Дурак космического масштаба (СИ)

— Что-то? — переспросил Локьё. — Это — ты называешь что-то?
Но конкретизировать он не стал. Отвернулся от экрана и прошёлся по каюте. Повернулся:
— Ты приглашен на официальную встречу в рамках Cогласительной комиссии по вопросам провокации на Гране. Приглашение получишь ближе к вечеру. Можешь не лететь, делать тебе там нечего. А на НЕофициальные мероприятия — жду. Послезавтра, в шестнадцать по всеобщему времени. Не сочти за труд выспаться к этому сроку, не то мне твой лендслер что-нибудь отгрызёт.
— А я точно там нужен?
— Нужен, прямолинейный ты мой. Где не нужен — я тебе сразу сказал. Но без твоей несообразительной тушки, в виде буфера, мы с вашими можем вообще ни до чего и не договориться. Адама в секторе нет, а кроме него ещё никому не удавалось успокоить вашего командующего. Я буду не один. Мне придется и за своими следить. Потому я возлагаю на тебя большие надежды — он зол, как собака, твой лендслер.
Локьё нахмурился и прошёлся по каюте. Меня он не стеснялся совершенно. При посторонних такую игру эмоций на его лице увидеть было бы нереально.
Дьюп на меня не выходил, но я подозревал, что он не очень в духе. Задумав всю эту историю, он уже был достаточно раздражен.
А цене его раздражению — известная. Он имел привычку держать в рукаве столько неожиданных карт, что ещё на "Аисте" довел как-то замполича до обморока, просто знакомя его с предварительной аргументацией своей позиции. Он так и сказал: это пока предварительные аргументы. После чего замполич на моей памяти в наш "карман" больше не поднимался. И на "Аисте" у меня, благодаря Дьюпу, была тихая, лишённая начальственного досмотра, жизнь.
— Ну вот и отлично, — сказал Локьё, видимо, заметив в моих глазах проблеск понимания. — Послезавтра. У меня. В шестнадцать.
Над Ларицей кричали и кружились каники, местные ласточки или стрижи. Это к перемене погоды. Завтра будет дождь, а лучше бы — послезавтра. И нужно срочно лететь и проверять, что у нас может смыть дождём в Тарге. И хватит ли нам концентрата для бактериальной очистки воды.
2. Палм, база резерва эскадры Содружества в искусственной системе Реге
Генерал резерва Риигхард Дегир никогда не понимал, о чем вообще можно разговаривать с врагами, если не о демаркационных линиях или выкупе военнопленных.
Дегира в игре между аристократическими кланами держали за фигуру нейтральную, иначе ему не доверили бы резерв. Сам он не был даже полукровкой: выходец из среднего сословья, служака, прямой, острый и не знающий компромиссов.
Но генерал сумел проявить исполнительность и мужество в войне с хаттами, и как только речь зашла о порядке и стабильной работе — о нем вспомнили. Командование резервом — это не для молодых и горячих. Дисциплина и строгая отчетность здесь не роскошь, а средство сохранения должности. И генерал Дегир не мог не выполнить приказа, за который ему теперь грозился оторвать голову Локьё. Формально эрцог дома Нарьяграат является главнокомандующим обоих эскадр — Севера и Юга.
Дегир, не обладая особенными психическими способностями, имел большой практический опыт встреч со знатью Содружества: всё-таки ему уже перевалило за двести. И он прекрасно представлял, что может с ним сделать находящийся не в духе Локьё. Мало того, генерал был готов принимать такое положение вещей и терпеть, но… CОГЛАСИТЕЛЬНАЯ комиссия с имперцами?
Он успел с утра вычистить перья всем нерадивым ординарцам, отдать под трибунал заворовавшегося по его мнению интенданта и назначить трое суток карцера нерасторопному дежурному. Но настроение это ему не улучшило, напротив, приближающаяся официальная встреча давила на мозг и ворочалась ядовитым ежом в желудке. Переговоры — ещё куда ни шло, но Cогласительная комиссия? С чем это командующий эскадрой юга собирается "соглашаться"? И откуда у двух воюющих сторон могут взяться взаимные претензии? Перемирие-перемирием, но это не мир, а всего лишь НЕ война! Может, ещё нанесённый ущерб начнём подсчитывать?
 
Риигхард Дегир рявкнул на связиста, только что подтвердившего идиотский приказ и удалился в полном смятении чувств, потому что официальный вызов не оставлял ему никаких лазеек к отступлению. Нужно было присутствовать и всё тут.
Походив в раздражении по капитанской "Донатьеры", генерал набрал личный код старого приятеля, начальника военной разведки, генерал-полковника Навуходоносора Элиаса Лопеса, называемого друзьями просто Нави Лопес. (Это имя ему вполне подходило, ведь нави в старых сказках — жуткие всадники из самой Преисподней.)
Нави Лопес был хитёр и прозорлив, умел находить общий язык и с сильными, и со слабыми, а уши и глаза у него имелись даже в самых высоких кабинетах Империи, не говоря уже про Дома камня, набитые родственными связями, как цветок тахе семенами. Если кто и понимал сейчас, куда и откуда дует ветер — то это он.
Но личный канал генерал-полковника оказался занят.
Дегир продолжал давить на кнопку коммуникатора, и ему всё-таки ответили, наконец. Дежурный подключился с параллельной линии и сообщил, что вызов принят, а, освободившись, генерал-полковник Лопес свяжется с командующим резервом сам.
Да, похоже, жизнь вокруг бурлит водоворотом, раз уж докатились отголоски и до резерва. Вот и Лопес занят…
Генерал сел, открыл бар и достал текилу. Коммуникатор пискнул, и он увидел, что приятель отписался: "Прилетай, если есть нужда. Граутер прислал отличное вино с Джанги. Вино, как и добрая беседа — отличное лекарство для желудка".
"Вот как? — подумал Дегир, — Нави боится точить лясы у всех на виду?"
Но прогулка действительно могла развлечь, а беседа — может статься и успокоит.
Но беседа не успокоила.
Стояли разведчики рядом, в той же искусственной системе Реге, что и резерв. И прибыл генерал Дегир быстро.
Однако у Лопеса уже гостил кое-кто. Похожий на слюнявую жабу эрцог дома Ильмариина Симелин Эргот!
Риигхард Дегир вообще не любил иметь дела с эрцогами. Их психическое превосходство заставляло визитера биться в постоянном нервном напряжении, словно он — приклеившаяся к паутине муха. Даже если "ледяные аристократы" не говорили ничего раздражающего или обидного, всё равно подсознание накручивало сигнал за сигналом, склеивая липкие нити беспокойства. И ты выходил с лёгкого званого ужина выпитый до самого дна, истерзанный дурными мыслями, с желудком, заполненным холодными комьями страха. А уж если эрцог бывал недоволен…
Однако Симелин Эргот, глава дома Ильмариина, зелёного "сердечного" камня — был худшим вариантом из всех возможных. Он являлся воплощением лишь отрицательных черт экзотианской аристократии, достоинствами природа обделила его совершенно. А жесткое воспитание, принятое в домах камня, не закалило психику, а изуродовало.
Симелин Эргот был низким, трусливым и продажным по своей сути. Он пил энергию подчинённых, как и прочие "ледяные аристократы", но не обладал умом и предвиденьем Локьё, торговым гением главы дома Оникса Измаила Пресохи или психической вседозволенностью "кровавых ублюдков".
Дегир "закрыл лицо", лишив его всяческого выражения, и поприветствовал присутствующих.
— Садись, Риигхард, — пригласил Лопес. Он был без мундира, в забавной домашней шапочке и халате. Весь вид его говорил о безделии и беззаботности. Это не означало ничего: начальник разведки работает, даже когда спит, антураж — не в счёт. Возможно, предполагаемый разговор даже входил в его планы. Но раньше Нави не подставлял Дегира вот так откровенно, пригласив на личную встречу изуродованную жабу.
Генерал воспроизвёл положенное приветствие, кивнул и уселся.
Эргот заквакал, что рад неожиданной встрече, улыбаясь неприятно и заискивающе, и три его подбородка задрожали в такт. Риигхарду Дегиру хотелось отвернуться, но он выдавил вежливую улыбку.