Дурак космического масштаба (СИ)

Леса разодели на "Леденящем" как принца. Рубашка из натурального шёлка, хитрый камзол с застёжками на сорока восьми местах, отделанный серебром. Вряд ли он мог оценить это великолепие даже частично. Воспитание не то.
— Ему ещё лечиться и лечиться, — сказал, подойдя, Домато. — Ну-ка, отпусти его. Стоит? Точно, молодец. Ну и ты — молодец, ему как раз именно такого стресса не хватало. Всё, постоял. Усаживай его, Рэ.
Элиер вынырнул с минигравом, видно, на нём и возили Леса.
Локьё заглянул в дверь, махнул — пошли, мол.
Я обнял напоследок Леса покрепче.
— Мальчика — забрать, может быть? — спросил эрцога. — Мы и так вам много беспокойства доставили. Если…
— И не думай, — перебил Локьё. — Я вообще ещё не решил, отпускать его или нет. Парень с очень хорошими данными. Сирота, полукровка, неизбалованный. А толк из него будет.
— Нате вам. Это мой парень. А то смотри, Энрека перехватят сейчас мои, так ведь не отдам, — усмехнулся я.
— Только бы перехватили, — не поддержал шутки эрцог. Оглянулся на ординарцев: — Не звонила Империя?
— Никак нет, мой лорд, — ответил наглаженный парень в синем кителе. Выправка у него была такая — кровь стыла в жилах. Да, живая физиономия Леса очень выигрывала на бледном фоне свитских.
— Правда, способный? — переспросил я.
— Домато говорил. Сам я не смотрел. Маленький уж больно. Да и вставать чуть ли не сегодня начал. Тебя вот увидел…
Лицо Локьё смягчилось.
— А правнуки у тебя есть, эрцог? — спросил я, осенённый неожиданной догадкой.
— Есть, — усмехнулся он. — Постарше тебя будут.
И я понял. Кто ж ему доверит ребёнка, как это принято у нас. Какой он дедушка? Он если и на руках держит малыша — то на приёме каком-нибудь, секунд десять, в символическом смысле. А Лес — мальчишка совсем. И я не я буду, если не привезу Локьё показать Пуговицу. С условием, что не сдохнем, конечно.
Эрцог вдруг обернулся и пристально на меня посмотрел. Я и забыл, что здесь читают мысли.
3. Тайэ, Цитадель
Холодные серые глаза казались чужими на юном лице пилота. Лицо было мальчишеское, наивное, с мягко очерченным ртом и выбившейся у виска светлой прядью. Шлем парень снял, а подшлемник оставил, холодно.
— Меня зовут Вальтер Дерен, спецон, — пояснил он.
Игор уже по голосу распознал посвящённого. Не важно, к какой духовной школе принадлежал прилетевший, важно, что владеть он к своим 25 годам умел не только собой. Мастер велел встретить пилота. И помочь, если необходимо. И Игор наклонил голову в непривычном имперском приветствии.
Дерен, склонившись у низкого дверного проёма, прошёл внутрь присутственного зала, где обычно встречают чужих. Следом за ним вошли ещё двое — мальчишка-пилот и капитан, совсем уже не мальчишка, который почему-то держался сзади, не выпячивая своего звания. За ним тащился на антиграве приличный багаж.
— Приношу все возможные извинения, если нарушаю какие-то местные обычаи, — твёрдо начал Дерен. — Но нам нужно понять, кто именно прилетал за Энреком Лоо и куда его увезли. Покажите мне место, где ваш гость жил в последнее время?
Игор кивнул и пошёл вперед. Чужих редко пускают дальше присутственного зала, но мастер просил посодействовать.
В комнате Энрека Дерен повёл себя странно. Он долго смотрел на неработающий экран, потом сел за стол из реликтового дерга и начал писать. Подул на пальцы, поднял глаза к экрану и вдруг замер, побледнел, и сполз на пол, хватая губами воздух.
Своих он, видимо, предупредил. Лица у них были нехорошие, но помогать не бросились. Стояли в углу и смотрели. И Игор смотрел.
Пилот полежал минут пятнадцать, поднялся, растирая руки, подошёл к шкафу, но ничего оттуда не взял. Подошёл к постели, коснулся её. Замер.
— Его оглушили сзади, — сказал он, поворачиваясь. — Вероятно, из сенсора. Сколько времени я лежал?
— Четырнадцать минут, — ответил младший.
— Капитан Келли, что-то можно сделать с экраном за это время? — спросил Дерен.
— Да что угодно! — буркнул старший.
Он подошёл к допотопному экранчику, снял его со стены и раскрыл свой багаж.
 
— Что вы делаете? — спросил озадаченный Игор. Действия Дерена он понял, тот "считал" по фантому, что было с Энреком в ночь перед прилётом шлюпки. Но что делал капитан?
— Я не могу определить, кто стрелял, — сказал Дерен. — Этот человек хорошо подготовился. Но Капитан Келли попробует выяснить, были ли манипуляции с экраном. Из ваших слов я понял, что Энрек не мог связаться с отцом и отправился провешивать линию. Мне кажется, его обманули. Да, связи с планетой временно нет, но опытный пилот вполне мог найти подходящие условия для дальней связи уже на орбите. Значит и в помещении приёмник мог хоть и с перебоями, но работать. Тем более — приёмник такой старой конструкции. Энрек, как и многие сейчас полагал, скорее всего, что допотопные механизмы устроены хуже, чем современные. Это неправда. Капитан мне кое-что рассказал, пока мы летели. Сейчас он это продемонстрирует, если получится.
Старший возился с приёмником. Он подключил к нему какой-то прибор, и обесточенный экран вдруг засветился ровно и матово. И по нему поползли размытые пятна изображений.
— Что это? — спросил Дерен.
— Эхо какого-то записанного сигнала. Очень чёткого — иначе не было бы контура, — капитан ткнул пальцем в экран.
— То есть, ты полагаешь, к визору подключали что-то?
— Хреновину какую-нибудь для ближнего сигнала.
— Из соседних помещений?
— Запросто.
— Более чётко можно хоть что-то увидеть?
— Могу "обратное эхо" снять.
— В смысле? — не понял Дерен.
— Модель из тех, старых, которые использовали "обратное эхо". Даже если экран выключен, на него идёт обратная наводка. Сейчас я ещё прогоню через архиватор сигнала и можем получить "обратное" изображение. Пустое помещение компьютер отсекает. Вот! Вот какая-то морда вроде!
Келли покопался в приборе и мутный абрис лица стал чётче. Лицо занимало весь экран, словно человек наклонился к нему.
Капитан крутил настройки, пытаясь отрегулировать изображение. И частично ему это удалось. В мутном овале проступили очертания тёмных провалов на месте глаз, носа…
На Игора смотрел Радогаст.
  
Глава 29. К вопросу о потери совести
 
1. Эскадра Экзотики (Содружества), флагман эрцога Локьё "Леденящий"
Направляясь к ангару, я выщелкнул из блистера капсулу и сунул в рот. Гадость-то какая! Но клубившаяся в мозгах муть начала таять.
Локьё шёл чуть впереди, воспитывая в полголоса начальника охраны. Я не вникал. Но голова болела всё меньше, и сразу захотелось глазеть по сторонам. Потому шлюпка, приготовленная для эрцога, мне не понравилась сразу.
Это было некое типовое правительственное корыто, в котором у нас, в Империи, возят "стадо" — людей не обязательно штатских, но полагающих, что они некий ценный двуногий груз. Пилоты в таких шлюпках сидят отдельно, а салон оборудован специальной бронированной капсулой для "высоких" гостей. Гости при этом не видят, куда и зачем их везут, что им, наверное, кажется особенным шиком. Но вот я как-то плохо представляю себя в виде мешка, не способного в пути сказать ни бэ, ни мэ.
— Мы, что, на "корыте" полетим, что ли? — я врос у открытого люка и заглянул внутрь. — Это у вас, такая форма неуважения к гостям?
Эрцог, уже поднимающийся по специальному гравитрапу, который в таких шлюпках сугубо для удобства, остановился.
— И что ты тут нашёл неуважительного?
— А разве считается хорошим тоном, когда гостя везут, а он не видит — куда?
— Ну ты и сказал, — усмехнулся Локьё. — Чего же там смотреть, в космосе?
— Ваши приборы не так уж отличаются от наших. Думаю, разберусь. Вдруг придётся решать по ходу?
— Да?
Эрцог задумался. Или он просто замер, прислушиваясь к себе?