Азовский гамбит (СИ)

Кто-то отыскал и приволок Федору еще два почти полных колчана стрел, ясно давая понять, что все ждут повторения чудесной стрельбы. И Панин не подвел. Понимая, что особо командовать тут незачем, ведь бой, по сути, превратился в череду отдельных схваток, он начал стрелять, поражая врагов и на стене, и во рву. Противники, заметив и оценив по достоинству угрозу, исходящую от «шайтан-гяура» принялись со всех сторон стрелять по нему, до тех пор пока один особо удачливый стрелок не угодил свинцовой пулей Панину в голову, повредив крепкий рейтарский шлем и на некоторое время оглушив Федю. Его бойцы тут же оттащили командира внутрь башни. Откуда рядом взялся Попел, Панин так и не понял. Чех был весь в копоти и крови, его кираса несла на себе следы ударов. Слух начал возвращаться к лучнику.
Лекарь властно отодвинул охотников в сторону и скомандовал им:
– Идите и сражайтесь, я справлюсь сам!
Те не посмели возразить.
– Сейчас я сниму шлем, и мы посмотрим рану. Осторожно!
Оглядев голову Панина, лекарь довольно прищелкнул языком:
– Клянусь святым Вацлавом, все просто отлично, герр оберст! Череп цел! А значит, и беспокоиться не о чем. Сейчас я наложу повязку, затворю кровь, и все будет отлично!
– Скорее, господин доктор. Мне надо вернуться к своим солдатам!
– Это как будет угодно вашей милости. Лучше бы конечно пойти в лазарет и отлежаться несколько дней. Нет?
Панин лишь гневно посмотрел на врача.
– Тогда возьмите мой шлем, иначе я вас не отпущу! – Вынес окончательный вердикт Попел.
– А как же ты, лекарь?
– Я сыщу себе другой, вон сколько навалили тут вояк, а многие из них экипированы на славу!
Осторожно водрузив на голову командира шлем, Вацек протянув руку, помог тому подняться.
– В глазах двоится. – Пожаловался Панин. Его качнуло из стороны в сторону.
– Сотрясение головы. Надо лежать. Покой. Не лезьте больше в драку, герр оберст, только отдавайте приказы вот хотя бы и отсюда, с башни.
– Пожалуй, так, – вынужден был согласиться Федя, которому все никак не удавалось совладать с неожиданно ослабевшим телом.
– Эй, вы, бездельники! – скомандовал нескольким подбежавшим охотникам Попел, – Будьте рядом с Паниным и защищайте его! Если что с оберстом случится, я с вас лично шкуры спущу, канальи! Громко ему говорить я запрещаю, слушайте его и передавайте остальным!
Отдав все необходимые по его мнению распоряжения, Попел оглянулся по сторонам, пытаясь разглядеть сквозь густую серую пелену потребное ему и, наконец, заметив подходящее тело, ловко пробился к нему на ходу точным коротким тычком пропоров острием шпаги горло кстати подвернувшегося янычара. Сдернув с головы мертвеца драгоценный шлем с надписью арабской вязью, он без колебаний водрузил его на себя и тут на него налетел очередной противник, с которым у них завязался молчаливый и яростный поединок.
Все это произошло столь стремительно, что Федор даже не успел задать давно мучавший его вопрос: «А собственно какого лешего доктор вообще делает на стене, когда ему было приказано сидеть в лазарете?»
Вацек и в самом деле поначалу вынужденный оставаться сторонним наблюдателем, быстро заскучал. Фатима или Нахат, снова куда-то исчезла. Раненых ему почему-то не несли. Солдаты его полка оставались в резерве и, рассевшись прямо на площади, мирно переговаривались, в то время как издали доносился неумолчный гул и грохот сражения.
Попел, предоставленный сам себе, в какой-то момент махнул на все рукой и быстро снарядившись, решил для начала просто сходить-посмотреть. Пройдя той же дорогой, что и Панин с двумя сотнями, он быстро оказался в самой гуще схватки.
Каким образом бой вынес его точно к полковнику Вацек и сам вряд ли смог объяснить, как и то, почему он не ушел прочь, исполнив свой долг. Ожесточение схватки мгновенно захватило его и, проколов очередного противника, он тут же схватился с новым, который ловко отбив острие шпаги в сторону сумел проскользнуть почти вплотную к чеху, чтобы дотянуться кривым кинжалом до его закованного в сталь тела.
 
Попел не стал медлить и, выхватив из-за пояса пистолет в упор выстрелил в пронырливого врага. Только он собрался отступить, чтобы перезарядить оружие, как на него из дыма вывалились сразу двое янычар. Вацлав отскочил в сторону, уходя под левую руку врага и в глубоком выпаде снизу вверх поразил того в подмышку. Острый клинок, пробив тело, вышел из спины над ключицей. Но пока Попел поднимался и вытягивал туго засевшее меж ребер лезвие, второй противник успел вплотную подобраться к нему и нанести яростный удар ятаганом по шее.
Все что осталось сделать бравому доктору – прикрыться все еще удерживаемым в левой руке пистолетом. Глухо лязгнула сталь о сталь, ствол разбитого пистоля ударил Попела по лицу, но вражеский клинок к счастью так и не добрался до цели. Чех, оттолкнувшись обеими ногами, как кошка отпрыгнул назад, но не сумел сохранить равновесие и, поскользнувшись на чьей-то так некстати пролитой крови, рухнул навзничь.
Турок, видя беспомощность противника, зло оскалившись, ринулся к нему, как степной беркут на зайца и вдруг голова его лопнула, как перезрелый арбуз. Вацек завороженно смотревший на несущий ему смерть ятаган, лишь едва вздрогнул, когда кровь османа брызнула ему на лицо. Из-за спины так жестоко убитого неприятеля возникла довольно скалящаяся рожа Ваньки Кистеня – бывалого разбойника, пришедшего в полк одним из первых и получившего прозвище в честь своего излюбленного вида оружия. Он протянул Попелу руку и, ухватив его за запястье, помог подняться на ноги.
– Держись крепче, господин лекарь, а то кто нас штопать будет? – крикнул ему Ванька весело и, раскрутив свое страшное оружие, ухнув, хлестанул очередного врага в плечо, круша и ломая кости.
– Декуи [57], - тяжело дыша поблагодарил его Попел.
– Не за что, – неожиданно понял его варнак, после чего добавил с глумливой ухмылкой. – Только шлем поменяй от греха, а то ведь я малым делом не перепутал, кого по башке приголубить!
Только теперь Вацек сообразил, что по-прежнему сжимает в левой разбитый и ставший бесполезным пистолет. Выбрасывать его он не стал, здраво рассудив, что можно сыскать мастера и тот, быть может, починит оружие. Но вот второй следовало срочно перезарядить, а лучше отыскать на убитых турках еще пару.
Сражение продолжалось до самой ночи. Несмотря на потери, янычары еще несколько раз поднимались на приступ, а когда они, наконец, утомились, их сменили татары с черкесами. Дрались они, пожалуй, не хуже осман, но вот с дисциплиной у них дела обстояли неважно и хорошо знавший нравы своих противников Родилов сам повел казаков и охотников на вылазку.
С глухим стуком отворились окованные железом ворота, и из них вихрем вырвались две конные сотни, за ними еще столько же пеших и началась резня. Не ожидавших такой подлости турок рубили саблями и бердышами, кололи копьями, со стен на них продолжали бросать камни и стрелять из пищалей. Какое-то время осаждавшие пытались сопротивляться, но надолго их не хватило. Первыми побежали спешенные татары, за ними потянулись черкесы, а потом все османские воины бросились назад, надеясь найти защиту за стенами своего лагеря.
Разгоряченные победой казаки и охотники погнались было за ними, но зорко следивший за ходом боя атаман не пустил их.
– Стой браты! – заорал он, гарцуя перед своими ратниками на коне. – Больно много турок, всех сразу не побьем!
– Эх, – вздохнул Митька Лунь, вытирая пот со лба. – Не пришлось сегодня пасть за христианскую веру, видать все же в монастырь уйду.
 
– Если ты в обитель уйдешь, оттудова все монахи разбегутся, – ругнулся на него в сердцах Родилов. – Что столбеешь, бери вон дуван собирай, или лестницы ломай да волоки в крепость!
– И то верно, – кивнул старый казак и бросился выполнять распоряжение.
Остальные последовали его примеру, и скоро все было кончено. Оружие, оставшееся от павших турок и их союзников, собрано, штурмовые лестницы изрублены и перенесены за стены, а фашины во рву частью подожжены, а частью перекочевали в Азов. Как на ходу шутили казаки: «Турки расстарались, нам дровишек приволокли, ишь какие сердобольные, ну, и мы им отплатили от щедрот». Помимо всего прочего добычей донцов стали три маленькие пушки, которые топчи имели неосторожность слишком близко подтащить к стенам цитадели, да еще знамя одного из вражеских полков.