуальными татуировками. Оглядел поредевший отряд. Совсем недавно одно упоминание имени Джифареда вызывало в людских сердцах первобытный страх; сейчас же они — не более, чем наёмная шайка, коих на севере больше чем лесной нечисти в чащах.
А еще это задание!
Он предупреждал — это плохо кончится. Уговаривал вернуть магу кольцо. Его не послушали и в итоге увязли…
В сумеречной дымке раздался хруст. Острый слух зверя тот час выбросил из мыслей; покрытое густой шерстью тело напряглось. К костру выступил снежный волк. Один. Хотя в столицу уходило шестеро.
— Докладывай. — Повелел Йонни.
Разум опалил мысленный поток ответившего соплеменника:
— «Твой брат убит. Темный маг разоблачён и брошен в темницу».
— Когда? Кем?
— «В прошлое новолуние. Эльфийскими стражниками».
— Что с принцессой?
— «Не пострадала».
Человек-волк вскочил и пнул первого, до кого дотянулся босой ступней, а именно подростка мирно грызшего кость у костра. Парнишка взвыл, схватился за ушибленное место и отполз в темноту.
— «Сделка расторгнута, — проследив за несчастным, рискнул продолжить доносчик. — Прикажешь возвращаться?»
— Со временем, — рявкнул Йонни. — А пока собери лучших воинов и отошли обратно. Пусть принесут голову человечки.
— «Время упущено. В городе ее нет. Но, судя по редким обрывочным запахам, она все еще в пределах княжества».
— Не мне вас учить, выследите!
— «Это непросто. Девушку по-прежнему прикрывает эльфийская завеса невидимости…».
— Плевать! Я не успокоюсь, пока смерть брата не будет отомщена!
— «Что прикажешь, господин?»
— Переверните небо и землю, загляните в каждый дом, но разыщите мерзавку!
Осознав, что с новым вожаком лучше не спорить (а то можно и схлопотать), зверь попятился, склоняя морду:
— «Да, господин. Мы бросим на поиски всех взрослых и щенков. А когда найдем, ты прольешь ее кровь».
  
10.3
 
— Конечная, леди!
Дверца распахнулась, и до самого горизонта раскинулось снежное поле, залитое алыми закатными лучами.
Я огляделась и неохотно выползла на мороз, подтягивая сумку, но и шага ступить не успела — провалилась в сугроб. Попыталась выбраться, но вместо этого снова увязла по колено. Плюнув сопротивляться, села на снег и потерла глаза рукавицами.
Слева чернела зубчатая стена пограничной крепости, усыпанная горящими через один факелами. Оттуда доносились приглушенные мужские голоса и звон оружия. Справа — уже упомянутое поле, за которое опускался солнечный диск.
А где люди, куда податься?
— Деревня в той стороне, — махнул кучер на белеющий вдалеке сосновый лес.
Присмотрелась и обмерла: до него же больше часа идти! Да и деревни там, что-то не видно.
Извозчика мои страхи не волновали. Стегнув лошадей плеткой, он сорвался в обратный путь. К слову, только сейчас разобралась, как все это время мы ехали по нерасчищенным трактам. Оказалось, дело в заклинании левитации. Колеса (и лошадиные копыта) мчали не по самой земле, а словно бы легонько над ней парили, прочно касаясь дороги лишь во время остановок и высадки пассажиров.
Проводив грустными глазами улетающий транспорт, подышала на руки и поплелась в указанном мужчиной направлении. Сначала пёрла по полю, едва ворочая ногами, уходившими в снег по щиколотку, волоча за собой вещи и шипя сквозь зубы из-за того что поклажа слишком тяжела. Потом добрела до опушки и отсюда увидела домики на дальней поляне.
Около сорока дворов. Может, где еще за деревьями притаились, я не заметила.
Смахнула пот, глотнула морозного воздуха и двинулась через лес. Вот только с каждым новым шагом по бурелому, силы начали оставлять.
Я едва ли справлялась с нахлынувшими от переутомления и не понимая: «что вообще тут делаю?» эмоциями. Пыталась обуздать сжимавшие горло спазмы; в пустую. Сердце в груди ныло от боли. Холод, царивший в душе, не уступал стуже, окутавшей землю и небо.
 
Словом, в деревню я вползла на дрожащих от усталости ногах. Пошла по более-менее расчищенной дороге, вдоль которой тянулись утопавшие в сугробах бревенчатые избы, и где-то на середине споткнулась и рухнула в снег.
Всё, больше не могу.
Со всех сторон гудели сосновые макушки. Воздух серебрился кристалликами льда. Быстро смеркалось.
Если и дальше буду так лежать, окончательно замёрзну.
Хорошо — не замёрзну. В последнее время я все сильнее ощущала под кожей «бег» эльфийского Огня. Временами сильный, до жжения и острого покалывания. Временами слабый, словно нежное прикосновение теплого бархата. С утра магия не подавала признаков жизни; зато стоило покинуть карету и очутиться на холоде, вдруг «зашевелилась», растеклась по венам и принялась меня обогревать.
Безумно приятно.
Нащупав последние силы, села и тут же вздрогнула от истошного лая из ближайшего двора. Следом залаяли соседние псы. Через минуту деревню охватил заливистый гомон. Чудесно, Диана, переполошила всех собак.
Неожиданно сбоку скрипнула калитка. Раздался вопрос:
— Кто там? Отзовись.
Недолго думая, сделала:
— Я.
Спросивший явно не ожидал услышать пискливый девичий голосок и ненадолго затих.
— Зачем пожаловала?
И правда, зачем? Сбегая из Мистириана, толком не соображала, что делаю. Просто чувствовала — надо уехать, желательно в глушь. И вот я здесь. Сижу на дороге, хлопаю глазами и не знаю, что ответить. Хотя, стойте! Конечно, знаю.
— Травницу ищу.
— А… — с настороженного голос потеплел до понимающего. — Ты, верно, к госпоже Нордике? Ее дом на северной окраине. Большой, с зелеными ставнями и без забора. Заметишь.
Где у них север, не имела ни малейшего представления, просто поблагодарила и мелкими шажками побрела, подтягивая сумку.
Схожая с описаниями изба разыскалась минут через десять. Она действительно была последней по счёту. Фасад смотрел на широкую деревенскую улицу ухоженным двориком с расчищенной дорожкой и заметенными клумбами. Задняя часть, напротив, была будто впечатана в непролазную чащу, росшую за домом, отчего на крышу нависали разлапистые ветви, издали походившие на костлявые пальцы злобного великана.
Собаки не было, (как и ограды) и обрадованная удачей, я поспешила к двери, но тут же натолкнулась на незримый магический заслон. Заколыхавшись зеленовато-серебристым, он мягко меня оттолкнул и исчез.
Ого, не ожидала.
Обошла дом кругом, надеясь отыскать лазейку, но везде натыкалась на защиту, усиливающуюся с каждой новой попыткой прорваться. Было очень ветрено, и докричаться до хозяйки я бы, по любому, не смогла. Потому, сделав очередной бесполезный круг, присела на торчащий из-под снега пенёк и, подперев подбородок, принялась разглядывать вьющиеся по заиндевевшим брёвнам морозные узоры…
— Ты к кому?
От прозвучавшего сверху голоса я изумленно вскочила. Вот только перед взором почему-то было темно, плавали снежные хлопья, в окнах горел свет. Вскоре проявились очертания женщины, хмурого неба в вышине, а еще почувствовался сильный мороз.
Я что, задремала?
— Да, — подтвердила хозяйка дома. — Ты не ответила.
Худенькая. Лицо в глубоких морщинах. Внимательные черные глаза глядели в упор и в них будто бы закручивались снежные вихри. Одета просто: в тулуп, валенки и пуховый платок. Слева, на уровне бедра, висело ведро с водой; у правого плеча, слегка подрагивая, как если б хотела улизнуть, сама по себе витала вязанка хвороста.
Пожив в Академии магии, всякого повидала, но одушевленные предметы быта произвели на меня сильное впечатление.
 
— К вам, — пролепетала.
— Пойдем, коли так, — позвала женщина.
Просторные сени привели в не менее просторную кухню, больше походившую на лавку с овощами и травами. Тут и там корзины с грибами и ягодами, вязанки сушеных плодов и растений. Куда ни глянь — колдовские книги да артефакты, назначения которых я даже смутно не представляла. Еще большие и маленькие котлы для варки разнообразных зелий и снадобий.