Дурак космического масштаба (СИ)

Лендслер не отреагировал никак, когда, лорд Джастин, предложил, чтобы операцию в "Белой" возглавил именно Мерис. Почему, интересно? Может, потому, что Душки в этот момент не было на Аннхелле?
На подлёте я долго смотрел на Аннхелл сверху, впечатывая в память как можно больше подробностей рельефа. У Аннхелла только один крупный плюс для военных операций — сравнительно небольшая заселенность, сконцентрированная в шести больших городах и двух десятках малых. Мы окультурили пока только одну сторону планеты, одно её полушарие. Второе радует своим первозданным видом на континенты-близнецы, тянущиеся параллельно друг другу и покрытые молодыми горами. Суровый мужской пейзаж. И большие перспективы для геологов. Освоение мы начали с другого полушария потому, что его основной материк вытянулся вдоль экватора, и климатические условия там самые приемлемые для людей. Стараниями инженеров — ось Аннхелла практически перпендикулярна к плоскости орбиты, и на экваториальных землях царит вечное лето, смягченное океаном и установленными на орбите солнечными батареями, поглощающими избыточную энергию белой Саа — солнца Аннхелла. Континент, кстати, так и называется — Солнце Аннхелла, потому, что разрабатывали программу заселения экзотианские инженеры, а экзотианцы любят красивые названия. Второй, более округлый кусок освоенной нами земли, лежит от "Солнца" через пролив. Климат там хуже, хотя и выручает теплое течение. Этот континент называется Рода (с экзотианского — Скала), застроен он, в основном, заводами, где ученые и инженеры работают вахтовым методом, отдыхая потом на основном континенте, в небольших "летних" городах в долине реки Белой. Аннхелл специализируется на добыче урана и ртути, получении редкоземельных элементов и современных технологиях. Большая часть населения — люди с инженерными специальностями, а ученые не склонны к мятежам, пока их основательно не прижмёшь. Потому в дальних от столицы промышленных городах пока относительно спокойно. С ума сходят только в Саа и в Белой долине. В столице, потому что правительство мечтает бодрым маршем идти под руку Экзотики, а что происходит в Белой долине вообще только Боги знают. Белую долину изначально планировали как место для земледелия и скотоводства. Полноводная горная Вайсевет (вместе с притоками) режет плодородную землю на равные сегменты, от северных ветров защищают молодые рукотворные горы. Старые горы тоже кое-где здравствуют, учитывая розу ветров их сравняли не все. А не помешало бы. Когда в столице начались беспорядки, земледельцы само собой начали придерживать всё, что можно хранить. Во время беспорядков — цены на продукты всегда растут. Однако, вместо того, чтобы давить на фермеров "языками", правительство решило направить туда армейские подразделения. Оголодавшая в столице армия начала стремительно разлагаться на унавоженной почве местного скопидомства. Главы фермерских объединений и остатки древних семейств, осевшие здесь, возроптали, но их никто не услышал. Напротив, правительство отдало недвусмысленный приказ судить за утаивание продуктов на месте. Ну и пошла-поехала.
Наземная армия Аннхелла — не чета нашему десанту. По количеству там надо долго дописывать нолики, но дисциплина и обучение у этих ноликов — соответственные. Один наш десантник стоит двух-трех десятков армейских, а хорошо обученный спецоновец может стоить и сотни. Но зато попробуй, сдержи многотысячную махину, руководству которой, по сути, приказали вешать и грабить. Сначала дела у армейских пошли, как по маслу. Пока за фермеров не вступились так называемые "свободные лорды" на свои кровные купившие тут когда-то землю. А у лордов хватало и обученных людей, и денег на оружие тем, кто сильно хотел мстить.
И, когда правительство получило партизанскую войну, где большая часть взрослых мужчин днём фермерствовала, а ночью устраивала фейерверки, да еще и отряды ополченцев в предгорьях, откуда их невозможно выбить сверху, вот тогда всем стало тепло и радостно. А спустя неделю-другую, с подачи, как я подозреваю, Душки, вспыхнул бунт в столице. В считанные дни там образовалось второе правительство со СВОЕЙ вооруженной армией. Символической, но городу хватило… Аннхелл распался на зоны влияния… Наземную армию из Белой долины пришлось срочно отзывать. Но не тут-то было.
 
Чистить хвост нагруженной отстающими обозами со жратвой, отступающей армии — что может быть слаще для народного ополчения? Дальше — хуже.
На выходе из Белой долины — начинались предгорья, сохраненные в свое время для защиты от ветра. Сам выход из долины похож на узкое горло, наполовину перегороженное рекой Белой, в которую впадает вытекающая из долины Вайсевет. Вот там, практически в болоте, так и не добравшись до реки, и застряла армия официального правительства Аннхелла. Выход из долины, конечно был. Замечательный просто выход, который простреливался так, что лучше не надо. Разве что завалить всё вокруг трупами, пройти — вряд ли. А засевшие в горах ополченцы лишали поддержку с воздуха всякого смысла. Конечно, два-три корабля крыла могли прямо с орбиты сделать из Белой долины черную. Но отделить зерна от плевел никто бы не смог. Ну, а как без застрявшей армии подавить мятеж в столице правительство почему-то не понимало. А потому нам малыми силами предстояло разрезать сей малосъедобный пирог…
На это стоило посмотреть — три тихо презирающих меня капитана КК, и два грантса, бросившихся ко мне, как к родному…
На капитанов я не обиделся. Мало того, я знал, что на Аннхелле буду вести себя ещё хуже, чем обо мне рассказывают. А вот к чести грантсов и они на наших реагировали сдержанно, хотя лучше меня читали по глазам и лицам. С Граны на меня свалились старый знакомец бретёр Абио, и худощавый, но кряжистый Фрао Тьеро, тоже местный боец и забияка по прозвищу Тако (метатель). Мужик носил до сорока метательных ножей в одежде и на теле. Более независимых натур, чем Тако, я еще не встречал. Но и внутренняя цельность его изумляла — этакая радостная смерть, швыряющаяся ножами. Был он очень смуглый, выше плотного, верткого Абио (который имел уже одно имя, т. е. дорос до кандидата в мастера), и с удивительно лукавыми глазами. Абио казался тяжелым и скрытым, Тако — просто лучился самоуверенностью и жаждой боя. Мерис собрал нас только для того, чтобы продемонстрировать, как он принимает всю тяжесть ответственности за операцию в Белой долине на свои хрупкие плечи — и тут же переваливает на мои широкие. Нашей десантной группой, по только что озвученной им версии, должен был командовать я. Аплодисменты, не надо благодарить, и — пошли все вон. Вот так примерно он и закончил.
Три капитана медленно охреневали от услышанного. Я, в общем-то, догадывался, зачем генерал нас вызывает, и потому — никаких лишних эмоций не испытывал. И, когда пришла моя очередь говорить, просто объяснил капитанам, что самопожертвование мне не нужно, и они сами могут оставаться на орбите.
В результате "в поле" мне прислали двух замов по личному составу и Оби Лекуса, видно, он чем-то провинился. Рейд-лейтенант Оби Лекус был родом из "белых манжетов". В армию он пришёл делать карьеру. Оби полагал, что, спустив с неба на землю, ему дали шанс получить "капитана". На самом же деле земля — это всегда грязно, и карьера будет делать тут его. Впрочем, в день нашей первой встречи он еще не догадывался об этом.
Я взирал на исключительно сшитую форму Лекуса и веселился. Рейд-лейтенант и не предполагал, что большую часть боевых действий мы проведем, забившись в щели между камнями, или в болоте (тоже хороший способ маскировки). Напрягало только то, что бойцы, которых он привез, были так же дурно экипированы. А Келли, который занимался экипировкой у меня, остался на "Вороне". И нужно срочно выцепить подходящего человека из десятков незнакомых сержантов, который сумеет быстро навести порядок в подразделении Лекуса. Ну, хватит смотреть, пора знакомиться.
Я выстроил весь командный состав — двух капитанов, рейд-лейтенанта в кителе от Дома модельеров и четыре десятка старших сержантов. Начинать обработку надо с командиров. Я сроду не пользовался раньше своей "силой" намеренно, но сегодня решил устроить сознательную и запланированную психическую атаку. Хотел заставить это разнородное сборище подчиняться мне беспрекословно. Сначала, от неумелого напряжения заныло моё собственное сердце, потом я стал замечать изменения на некоторых лицах… Но не на всех. Вот так. Со злости я, значит, мог, а по собственному желанию — мало пока что получалось. Ладно. Я умею и по-другому.