Бывшие. Папа для Оливки

А теперь он держит жену за руку в качестве поддержки. А потом они поедут домой, Исаев будет наглаживать ее животик и исполнять все капризы.
– Ну, что там, доктор? – нетерпеливо выпаливает Яна.
Боль раздирает на куски. Но я должна сделать свою работу. Непрофессионально смешивать личное и профессиональное.
Поэтому вывожу картинку на экран.
Глаза печет от слез, но я улыбаюсь, затаптывая тоску в душе.
– Видите вот эту точку? Это ваш малыш.
– Так я беременна?! Да?!
– Да, – голос все же немного сипнет. – Беременность маточная, плод один.
– Боже, боже, – слезы струятся по щекам Яны. – Я так счастлива! Милый, ты рад?
А вот реакция ее супруга ошеломляет.
Клим сжимает до хруста кулак, едва различимо бормочет что-то очень похожее на «Млять».
Высокие отношения в этой семье, однако…
Возмущение Яны тонет в моем задумчивом:
– Вот только…
Вожу датчиком, внимательнее вглядываясь в картинку. Делаю замеры в разных проекциях, кручу-верчу, но все равно не получается…
– Что?! Что не так?
– Вы уверены, что у вас четыре недели задержки? Судя по КТР (прим.автора – копчико-теменной размер), плод выглядит на шесть, даже скорее семь недель…А при четырех неделях задержки мы могли увидеть только лишь крошечную точку. И у плодика уже есть уверенное сердцебиение. Вот послушайте.
Нажимаю на кнопку датчика, и по кабинету разносятся частые и ритмичные удары сердца маленького человека. Плода любви.
Глаза пациентки увлажняются, и она сильнее сжимает ладонь Клима. Стараюсь максимально абстрагироваться от столь интимного и личного момента.
– Это наш малыш…Представляешь?
Но вместо того, чтобы радоваться вместе с женой, Исаев прожигает меня тяжелым взглядом. И я спешу отвернуться, чтобы он не заметил моих горьких слез, что снова подкатывают к глазам.
Вновь воспоминания врываются в подсознание, когда я лежала на кушетке и ждала вердикта врача. И молилась. Отчаянно молилась, чтобы моя малышка была жива. Потому что накануне загремела в клинику с обширным кровотечением, и совершенно некому было поддержать…Да, родители всегда были на подхвате, предлагали забрать к себе, отец вообще настаивал, чтобы я взяла больничный и переехала к ним. Я безумно благодарна маме и папе, но…Это все не то.
Вот только Клим не торопится поддерживать супругу. Странные у них отношения, однако…
– Так что с месячными, Яна? – как-то мрачно и едко проговаривает ее муж.
Она хлопает глазами и жалобно бормочет:
– Милый, меня снова что-то тошнит. Не подашь воды?
Исаев поднимается с места, а я заканчиваю обследование и протягиваю пациентке салфетку. Она вытирается и принимает стаканчик с водой из рук мужа. И только после этого отвечает:
– Критические дни у меня точно были двадцать шестого августа. Я веду календарь в приложении. Ошибки быть не может. Я слышала, что плод может опережать по срокам, и это нормально…
Господи, сколько раз я и мои коллеги слышали эти слова! Сколько раз так женщины прикрывали себя перед несведущими мужчинами…Не счесть!
Бросаю скептический взгляд на странную парочку:
– Может, но не на таких ранних сроках.
И пока Яна растерянно хлопает наращенными ресницами, беспомощно и умоляюще смотрит на мужа, я печатаю фото им на память и записываю свои рекомендации.
– Придите на повторное УЗИ через недельку, там все будет ясно. Возможно, у вас была ранняя овуляция. Или вы действительно ошиблись со сроком…Я сейчас запишу вас к своей коллеге. Она очень грамотная и опытная…
– Нет, – неожиданно рычит Клим, и мы с его женой одновременно подпрыгиваем. – На повторное обследование мы придем тоже к вам…
– Но…
– Только к вам, Дина Алексеевна.
– Послушайте, вам нужно встать на учет к гинекологу, он проведет вам экспертное УЗИ…Это не моя компетенция.
– Мы хотим только к вам. Правда, милая? – скалит зубы Исаев, бросая небрежный взгляд на недоумевающую супругу. – Да и клиент всегда прав, вы знаете такое правило?
– Я не оказываю услуг, Клим. Я – врач.
– Ну, мы же не станем из-за такой мелочи беспокоить Николая Валерьевича? Странно, ведь он сказал нам, что вы – лучший врач в этой клинике. А оказались настолько строптивой.
  
Рычу сквозь зубы и записываю к себе на ближайшее свободное окошко через неделю. Хозяин – барин. Мне не нужны лишние проблемы с руководством. Я просто хочу спокойно работать. А еще выкинуть из головы Клима Исаева.
– Буду ждать вас во вторник в девять утра, – протягиваю растерянной Яне бумаги. – Вот результаты осмотра и клинические рекомендации. Питаться полноценно, отдыхать, гулять и никаких стрессов. То, что половая жизнь противопоказана до двенадцатой недели вы, наверное, и так знаете, да? – мстительно добавляю.
Клим кривится. Так-то, Исаев, моя маленькая месть тебе. Ведь я помню, как ты любишь хороший секс.
А вот его супруга стремительно бледнеет.
– Есть какие-то риски? Что-то не так с малышом?
– С малышом все в порядке, не волнуйтесь, вам вредно. Первый триместр – самый сложный и опасный. Лучше перебдеть. Это же не станет проблемой?
– Нет, что вы, доктор. Ради жизни и здоровья нашего долгожданного ребенка мы хоть все девять месяцев потерпим.
– Вот и чудненько. Тогда до встречи через неделю.
Исаевы удаляются в коридор. Клим в дверях оборачивается через плечо и бросает на прощание пронзительный взгляд.
Едва они оказываются за порогом кабинета, роняю голову на сложенные руки на столе и часто дышу, пытаясь уговорить собственное сердце не колотиться так неистово.
Пациенты не прикрыли до конца дверь, и я отчетливо слышу восторженное щебетание Яны:
– Я подарю тебе сына! У нас обязательно будет мальчик. Я чувствую. Я хочу малыша, похожего на тебя. У тебя будет наследник, которого ты так хотел! Девочки – это такой отстой…
 
Глава 4
  
Клим
 
Если промотать все мои тридцать шесть лет назад, то что я могу вспомнить? Какие яркие события приходят на ум?
Только те, что связаны со счастливым, пусть и небогатым детством, и…встреча с Диной.
Смоленская Дина Алексеевна. Звучит.
Итак, она гинеколог – репродуктолог.
И это единственное, что я знаю о женщине, что прочно засела в моих мыслях и снах вот уже чуть больше трех лет. Ну, теперь еще фамилию и отчество.
Мы познакомились совершенно случайно на турецком побережье. Я прилетел с Арсом на конференцию о внедрении инновационных технологий в архитектуре и строительстве.
День выдался трудным – с самого утра заседания шли за заседанием, а вечером еще перца от души насыпала и бывшая любовница Яна, которая не могла смириться с нашим расставанием. Она хотела семью и замуж, а я отказывался жениться на ней, несмотря на то, что она – дочка известного предпринимателя.
Да и отношениями-то это было сложно назвать – мы просто встречались ради секса. Когда у меня было свободное время и желание. Вот только Яна принимала это за серьезные отношения. И искренне считала, что я просто не созрел. Угу, в тридцать три года.
Поэтому вечером, чтобы проветрить кипящие мозги, вышел к морю.
Я шел, сняв ботинки, босиком, наслаждаясь теплотой песка. Снял опостылевший за целый день галстук и расстегнул две верхние пуговицы. Закатал рукава и в таком хулиганском виде глава корпорации «АрхиСтройИнвестиции» пришел поздороваться с морем.
Глубоко втягиваю соленый воздух и…давлюсь выдохом.
Потому что вижу ее.
Сидящую на песке в тоненьком сарафане и обнимающей коленки. Бледную, с развевающимися длинными светлыми волосами. Хрупкую, тонкую, как статуэтка балерины. И безумно грустную, заплаканную и постоянно кусающую нижнюю губу.
Она как мираж в пустыне – красивая и такая недосягаемая.
Потому что девушка меня не замечает. Совершенно. Даже не шевелится и, кажется, не дышит. Как будто каждое движение, каждый вдох приносят ей боль. Это читается в ее позе, в воздухе, что витает вокруг нас, соединяя невидимыми нитями. Навсегда – так мне казалось в тот момент. А на деле – всего лишь семь дней. Самый обычный курортный роман. За исключением, что я влюбился, как мальчишка. Впервые в жизни.