Операция "Берег" (СИ)
— Это еще куда⁈
— Так к вам. В Отдел.
— Фигасе. И когда?
— В настоящее время. Собственно, уже следую маршем через гражданский объект, обозначаемый «улица». Там как с пропуском? Меня по старому пустят?
— Сейчас узнаю, встречу…
Что-то начальство совсем уже… что за необъяснимые сюрпризы?
Товарищ Земляков направился в кабинет, облеченный «пропускной властью», за актуальными уточнениями, и столкнулся с хозяином в коридоре.
— За пропусками? — уточнил проницательный капитан. — Выдам. Тебе в собственные, штатные руки. Но в надлежащее время.
— В чем юмор?
Капитан показал часы:
— Указанное время выдачи — 10:00. Так что извини, Женя, слегка притормозим.
— Понял. Значит, «пропуска» — во множественном?
— Именно. И все очень красивые.
Теперь начало сходиться. Вот прямо везде конспирация, как будто нельзя прямо сказать. Хотя, может и нельзя, эффект смажется.
Товарищ Земляков набрал супругу, порадовал:
— Пропуск заказан. Но с десяти ноль-ноль. Полагаю, это не совсем случайно.
— Да я уже поняла. Подышу свежим воздухом, — довольно отстраненно пообещала жена.
Волевым усилием Евгений вернулся к документам, завершил часть отписок-служебзаписок, получил почту с уточнением графика стартов, заодно умылся и привел себя в порядок. Тут и вручили пропуска:
— Расписывайся, — капитан посмотрел на посвежевшего товарища Землякова и вздохнул: — Слегка завидую. Вот всегда ты, Жека, в центре событий.
— Насколько помнится, ты идешь во второй группе, на месте событиями будешь обеспечен по полной норме, — Евгений забрал новенькие удостоверения, пошел к КПП.
Попутно глянул — ну вот, всё угадал. Фото, кстати, архивное, а ведь не факт, что не изменилась.
На улице накрапывал чуть заметный дождик — так, пыль водяная, даже приятная…
Все же странно они смотрелись: Ирина Землякова — ставшая внезапно миниатюрной, почти Дюймовочкой, хотя и военнослужащего образца — и бывшая начальница. Вот Катерина Георгиевна против обыкновения в штатском, и даже не очень джинсовом — в платье. Весьма. И платье, сдержанное, явно «штучное», и сама… Волосы стали светлее, это от контраста: они чуть выгоревшие, а кожа загорелая, глаза кажутся еще ярче. Отвык, видимо.
Дамы сидели на скамейке у аллейки, судя по ошеломленному взгляду Иришки, говорили о чем-то важном. Стояла у ног старой знакомой холщовая стильная сумка.
Товарищ Земляков осознал, что немного волнуется.
— Здравия желаю. Разрешите присоединиться?
— Можно? — уточнила Катерина у законной супруги.
— Чего уж. Ты же «крестная», — пробормотала Иришка, явно еще не отошедшая от встречи и разговора.
Товарищ Мезина встала, обняла старшего лейтенанта и очень приятно поцеловала в щеку:
— Поздравляю. С наградами и успехами.
— Что уж там — не успеваем осознавать и обмывать, рутина и быт заедают. Но ты-то… Вид истинно королевский. Таки взяла корону? Нет, можно не раскрывать самодержавных тайн, просто моргни.
Катерина засмеялась:
— Ни в коем случае. Титул сохранила, не отрицаю, но так-то в последнее время — командир морской десантно-штурмовой мини-роты. Купаемся в морях-океанах и прочем соленом. Но об этом как-нибудь на досуге. Ждем основные силы?
— Вон они спешат, главные подкрепления, — сказала Иришка, так и не пришедшая в себя.
А товарищу Землякову уже стало легче. Ушла мгновенная неловкость. Катька, несомненно, оставалась прежней, не так уж важно, сколько лет там у них прошло, и прочее не важно. Поработаем как раньше, надежность ощущается, всё будет хорошо, пусть объяснить это чувство уверенности и не особо получается.
Марина Шведова и главные ударные силы приближались по аллейке. Наследник сидел в коляске и улыбался — у него уже имелся комплект — пусть не очень полный — зубов, вид вполне боевой.
— Здравствуйте, товарищи. Без сюрпризов нельзя было? — сухо уточнила Шведова. — Хорошо, муж удосужился что-то общее намекнуть.
— Это в основном я виновата, в легкой сюрпризности, — призналась товарищ Мезина. — Но во встрече есть момент практической ценности. Хотя вас можно было бы и предупредить, к театральным эффектам лично я не стремилась. Марин, можно с тобой по-человечески поздороваться?
— Красивая ты, и вот буржуйская, прямо до отвращения, — честно сказала Шведова. — Но лично я это обстоятельство уже пережила, перетерплю как-нибудь. С прибытием!
Достойные дамы обнялись, Катерина, спросив разрешения, подхватила из коляски мальчишку:
— Как время-то идет! Здоровяк!
Здоровяк вдумчиво подергал ворот платья красавицы, заулыбался еще одобрительнее.
— Вот еще, оценщик, — заворчала Марина. — Не забыла как нянчить? Я, между прочим, так и не пойму, у тебя сколько своих-то?
— Да я тоже не пойму, — смеясь, призналась Мезина. — У меня все свои. И невестки, и внуки. Список дней рождений имеем, по нему и ориентируемся. Но там тоже не очень точно.
— Всё у вас засекречено, — фыркнула Шведова. — Ну и ладно. Вон, наконец начальство идет, вспомнило о нас.
С КПП вышел подполковник Коваленко — вновь исполняющий обязанности начальника Отдела и командира сводной командированной группы, он же по совместительству муж суровой товарища Шведовой.
Пожал руку Мезиной:
— С прибытием, товарищ старший лейтенант. Приступаем к работе. Насчет стягивания «группы поддержки», да…. Если честно, я был против. Мы уже порядком цыганский табор напоминаем и детский сад.
— Мы отбудем, тут места будет уйма. А в смысле ориентира для аварийного возвращения дамы и дети — серьезная поддержка, — сказала Катерина. — Звучит примитивно, но проверено на практике. Обосную более научно…
— Это уже внутри, разговор сугубо служебный, — намекнул подполковник.
* * *
Последние двадцать четыре часа — неизбежная спешка и обнаружение упущенных слабых мест. Старший лейтенант Земляков по опыту знал, что на месте по прибытию будет чуть легче. Ну, в самой операции легко не будет, но перед ней удастся чуть перевести дух. А сейчас пружина сжималась, аж звенела, поскольку бесконечно сыпались свежие вводные.
Товарищ Мезина обосновалась в своем старом кабинете, сейчас там располагался архив, но туда заранее притащили раскладушку.
— Душевно, — сказала Катерина, глядя за окно. — Почти ничего и не изменилось. Тот корпус только покрасили. Стабильность, а, Жека?
— Не совсем его покрасили. До угла успели, потом у нас тут грянуло. Торцевой фасад старым остался.
— Ничего, так даже креативнее. Работаем…
В службу втянулась старший лейтенант Мезина сразу — вот что значит опыт. Провела занятия с «первогодками» — теми, кто шел в Прыжок первый раз. Вместе со Шведовой составила «наглядный маяк». Вообще присутствие красивой женщины, в определенном смысле легенды Отдела, сначала несколько шокировав личный состав, начало действовать успокаивающе. И Мезина тут знала все кабинеты и корпуса, и ее знали старые кадры комендачей и прочих служб. Яркая личность, запоминающаяся, она и сама ориентир.
Но был и новый ориентир, простой и понятный. Общее построение прошло перед стартовой площадкой — личный состав нынче был многочисленен, а тут относительно просторно. Все уже были в той — старой и частично привычной форме — гимнастерки, галифе, сапоги.
…— Товарищи бойцы и офицеры! — подполковник Коваленко стоял прямо на стартовой, обращаясь к периметру строя. — Создаем четкий служебный маяк. На той стороне у нас есть надежные союзники, действия группы тщательно скоординированы и продуманы. Но в случае срочной личной эвакуации, активируя чип, сосредотачиваемся на воспоминании об этой площадке и вот этом красивом стенде. Только стенд, отсчет и никаких отвлеченных мыслей. Полагаю, алгоритм ясен?
Подполковник первым закрепил на белом щите стенда фото семьи, отошел…. Подходили бойцы, прикрепляли фотографии своих родных и любимых, иногда глянцевые, а чаще распечатанные на цветном принтере. В тишине заполнялся широкий прямоугольник фотографиями, и техническое помещение становилось чем-то большим, уже не просто «стартом». Смотрели из-за стекла техники, им тут оставаться, нервничать и гадать: кто и сколько вернется.