Множественные сны Эльфины Рейн (СИ)

Возможно, это был какой-то намек, но Фауст его не распознал.
Не дождавшись ответа, Эльфина придвинула к нему макарун, судя по всему, со вкусом соленой карамели. В этот раз она не улыбалась, а смотрела внимательно, серьезно:
– Это ты тоже должен съесть.
– Это?
– Так надо.
– Там паразит сознания? – догадался он, а от былой лености не осталось и следа. Само слово «паразит» напрягло, заставило собраться и проснуться. Все эти штучки материалистов мало того, что были противными, так еще славились непредсказуемостью. А паразиты, насколько знал Фауст, могли запросто лишить человека личности, разума. Паразит делает то, что прикажет хозяин, а хозяин здесь… очевидно, это Паук. То есть, подозреваемый Фауста, к которому он собирался подобраться.
Эльфина пожала тощими плечами:
– Тебе ведь нужны документы. Считай это платой.
– Я уже заплатил.
– И в твоих руках находится будущее, – девушка выразительно кивнула на пирожное с начинкой. – Приятного аппетита.
– Обязательно делать это прямо сейчас? Можно… подумать?
– Подумай. Времени у тебя… скажем, до пятницы.
После появления на столе паразита, Фаусту расхотелось есть, но он впихнул в себя проклятый круассан и запил все кофе. И думал он уже не о прошедшей ночи и о том, как все получилось, а о решении, которое придется принять. Он видел, что уговаривать Эльфину бесполезно, она просто пошлет его подальше. И это в лучшем случае, девушка она непредсказуемая. Тогда… придется рискнуть?
Фаусту еще не приходилось иметь дел с паразитами, он о них только слышал. Но Шарль ведь жив и здоров? Другим человеком не стал. Хотя непонятно, был ли там паразит… Фауст точно видел Эльфину в Фише, но что она сделала? Гадать можно долго, исход от этого не изменится.
– Я согласен, – сказал он и проглотил пирожное. Отвратительно сладкое, между прочим. Фауст вообще не понимал, что все находят в этих мелких недопеченьях.
Улыбка вернулась на лицо Эльфины:
– Хорошо, – ответила девушка. – Ты правильно поступил. В порядке информации: я могла все сделать без предупреждения, ты бы ничего не узнал и не почувствовал. Считай этот жест предложением дружбы.
– Очень… мило с твоей стороны.
– Знаю. Так… вернемся к тому, с чего начали?
Начали?!
Фауст быстро встал:
– Спасибо за завтрак, но я должен вернуться к себе, – прозвучало резко, парень мысленно вздохнул: ну не умел он ловко обходить все преграды в общении, он вообще любил прямоту. – Я не… просто надо отдохнуть, подумать обо всем.
– О чем ты собрался думать? – Эльфина явно не собиралась идти ему навстречу.
– О паразите сознания.
– Зачем о нем думать?
– Уговорила, о нем думать не буду, а просто посплю.
– Днем? – она выразительно закатила глаза: – Ладно, я тебя поняла, бедный уставший мальчик. Кстати… у меня есть гипнотин, мы могли бы… немного расширить сексуальный опыт, заодно и телу дать отдохнуть.
– Предлагаешь заняться сексом в подсознании?
– Говорят, это весело. Можно экспериментировать так, как в реальности ни за что не получится из-за физических ограничений. А фантазия позволяет многое, например, использовать щупальца. Это очень сильно разбавляет приевшуюся серость жизни.
Фауст просто надеялся, что она прикалывается.
– Ни разу не пробовал, – серьезно ответил он, – но, пожалуй… если хочешь, вечером можем обговорить такой вариант. Хотя реальность мне не успела наскучить, не назвал бы ее… серой. А для тебя… – он правда не хотел задавать этот вопрос, оно само как-то вырвалось: – А для тебя она была серой? Сегодня ночью?
Эльфина задумчиво уставилась на белые горные вершины:
– Да нет, все было неплохо.
Прозвучало неубедительно, но на всякий случай лучше не уточнять, самооценка целее будет. Фауст уже собрался прощаться и бежать домой, как Эльфина повернулась к нему и с улыбкой спросила:
– Ты сказал, что Генри Кавендиш – твой друг. Вы правда друзья?
– Правда.
– Хорошо. Тогда вечером можешь привести его, он вроде ничего. Раз ты любишь реальность, то и ее можно разнообразить… реальным путем, – и, пока Фауст переваривал очередную порцию странной информации и раздумывал, кроется ли здесь недоступный для него юмор, или Эльфина Рейн только что предложила групповой секс, девушка подхватила со стола тарелку с остатками круассанов и скрылась в комнате.
 
Фауст так и ушел со множеством вопросов в голове.
У себя быстро разделся, принял душ и завалился спать, решив, что юморные секс-головоломки лучше оставить на потом. Но солнце нагло заглядывало в комнату, мешая уснуть, а странный диалог то и дело прокручивался в голове. Во-первых, секс с гипнотином – это для стариков, которым только и остается, что воображать себя молодыми и полными сил. Ладно, не только для стариков, а еще, пожалуй, для извращенцев с тентаклями. Во-вторых, Фаусту ни разу не приходило в голову, что это может быть чем-то бо́льшим, потому что ему правда хватало реальности! И в-третьих… привести Генри?! Эльфина Рейн чокнутая извращенка! Либо особа с очень странным юмором, что ничуть не лучше.
Фауст и сам не понимал, как попал в этот безумный водоворот. Он так и уснул, ничего не понимая и жалея о паразите внутри него. Возможно, стоило отказаться, возможно, решение было преждевременным и порывистым. Возможно, он влез в ситуацию намного более глупую, чем те, в которых побывал сам Шарль де Крюссоль, знаменитый дикими выходками.
Именно Шарль и разбудил Фауста, завалился к нему вечером и сдернул одеяло:
– Вот так спящая красавица! – хмыкнул он, наслаждаясь дезориентацией друга. – Повеселился вчера, да? А я видел, с кем ты уходил из «Ледяного» … ох и глупое это решение, друг. Между прочим, я кричал тебе: «Остановись!», но ты не услышал или проигнорировал. А бежать следом я счел излишним, потому что иногда стоит позволять людям совершать ошибки, получать бесценный опыт. Это как ты позволил мне съесть бумажную салфетку в прошлом году.
– Который час? – сонно пробормотал Фауст.
– Часов семь уже. Рад, что ты живой, но готовься к длительной обороне.
– О чем ты говоришь?
– Об Эльфине Рейн. Видишь ли… сегодня я виделся с Эрихом, который фон Регенсберг, и поведал он мне чудную историю о девушке, что подожгла его одеяло и строчила записки о любви кровью. А также установила отслеживающую программу на телефон, писала ему с десятка разных аккаунтов, а однажды заглянула в окно. И это при том, что Эрих на пятом этаже жил. Думаю, пару кирпичей он отложил… да любой бы отложил на его месте, осуждать тут нечего.
– Это Эрих рассказал?
– Ага. Прикинь, как она его достала, раз суровый наш молчун выдал столько информации? В общем, готовься, – Шарль похлопал Фауста по плечу и улыбнулся, уж очень его забавляла ситуация, в которую попал друг.
– Бред какой-то, – отказывался верить Фауст. – Она же Эльфина Рейн…
– Она может все, редкий талант, бла-бла-бла. Но так бывает, друг: талантливые люди часто рождаются психами. Ван Гог, Бетховен, По, Гитлер… но с Эльфиной этой нехорошо вышло, мы сами не подстраховались. Лично я во всем виню Эриха, мог бы хоть раз обмолвиться о преследовании.
– Я уверен, это все недоразумение…
– Скажи это сгоревшему одеялу Эриха и его изрядно потрепанной нервной системе, – глядя на несчастного Фауста, Шарль решил сбавить обороты: – Ладно ты, прорвемся. Я буду рядом, если что, запрем ее в сторожке на зиму, глядишь, отойдет. Хотя там весеннее обострение начнется… ничего, прорвемся. Друзья познаются в беде, друг.
Фауст глянул на приятеля с подозрением:
– Вот только не надо действовать за моей спиной. Это понятно?
– В этот раз все будет с твоего разрешения, обещаю. Но… может, забьемся? Как быстро ты прибежишь ко мне, спасаясь от чокнутой девицы? Моя ставка… ладно, ты крепкий орешек, даю тебе три дня.
Фауст припомнил утренний разговор и мысленно уже сдался.
  
ЧАСТЬ 3. СНЫ ЛЮБИТЕЛЯ ЧАСТНОГО СЫСКА ФАУСТИНО ДЕ ВЕЛАСКО
   
ГЛАВА 16
 
К концу недели Эль с прискорбием поняла: все это время Фаустино от нее банально скрывался и его «учебные авралы» на самом деле были пустыми отговорками. Что понятно сразу, если подумать… но похоже, вместе с высоким либидо Эль накрыло фантастической наивностью. Он ведь верила, ждала. Сидела у окна, попивая какао, любовалась горными закатами и ждала.