Гном: Детство (СИ)

— Если бы, — добавил гном, — дружили мы с ней, верней она со мной только и разговаривала, не знаю почему, наверное, потому что один из всех мальчишек над ней не смеялся и не дразнил. Ну, а что было потом ты знаешь... это надо же, верно ведьмой стала, боюсь, посчитать сколько ей теперь лет, для человека очень много.
Гномы проехали еще несколько деревень. Все молчали, Тахон смотрел в небо, а дядька Мич держался за пустую бочку и страшно боялся, как бы не свалится с телеги.
— А чего ты плакал, дядь Боград, расскажи, — спросил неожиданно юный гном.
— Понимаешь, Тахон, была у меня жена, — начал рассказ Боград. — Очень сильно я ее любил, души не чаял в ней. Детишек у нас не было, а она очень сильно хотела. Ну и я, конечно, не то чтобы горел желанием, но, впрочем, был не против. Никак не получалось у нас с детишками. Жена даже ходила к бабке ведунье, жила у нас одна, гадала всем за подарки, девки молодые к ней любили ходить, слушать разное про себя. Лично я ей не верил, потому как видел уже настоящую, а эта выглядела как-то смешно, что ли. Ну в общем нагадала она ей, что дело во мне, надавала кучу трав заваривать и пить. И да, совсем забыл, что главным условием хорошего результата была жертва.
— Жертва? — удивленно спросил Тахон.
— Ну да, бабка сказала чтобы что-то приобрести нужно что-то пожертвовать, — продолжил историю Боград. — Например, по одному поросенку в неделю ей приносить вплоть до самых родов, якобы на жертвенный алтарь. Видал я ее алтарь, большущий камин с вертелом посередине. В общем, пил я травы, жена поросят таскала к бабке, все в доме продала, дорогую серебряную посуду, которую нам на свадьбу дарили, последнее платье отнесла скупщику, чтобы очередного поросенка принести. Сколько с ней не говорил, все без толку. Ну, думаю, пусть делает, что хочет, ее обнадежили, искорку надежды в ней зажгли, пусть попробует, а то всю жизнь будет меня винить. Уж был готов, даже на то, что если дело во мне, чтоб она на гулянки сходила, но так, чтоб я не знал когда. Все не мог слова подобрать, настолько любил ее.
— И что дальше? — спросил Тахон и перевернулся на другой бок.
— А дальше ты и догадаться не сможешь, что произошло, — продолжил Боград. — Является в дом девица, молодая красивая гномка и говорит "Привет, папаша, я твоя дочка!". Я чуть не упал от такой новости. Говорит, что ее мамашу зовут Мая, и что родила от меня, дала ей адрес нашей деревни и мое имя, иди говорит, познакомься с папкой, может даст чего. У жены тут же истерика, она думала дело во мне, а тут на тебе дети на стороне. Я, конечно в отказ, меня гномки хоть и любили в молодости, но никакую Маю знать не знал. Жена на эмоциях мне не поверила, долго ревела, а утром, проснувшись, я нашел ее в петле. Повесилась на крыльце, прямо на балке.
Боград замолчал и Тахон не стал перебивать тишину.
Проехали еще деревеньку, стало укачивать, и гномы потихоньку клевали носом.
— Представляешь, Тахон, — прервал вдруг Боград молчание. — Оказалось, девка эта, перепутала деревни, ей в следующую нужно было, и там тоже живет гном по имени Боград. Вот такие пироги.
— С тех пор ищу смерти, сил нет как не хватает мне жены, вспомнил, что предрекла Тать смерть на лошади, вот и вызвался на Маруське ездить, мне даже не платят за это, кормят только. И вот через много лет оказалось, что и лошадь то не та.
— Дядь Боград, может потому, что ведьма сказала "на лошади", а не "от лошади"?
— Об этом я и не подумал.
Гномы снова замолчали и лишь дядька Мич запел песенку сзади. Он прихватил с собой фляжку с настойкой Клавьеты и уже отхлебнул пару раз.
— Дядька Мич, — окрикнул его Тахон. — Тетка Альма никак не придумает название для своего трактира, у тебя нет случайно идей?
— Идей, говоришь, хм, — старый плотник перестал петь и призадумался. — Служил я когда-то королевским мечником...
Гномы переглянулись и Боград прошептал Тахону: "Во заливает".
— Был у нас в отряде гном, — продолжил Мич, — все называли его "четвертый". Я все гадал, почему именно четвертый, оказалось у матушки его был трактир под названием "Три поросенка", вот и называли его, шуточно, четвертый.
 
Гномы долго хохотали, потом начали дремать и всё-таки отрубились.
Телега въехала в главные ворота и остановилась на проверку. Гномов уже встречали, Альма и Архид стояли возле Стебана и держали руки в карманах на всякий случай, потом подошел Гурд.
— Смотрите-ка на них, — начала Альма, — лежат красавцы, дрыхнут как младенцы, укачало бедняжек.
Тахон проснулся, раскачал Бограда и пошел посмотреть, не свалился ли дядька Мич по дороге. Старый плотник оказался на месте, пристегнул себя ремнем в крышке металлического чана, и был уверен что не упадет.
— Какие люди, — обрадовался встрече Мич, — дайте я вас обниму.
— Будем знакомы, я Стебан, — стражник протянул руку деду, но Архид его подвинул плечом.
— Мое почтение, уважаемым гномам, — ответил Архид и обнял Мича.
— Приехал вот, ходят слухи вам плотник срочно требуется.
— Верно, лучший требуется, я сразу о тебе вспомнил и послал карету, — улыбнулся Архид.
Маруська топнула копытом и потащила потихоньку телегу в конюшни.
— Эй, сынок, разноску мою с инструментом сними, пожалуйста, забыл на телеге, — попросил гном Тахона и тот быстренько добежал и схватил за ручку деревянный ящик.
— Ну пройдемте, сразу осмотрим помещение, — добрым голосом сказал Гурд и повел мастера к трактиру, — мне конечно следовало вас встретить как полагается, накормить, напоить, спать уложить, но уж больно не терпится все показать, да и поселим вас там же, на втором этаже, на время ремонта. А уж чуть позднее, ближе к ночи, и посидим все вместе за ужином.
Архид пошел следом в трактир, а Альма остановила Тахона и спросила:
— Вижу посуду привез, молодец, а что с той просьбой, ну личной? — Альма взяла Тахона за плечо и отвела в сторону, — Ну давай, мой мальчик, не томи, достал рецепт пирога у Клавьеты? Где он был? В ее тумбочке как я сказала? Ну не тяни кота за эти... как их там, заговорил бабке зубы? Стянул рецепт? Я сейчас сгорю от нетерпения.
— Достал, тетя Альма, — ответил гном, — она сама его дала.
— Сама? Это как? Она же никому не рассказывала, как не просили, и тут вдруг сама. Право слово чудеса какие-то, — удивилась Альма
— Ну, у нее было одно условие.
— Вот тебе на, и какое же?
— Выпечка будет называться в меню "Черничный пирог Клавьеты".
— Что? Ну это мы еще подумаем, давай рецепт.
— Тетя Альма, никаких подумаем, я слово дал, а слово гнома нельзя нарушать, — ответил Тахон и отдал клочок бумаги трактирщице, — если что, я всем расскажу чей пирог.
Альма взяла рецепт, быстренько пробежала глазами по списку:
— Так вот чего не хватает, ну старая повариха, я бы и подумать не могла.
Гномы собрались в трактире, постелили Мичу кровать на верху, затопили оба камина и Альма накрыла скатерть на стол. Кушали кашу с колбаской и запивали темным квасом, рассказывали разные истории и смеялись. Дед Мич сильно устал с дороги и отправился спать. Тахон ждал этого момента, встал и сказал:
— Пока мы одни... в деревне я повстречал ведьму, она искала какой-то медальон, всех жителей усыпила и даже собак. Наткнувшись на меня она прочитала мои мысли и сказала, что медальон ей больше не нужен и чтобы ты, дедушка, его починил и отдал мне.
— Так и сказала? — Архид почесал затылок и рассказал всю историю, что приключилась с ним и Гурдом в том лесу, когда гоблины утащили топор капитана.
— Дела, — проговорил Тахон, — так значит она могла знать про маму.
— Скорей всего, что-то ей известно, — грустно ответил Архид, — ты главное знай, ведьма эта на много сильней чем делает вид, она могла в любой момент убить тебя и вся ее усталость было притворство.
— Но, дедушка, ты же рассказывал, что ведьмы не могут постоянно и подолгу использовать магию? — отчаялся Тахон.