Ведь они не ты (СИ)
— Документы? — не поняла девушка.
— Ключи, пропуски, прописка. Парковка за твоим автомобилем уже закреплена. В этом секторе корпуса. Не думаю, что тебе часто придется ездить за рулем. Но тем не менее. Некоторая свобода и мобильность не помешают. Завтра закажем тебе новую одежду. Составишь список, съездим по салонам или через интернет. Сама решай. Все необходимое на первое время, уже привезли: пижаму, несколько деловых костюмов, обувь, белье, косметику. — Как-то буднично отчитывался господин Соболев, пока глаза госпожи Шумовой округлялись все больше и больше, превращаясь в два блюдца.
Полину шокировало скорее не то, как оперативно Соболев решает проблемы, а то, что она медленно, но уверенно теряет контроль над своей жизнью. Алекс ее смятения и легкого ступора не замечал. Или замечал, но демонстративно игнорировал.
— Алекс! — внутри у нее взметнулось пламя противоречия, но взгляд синих глаз мужчины был слишком непримиримым и тяжелым. — Не смей распоряжаться моей жизнью и вертеть мной, как тебе хочется! Это кто ж, интересно, дал тебе такое право?
— Я сам, — невозмутимым тоном ответил Соболев.
— Алекс…
— Не надо. Не сейчас! — одернул ее мужчина, пресекая попытку высказать свое возмущение. — Поживешь пока у меня. Дальше видно будет. Возражений не принимаю. Без предупреждения никуда не ходи. Уйдешь. Закрою дома и не буду волноваться больше, что ты где-то без присмотра.
— Ты серьезно?! Тебе не кажется, что ты слишком далеко заходишь в роли героя-спасителя?
— Нет, не кажется.
Посмотрела на Алекса, пытаясь определить, это он шутит, или серьезно говорит. Выглядел он вполне серьезно. Немногословен и непоколебим, как скала. Может, лучше уступить пока и не надрываться напрасно? Ясно же, что, сколько бы она ни сопротивлялась, никакого проку от этого не будет. Значит, надо признать поражение и уступить — частично. На время.
Они ступили в кабину лифта. И поднялись на тридцать первый этаж. Алекс приложил карту к панели. Двери лифта открылись.
— Никто посторонний на этаж не попадет. Только с картой или по приглашению, дверь без карты можно открыть только из квартиры, — объяснял Алекс, вводя между тем код, открывающий входную дверь в квартиру. Тихонько щелкнул замок, оповещая о том, что можно входить.
Если бы не сумасшедший, насыщенный день и вечер, Полина еще бы долго охала и ахала, восхищаясь современными технологиями системы охраны. Но сил уже не было.
Квартира Соболева уютом не отличалась. И не создавала впечатления помещения, в котором хотелось бы жить. Дорогой дизайнерский ремонт, яркие интерьерные акценты, и стерильная чистота. Тут явно не хватало жизни, уютного пледа на диване, каких-нибудь удобных подушек или прочих мелочей. Впрочем, ее это не касалось. Большим достоинством квартиры оказался — простор. Места было много. И огромные панорамные окна.
— Нравится?
— Неплохо. Стильно.
— Спальни на втором этаже. — Полина посмотрела на винтовую лестницу, расположившуюся прямо посреди гостиной.
Она почему-то подумала, что элемент декора. А она, оказывается, вела на второй этаж, состоящий из коридора и четырех комнат. Они в молчании поднялись вверх по лестнице, и остановились в коридоре. Алекс повернулся к Полине Дмитриевне и, указав рукой в сторону, продолжил:
— Это твоя комната… Здесь что-то типа зимнего сада, комната для отдыха. Потом идет гостевая спальня. А я буду вот за этой дверью. Если, что-то понадобится, обращайся. Необходимые вещи уже в твоей комнате. Отдыхай. Чувствуй себя как дома.
С этими словами мужчина просто притянул ее к себе и поцеловал в макушку. После ушел в одну из спален, прикрыв за собой дверь.
А Полина, уже была не в силах заниматься анализом поведения Алекса и осмотром временного пристанища. Она вошла в свою спальню. Потрясающий вид на ночную Москву-реку подчеркнутый огнями ночного города из панорамного окна, успокаивал.
Она распахнула стеклянную дверь, которая вела в просторную лоджию. Холодный ветер хлестко ударил в лицо, рванул внутрь комнаты, надул штору. Одно из окон было открыто для проветривания. Дышалось легко, хорошо.
Женщина оглядевшись, осталась довольна комнатой. Машинально распахнула шкаф и охнула, замерев в изумлении, увидев вешалки с одеждой и ряды обуви. Нервно сглотнув, Полина пробежалась пальцами по тканям: хлопок и лен, шелк и бархат, джерси и кожа, мягкая замша туфель и лак ботинок. Здесь было даже нижнее белье! Все дорогое, все — Поля была уверена — по ее меркам.
Все еще пребывая в шоке Полина открыла дверь, что вела в персональную ванную комнату. Роскошно. Зеркала. Джакузи. Множество каких-то совершенно непонятных для нее кнопочек на душе. К своему огромному удивлению, обнаружила, что ванная укомплектована всем необходимым. Причем необходимым именно для нее. От шампуня, до крема для рук. А еще мягкие масла для кожи и соль для ванны с запахом хвои. Даже огромное полотенце идеального, ее любимого зеленого цвета, и зубная щетка с плоской, плотно набитой щетиной. Все, словно ждало ее. Именно ее. И никого другого.
Кое-как, переварив удивление, наполнила ванну горячей водой, подлила пахучего жидкого мыла с ароматом апельсина, взбила пену и, раздевшись, залезла в ванну. Легла, погрузившись в благоухающую воду.
Какое блаженство — лежать вот так, безвольно, расслабившись! Она сонно закрыла глаза. Решила, что будет лежать вся в пузырьках… пока не успокоится. Потом как следует вытрется, ляжет в постель и будет крепко спать, пока утром солнце не разбудит ее.
Вылезти из теплой ванной оказалось сложнее, чем она себе представляла. Тело расслабилось, и ее клонило в сон. Сил хватило только на то, чтобы надеть ночную сорочку и упасть на кровать.
Она спала. Поля спала за стенкой. В его доме.
Для полного счастья не хватало только возможности лечь спать с ней рядом. Он с трудом сдерживался, чтобы не направиться к ней в комнату, под предлогом: проверить, как устроилась; не мерзнет ли. И вообще, не стоило оставлять ее одну в незнакомом месте! И при этом в его голове рисовались образы один жарче другого, того, как именно он будет проверять, греть и оберегать от одиночества… Приходилось, скрепя зубами и другими частями тела, напоминать, что нельзя торопить события, если не хочет ее потерять. Близость Поли и отсутствие возможности быть с ней рядом, сводили с ума.
Смирившись с тем, что уснуть этой ночью, скорее всего, не получится, господин Соболев решил поработать. Прошел в рабочий кабинет на первом этаже, и засел за бумаги.
Смысл контракта постоянно ускользал от Александра. Цифры и слова на мониторе компьютера расплывались. Он потер глаза, пульсирующие виски. Зазвонил телефон.
— По адресу никого не оказалось. Жена его, с недавних времен живет в Германии, или если быть точнее бывшая жена, — Алекс нахмурился, услышав слова Игната. — Дом оцепили и квартиры под наблюдением в Москве, Питере… Ориентировки разосланы всем моим людям. Я подключил к поиску все спецслужбы через знакомых. Обещали помочь. И да, дал распоряжение установить слежку за братом его жены… бывшей жены.
— Понял, держи меня в курсе. — Чуть помедлив, Алекс, спросил: — Как думаешь, брат жены в теме? Может они вместе?
— Я бы не исключал этого. Проверяем.
Алекс кивнул, как если бы господин Ланге мог его видеть, и отключился.
«Да, милая, вляпалась ты!»
Мысли вновь и вновь возвращались к великолепной женщине, что спала наверху. Совсем рядом. Без него. Желание посмотреть на нее, убедиться, что все в порядке нарастало с каждой минутой.
Он только убедится и сразу уйдет…
Сопротивление было бесполезно. Тем более, что плохого в том, чтобы проверить, просто посмотреть? Чувствуя себя сопливым мальчишкой Александр Михайлович, заглянул к ней в комнату.
Она лежала поверх покрывала. Даже постель не разобрала. Ажурная сорочка цвета кофе с молоком подчеркивала мягкие изгибы потрясающей фигуры. Девушка сжалась в комок. Явно мерзла.
Соболев вздохнул и достал пушистый плед из шкафа. Накрыл любимую и… лег рядом с ней.