В гостях у сказки 1 (СИ)

— Системе? — удивился я. — Может, коммуникатору?
— Связь — лишь одна из функций, — недовольно отмахнулась рыжая. — Не перебивай.
— Стой, что значит «одна из функций»? А остальные какие?!
— Программно-вычислительные, управляющие, контрольные… — страдальчески закатила глаза Хьюга. — Функционал персонального компьютера, если упрощая.
Она чиркнула пальцами правой руки по предплечью левой, и над её запястьем нарисовалась голограмма сенсорной клавиатуры.
— Интерфейс…
Ещё движение — к клавиатуре добавилась сфера голоэкрана размером с баскетбольный мяч.
— Визуальное представление…
Я, как завороженный, следил за небрежно-отточенными жестами туманницы, демонстрирующей чудеса технологий. Шамана, однако!
— …Всё это, как ты понимаешь, лишь имитация. Мне подобные костыли не нужны.
— И что, всё вот это у меня будет?! — неверяще протянул я.
— Всё вот это, — передразнила рыжая, — у тебя уже есть. Осталось алгоритмы активации в память записать. Поэтому сейчас будешь повторять движения по схемам.
— Как? Я же левой руки не чувствую. Болит, но не двигается.
— И не будет. Сейчас сформирована только базовая структура. Для реиннервации нервных окончаний необходимы управляющие импульсы.
— Э-ээ?
— Упражнения, — снова закатила глаза Хьюга. — Просто моделируй в сознании необходимые действия.
Н-да? Я в сомнении покосился на жутковато выглядевшую в данный момент конечность… Ладно, попробуем. Итак, мысленно поворачиваем ладонь, сгибаем паль…
— Уй, мля-я! — в районе локтевого сустава полыхнуло огнём и одновременно с этим всю левую руку дёрнуло током, словно я за оголённый провод ухватился. Больно, блин.
Внимательно наблюдавшая за мной Хьюга удовлетворённо кивнула:
— Эффект обратной связи. Продолжай по схеме.
— И сколько продолжать?
— До полного восстановления подвижности.
— Твою ж… — мысленно попробовав сжать руку в кулак, я едва не взвыл от полноты ощущений. — Это что, всегда так будет?!
— Нет, по мере восстановления нервных окончаний неприятные ощущения исчезнут. Продолжай.
— Ы-ыы!
— Каждое движение необходимо повторить три тысячи раз, для записи условного рефлекса.
— Мля-аа!
— Эмоциональные выбросы бессмысленны.
Дальше начался ад. Демонстрация движения Хьюгой, моё мысленное повторение, пару минут на то, чтобы прийти в себя… И так раз за разом.
В итоге, через пару бесконечно долгих часов я просто вырубился. Не знаю на сколько. Но едва открыв глаза, обнаружил входящую в палату рыжую, которая как ни в чём не бывало устроилась на табурете и взмахом руки активировала голограмму.
— Продолжай.
Снова демонстрация, мысленный повтор, пару минут отдышаться… Снова. И снова. И снова. Будь я один — уже после первой «тренировки» послал бы в зад эти упражнения, успокоив себя малодушным «само как-нибудь срастётся», но присутствие Хьюги и её бесстрастное «продолжай» заставляло сжимать зубы до хруста… и повторять. Раз за разом. Час, день, сутки… в конце концов разум впал в какое-то сумеречное состояние, ужав окружающий мир до голограммы с векторами движений и бубнящего подсказки голоса туманницы.
Так что когда спустя целую вечность вместо рыжей вивисекторши ко мне в палату нагрянула аватара Акаси, я пару минут тупо таращился на ремонтницу в попытках сообразить: это кто вообще?
— Акаси?!
— Ага, — радостно кивнула та.
— А где…
— Хьюга завтра зайдёт.
— Почему завтра?!
Вместо ответа ремонтница бестрепетно ухватила меня за левую руку и принялась её сосредоточено рассматривать, сгибая пальцы и прощупывая кости.
— Болевые ощущения есть?
— Болевые? — я в недоумении сдвинул брови, прислушиваясь к организму… — Нет.
И тут же испуганно сел на кровати, борясь с головокружением и накатывающей паникой.
— Не болит! Чёрт! Совсем не чувствую!
— А чего кричишь тогда?
— Как чего?! — в ужасе заорал я. — Не болит же! Не получилось!
— Что не получилось? — удивилась Акаси. — Вот она, твоя конечность…
Ремонтница с довольной улыбкой продемонстрировала мне мою же руку — совершенно нормальную, светло-розовую, с обычной фактурой человеческой кожи.
  
— Как родная, даже папиллярные узоры соответствуют.
— А-аа… э-ээ… а почему не болит?!
— Хм… — в пальцах Акаси возникла иголка, через мгновенье вонзившаяся мне в запястье.
— Уй-й-ля! — взвыл я, пытаясь вырвать многострадальную конечность из рук мучительницы.
Тщетно, разумеется, — мучительница лишь снова расплылась в улыбке, явно довольная результатом.
— Ну вот, а говоришь — не болит.
— Уже не говорю!
— То-то! — похлопав меня по безвольно болтающейся кисти, Акаси многозначительно воздела палец. — Фирма веников не вяжет…
— Фирма делает гробы, — мрачно закончил я. — Пусти уже, хватит измываться!
Ремонтница в ответ запрокинула голову, патетически пожаловавшись куда-то в потолок:
— Вот что за люди! Стараешься для них, ночей не спишь…
— Акаси!
— Ладно, ладно, потерпи ещё шестнадцать секунд, сканирование закончу.
Правда, терпеть пришлось не секунды, а минуты. Закончив сканирование, ремонтница, не обращая внимания на мои возмущённые вопли, соскоблила несколько микрочастиц кожи, взяла пробу крови, отрезала кусочек ногтя… в общем, оторвалась по полной.
Закончив, наконец, издеваться, уложила мне руку вдоль тела, полюбовалась получившейся композицией, упаковала безжалостно вырванные из моего организма кровоточащие куски в прозрачные контейнеры и, посмотрев их на просвет, снисходительно кивнула:
— Жалуйся.
— Тут не жаловаться, тут материться хочется, — зло прошипел я.
— Неконструктивно, — зевнула Акаси, изображая на лице скуку.
Вот же… эксцентричная девушка. Хорошо, вопрос по существу:
— Ты говоришь, что всё нормально, но почему я тогда руки до сих пор не чувствую?
— Хм? — в пальцах ремонтницы снова сверкнула иголка.
— Стой!!! — взвыл я.
— Уж и пошутить нельзя, — фыркнула та ехидно.
— Ты… ты… — цензурных слов просто не находилось, поэтому я тупо разевал рот, как выброшенная на берег рыба.
— Всё, всё, посмеялись и будет, — помахала ремонтница, отдав контейнеры с образцами подбежавшему боту.
Ага, мы повеселились… Кто эти «мы»? Мне вот почему-то нифига не весело.
— Я и не смеялся, — буркнул я, немного успокаиваясь.
— Зато злился, — неожиданно серьёзно заметила Акаси.
— Так ты нарочно надо мной измывалась?!
— Ага.
— Зачем?!
— Монотонность выполняемых действий снижает нагрузку на когнитивные функции, погружая личность в пограничное состояние. Высвободившиеся ресурсы идут на повышение отдельного набора физических параметров.
Я подумал. Потряс головой. Ещё подумал…
— Акаси, а то же самое по-русски?
Ремонтница тяжело вздохнула, наградив меня усталым взглядом.
— Человек, непрерывно выполняющий один и тот же простой набор действий, впадает в транс. Начинает функционировать в автоматическом режиме. И для вывода требуется слом выработанной поведенческой «программы».
— Ты хочешь сказать, что Хьюга нарочно меня в транс загнала монотонностью этих упражнений?
— Конечно!
— Но зачем?!
— В автоматическом режиме у человека значительно повышается болевой порог и снижается общий расход энергии.
А, ну да, не зря же всяких ходоков самогипнозу учат. И они потом чешут сутки напролёт без сна и усталости.
— Ну вы и затейницы, — не зная, что ещё сказать, выдохнул я.
Акаси смутилась, потёрла бровь, повиляла взглядом… наконец, нехотя призналась, что идею с трансом подала Макие. Мол, с ней именно так в своё время работали для ускорения процесса обучения, поэтому базовые алгоритмы она знает отлично.
Это что, долбаные учёные над ребёнком так же издевались?! Вот… ур-роды!
— А что, без транса нельзя было? — уже чисто из принципа проворчал я.
— Можно, — кивнула Акаси. — Семь месяцев только на первичное формирование, с вероятностью отторжения в сорок два процента.