Операция "Берег" (СИ)

— Давайте сразу уточним, оберст-лейтенант: там есть мины или там нет документов, подтверждающих вашу личность? — с угрозой вопросил Евгений. — Учтите, я имею право расстреливать дезертиров любого звания на месте.
— Я всего лишь выполнял приказ! — нервно напомнил Шульц. — Пойдемте, документы спрятаны. Если нужно, я возьму свой служебный пистолет и пойду в открытый бой с русскими. Но мы же шли с важным заданием.
— Мы разберемся с вашим заданием, — пообещал Евгений. — Отойдите вон туда, ждите. Отдам приказание своим людям, и немедля займемся вашей проверкой.
Евгений пошел к кафедре — сапер уже сдвинулся навстречу. Старший лейтенант кратко обрисовал ситуацию.
— Да куда же вы один⁈ — ужаснулся боец. — Туда ротой нужно идти, не меньше.
— Роты у нас нет, и ждать ее некогда. Немец может опомниться, потом его долго трясти придется. Схожу, гляну, пока проводник есть готовый. Гранатами поделись, дай еще пару. Нашим передашь — осторожнее, там мины. Да, второго пленного прими. Это важный чин, берлинский полковник, запомнишь? Слегка битый, но дерзкий. И вход под землю глянь, его, наверное, потом не найдешь. Кстати, мне бы тоже слегка имидж подправить.…
…Самоубийца окоченел, от куртки-парки высвобождаться не хотел. Евгений подумал, что с покойниками ему сегодня категорически не везет, но тут неподатливое тело отпустило куртку. Встряхивая камуфляж, Земляков двинулся к немцам. Боец, идя сзади, прошептал:
— Товстарленат, вы же подумайте — ну куда там на авось лезть?
— Продуманно мы уже лезли, результаты не блестящи, — пробурчал Евгений. — Да, ты теперь из власовского РОА, харю сделай соответствующую.
Шульц при виде бойца сильно побледнел — щетинистый сапер в стальном нагруднике, обвешанный обтрепанным снаряжением, был русским и советским стопроцентно убедительно.
— Вот, господин оберст-лейтенант, берите пример — солдат армии Власова намерен бороться с большевизмом и нашим общим врагом до последней капли крови! — грозно сообщил Земляков.
— Хайль Гитлер! — отозвался догадливый сапер и глухо щелкнул стоптанными каблуками.
Талант, однако. Нужно будет отметить в наградных. Если, конечно, вернемся.
Пожарник явно не совсем поверил, пребывал в откровенном смятении, но автоматный ствол, подтолкнувший в спину, сомнения заметно приглушил. Двинулись к тайному месту…
Да, найти вход было бы сложно. Казалось, какая-то укромная ниша должна быть, а тут наоборот: практически на виду, разве что по кирпичным, слегка раздвинутым под стеной обломкам слегка заметно.
— Лезьте, оберст-лейтенант, я сразу за вами, — пообещал Евгений.
Шульца пришлось слегка подсадить, пожарный, подбирая полы плаща, вполз в квадратный узкий проход. Евгений многозначительно глянул на сапера — заблокируй лаз! — двинулся следом.
Оказалось, выпрямиться можно почти сразу. Галерея была чрезвычайно узкой — рукава парки, накинутой поверх телогрейки, обметали черный старинный кирпич стен, но голова рослого старшего лейтенанта свод не цепляла — насчет этого строители оказались молодцами.
— Осторожнее, посветите ниже — здесь заряд, — предупредил Шольц.
Луч фонарика выхватил темную проволоку, натянутую на уровне колен.
— Разумно — одобрил Земляков. — Надеюсь, заряд достойный?
— Я не специалист, но обещали, что галерею надежно завалит — успокоил пожарный. — Но нам углубляться не придется, здесь рядом.
Действительно, ниша оказалась шагах в двадцати: стоял автомат, валялись магазины и фонари. Документы, с немецкой педантичностью упакованные в специальный резиновый пакет, нашлись припрятанными в расщелине между кирпичей и припорошенные пылью. Шульц поковырялся, попросил у «вервольфа» нож, с трудом извлек.
— Отлично! — сказал Евгений, бегло скользнув по удостоверениям лучом фонарика. — Вы оправданы, оберст-лейтенант. Хотя и частично. У меня остаются некоторые сомнения. Идем дальше.
  
— Куда? — шепотом спросил Шульц.
— В замок, естественно. Я обязан поговорить с пославшим вас комендантом, уточнить детали. Я ответственный офицер.
— Вы сошли с ума, обер-лейтенант? Русские ворвутся и нас убьют. Или расстреляют эсэсовцы Хельвига. Вы знаете, кто это такой?
— Камрад Отто Хельвиг[4] тоже здесь⁈ — восхитился Евгений. — Хоть какие-то радостные неожиданности в этот нелегкий день. Идемте же быстрее!
Шульц довольно отчетливо сглотнул:
— Господин обер-лейтенант… или кто вы на самом деле. Вас раскроют. И убьют. А я не собираюсь кончать самоубийством. Это грех!
— О самоубийстве даже речи нет, — заверил Земляков, с намеком обтирая испачканный клинок ножа о лацкан плаща пожарного. — Даже не беспокойтесь. Берите фонарь, идите вперед.
— Вы не понимаете. Вас раскусят с первого же слова. И меня как соучастника, как предателя…
— Так вы предатель, дезертир, или просто идиот? Определитесь, идите вперед и не взрывайте мне мозг.
— Хорошо, пусть я идиот. Но давайте хотя бы вход в галерею закроем, — взмолился Шульц. — Сквозняк нас выдаст.
— Сквозняк нас окончательно простудит. Лишний повод двигаться энергично и не особо тормозить. Вперед, оберст-лейтенант, смелее!
Временами становилось узко до жути, стены сдавливали, даже автомат не развернешь. Впрочем, в оружии пока необходимости не возникало — проводник шел не оглядываясь. В полной тишине шуршание одежды и звук шагов казались нестерпимо громкими, давили на нервы. Когда донеслось журчание воды, стало даже как-то легче. Миновали вертикальный колодец: неширокий, но постоянный поток падал почти отвесно. Шольц предупредил жестом — ага, еще одна мина…
…Опять кирпичная узость, тень спины в грязном плаще, шум воды угас где-то далеко позади. Уже, наверное, час шагали или полтора, может, наверху уже всё кончилось, сдался замок, и вообще немцы капитулировали? Вполне может такое быть, пока тут туповатые старшие лейтенанты в тупик упорно прутся и насчет времени тупят. Евгений глянул на часы — да, совсем недолго шли, это атмосфера такая. Нужно о чем-то отвлеченном поразмыслить. Вот к примеру, Янтарную комнату, коллекцию майсенского и русского фарфора, мебель графини Кайзерлинг определенно не этим путем перепрятывали, тут-то и налегке застрянешь. Что, кстати, за знаменитая графская мебель? Вот не поинтересовался, тупеешь, Евгений, никакого культурного развития…
Кирпичная толща давила. И сквозняк далеко остался, плохо без него. И вот зачем ты, старший лейтенант, в этот темный ад полез? Даже и не найдут. А у тебя жена молодая, срочных отчетов куча, и книгу на пенсии писать обещался, ничего же и не начал, жить бы и жить…
Шульц притормозил:
— Впереди лестница. Выход в нижний ярус «Блютгерихт». Господин обер-лейтенант, я бы хотел попросить…
— Мины есть?
— Да, стоит заряд. У самого входа. Вы знаете «Блютгерихт»?
— Еще бы. Сколько раз сидел с друзьями. Вкус здешнего красного вина — это незабываемо!
— Да, вы правы. Послушайте, оставьте меня здесь. Я очень прошу. Можете связать.
— Шульц, да вы в своем уме? А если я не вернусь?
— Вы непременно вернетесь! — взволновался пожарный оптимист. — Если вдруг задержитесь, ничего страшного. Я потихоньку освобожусь, подожду, пока все окончится. В конце концов, это мое место службы, я тут все знаю.
— В подвал выведете, потом посмотрим.
— Господин обер-лейтенант, прошу, нет, требую, расстрелять меня прямо здесь! Вы не имеете права отдавать меня эсэс. Вы же приличный военный человек, а там… Нет, я не пойду.
* * *
Королевский замок. 19:22
Открыв узкую дверь, Евгений чуть не задохнулся. Нет, Шульц предупреждал, что наверху был пожар, ликвидированный героическими усилиями пожарной команды и под личной командой достойного оберст-лейтенанта, но благоухало просто убийственно. От пожара в верхнем ярусе тысячи бутылок, хранившихся ниже, лопнули, вино вытекло и, э-э… выпарилось — насчет точного названия процесса товарищ Земляков не был уверен, с химией у него было так себе. Но в голову шибануло прямо сразу, тут запросто упадешь и задохнешься.