Быть женой чудища закатного (СИ)
Эльпи размахивала руками, ей не хватало слов, она тормошила меня и даже почти что отвлекала от молчаливого ожидания. Но я все равно посматривала в темноту, где изредка мелькали отсветы светильников. Они же найдут Геспера? Хиона сказала, что для поиска через наруч нужно время, а судя по полученным сведениям, сигнал шел откуда-то снизу. Страж упал, возможно ранен, а возможно… Жив или нет Геспер, было непонятно.
— Вот, съешь, — в какой-то момент в моих руках оказалась лепешка с сыром и мясом. Есть не особо хотелось, но, повинуясь твердому взгляду Эльпи, я все-таки укусила предложенное. Желудок отреагировал с неожиданной силой, прямо-таки заворчал, напомнив мне, что на самом деле я только завтракала и все.
— Спасибо! — кивнула я Эльпи и встала с камня, на котором мы сидели. Улыбнулась, видя, как настороженно смотрит она на меня, и качнула головой: — Никуда бросаться не собираюсь, просто пройдусь. Не беспокойся еще и за меня.
Я действительно даже не рассматривала такой исход, жизнь слишком дорога, чтобы лишиться ее из-за печали или горя. Я уже проходила через потери: будет больно, одиноко и темно. Останется работа, в которую придется погрузиться полностью, не только потому что она нравится, но и из-за того, что она отлично отвлекает от других мыслей. В крепости мне найдется, чем заняться. Вернуться в Аполис я бы уже не смогла, просто потому что так или иначе на меня будут коситься, мол, вернулась ведь одна. И, казалось бы, какое им дело до того, кто и с кем. Но их слова, скорее всего, тронут едва поджившие сердечные раны. Так было и когда умерла бабушка… Так будет и…
Я с раздражением пнула камень, попавшийся под ногу. Слишком рано я сдалась! Да и Геспер не так и беззащитен, чудище многое способно выдержать. Так почему бы ему не выжить еще раз?
Я сморгнула вдруг выступившие слезы и с силой вытерла глаза рукавом.
Сколько нужно времени, чтобы так изменить жизнь? Иногда не так и много.
Раньше мой мир был гораздо меньше. Белый город на побережье Рассветного удела, голубое, почти прозрачное море, светло-бежевый песок и высокое небо, такое, что птицы кажутся едва заметными точками где-то наверху. Тогда я никогда не видела рассветных стражей, но так случилось, что теперь знакома с некоторыми из них. А один даже по велению собственной пятки поженил нас с Геспером.
В моем мире были светлые короткие ночи, а в центре Рассветного удела они всегда были такими, пронизанные запахом разнотравья и шорохами насекомых и мелких зверей. Когда-то я не знала, что ночи бывают густо-синими, почти черными, когда звезды будто яркие светильники, а леса — бесконечны и полны неясных силуэтов. Что в каждой тени может таиться как угроза, так и нечто чарующее.
Мой мир теперь чуть больше просторной комнаты и лаборатории. Теперь это темные камни крепости и свежий ветер, пахнущий влагой и холодом, улыбки новых знакомых и плющ, обвивший стены, это гористая дорога к городу, более резкий говор окружающих и горячее с пряностями вино, которое разливают на улицах, веселье Эльпи и надежность Сфено…
Мой мир до сих пор заключен в тонком дымке паяльника и запахе канифоли, свете лампы над столом, в ярком блеске драгоценных камней и вспышках энергетических сфер, которые видны только через тау-окуляры. Я все так же вижу себя среди верстаков, зажимов, тонких щупов и клемм. Никуда не делся и полет фантазии, стертые в кровь пальцы и бессонные ночи в попытке все-таки довести до ума очередное изобретение.
Но появилось и еще кое-что — особенное, оно заполнило мое сердце и теперь с каждым днем грело изнутри все сильнее. Не обжигало, нет, и сгореть в этом чувстве я тоже не боялась. Оно напоминало родственное тепло, но и отличалось от него. Просто в моем мире появился еще и Геспер — мое особенное чудище.
— Вернись, — я села почти на краю провала и прошептала в темноту. Казалось, что если отведу взгляд от этой темноты, ничего не выйдет, упущу его.
Я не помнила, сколько мне пришлось сидеть, от холодного камня мерзли ноги, но я очень быстро перестала ощущать неудобство. Просто продолжала ждать, не хотела признаваться себе, что из моей жизни снова исчез кто-то важный. Кажется, в глазах стояли слезы, а может, я просто уже ничего не видела из-за усталости…
И неудивительно, что когда из темноты вынырнули лапы, подхватили, крепко прижали меня к чешуйчатой горячей груди, пахнущей кровью и пылью, когда я услышала вместо привычного рыка свое имя, мое сердце неровно дернулось — и все вокруг исчезло в темноте.
А пробуждение вышло внезапным. Хлопнула дверь, и темнота голосом Эльпи спросила:
— Ну как она? — шепот вышел неожиданно громким, я поморщилась, но открывать глаза желания не было.
— Спит, и еще долго будет спать, — горячая поверхность под моей щекой двинулась вверх-вниз, и я поняла, что лежала вовсе не на кровати. Точнее, и на кровати тоже, но вместо подушки у меня оказалось плечо Геспера. Я не смогла сдержать улыбку и потерлась носом о горячую с запахом мыла кожу. Тело подо мной напряглось, и рука Геспера сильнее прижала меня к его боку.
— Хорошо, скажу, чтобы на завтрак не ждали и вообще не беспокоили, — захихикала Эльпи и, кажется, почти сразу исчезла за дверью.
— Надо было запереться на замок, — проворчал Геспер. — Выспаться не дают.
— Ты жив! — я в достаточной мере проснулась и собралась с силами, чтобы вскочить, усесться ему на живот и, не давая вырваться, замолотить ладонями по плечам и груди. — Я чуть с ума не сошла! Все в порядке, Эльпи на месте, среди торговцев только раненные… А ты! Ты! Пропал!
— Это смотря кто еще пропал, — улыбнулся мне он, к моему удивлению сбрасывать меня со своего живота не спешил. — Представляешь, нашла меня Эльпи с криками, что все… караул… на тебя вдруг наруч надели, снять никак. И что я мог подумать, когда не нашел тебя ни в сердцевине, ни вокруг?..
Взгляд Геспера стал серьезнее, а горячие тяжелые ладони опустились мне на талию, обхватывая, а потом передвинулись чуть ниже и гладили уже кожу бедер. И только сейчас я поняла, что на мне обычное нижнее белье. А должна была быть красивая ночная рубашка! Специально же покупала, следуя инструкциям Эльпи.
— Но я сделала, как лучше, — сбивчиво попыталась оправдаться я.
— В итоге да. Вот только я все это время думал, что тебя уже тварь какая-то утащила, от горя в голове помутилось, — Геспер вдруг сел на кровати, плотно прижимая нас друг к другу. Я тут же обхватила его за плечи, попыталась устроиться удобнее и обнаружила нечто неожиданное:
— Ты… ты голый!
— А не должен быть? — с улыбкой переспросил он, касаясь губами моей щеки. Меня легонько затрясло от предвкушения, и я сама потянулась за новой лаской. Только одно меня беспокоило.
— А мне бы на мгновение отлучиться?.. — млея от прикосновений, попросила я. На что Геспер чуть отстранился и уже без улыбки спросил:
— Что-то болит? Что-то не так?
— Нет, все в порядке! — поспешила я мотнуть головой. Его беспокойство было таким настоящим, что я от нежности чуть не забыла как дышать, поэтому причина показалась мне немного дурацкой, но я все-таки ответила: — Мне переодеться надо…
— В ту полупрозрачную штучку? — проворчал Геспер, потершись кончиком носа о мой. Я захихикала от щекотки и кивнула, мол, да, все так и есть. Но он ответил не так, как я ожидала. — Не нужно.
— Почему? — спросила я и тут же ахнула, потому что от моего нижнего белья и правда осталась только нижняя половина. И теперь касаться вот так Геспера, быть в его объятьях стало еще приятнее.
— Клио, — позвал он меня и, обхватив ладонями мое лицо, посмотрел мне в глаза, — я с тобой любовью хочу заниматься, а не с твоей ночной рубашкой.
«Знаешь, это же на самом деле хорошо, насчет рубашки, иначе ведь немного неправильно было бы», — хотела посмеяться я, но в следующий миг все слова вылетели из моей головы. Мы уже целовались, крепко прижимаясь друг к другу, делясь и пережитым горем, и кружащей голову радостью.
Потом было все: и восстановление Абендштерна, и исполнение желания Эльпи — она наконец стала стражем, и наши с Хионой уроки — чем больше механикосов, тем вернее, что Абендштерн не погибнет…