Креольская принцесса
– Мой дед знает?
– Думаю, да. Они были очень близки.
Лиз повернулась к мадам Гальвес:
– Что вы хотите, чтобы я сделала?
Форт Питт
2 сентября 1778 года
У слияния рек Мононгахила и Аллегейни, где они превращаются в реку Огайо, стоял старый форт Питт, похожий на голодного поджарого кота, поджидающего добычу. Рафаэль не был мышью, но он чувствовал себя таким уже уязвимым, ожидая, пока ему откроют ворота возле южного редута. Дрожа, он поднял воротник пальто. В Новом Орлеане все еще было жарко, но, когда он и его спутники направились на север по реке Миссисипи мимо британских фортов в Батон-Руже, Натчезе и Сент-Луисе, а потом по реке Огайо, температура начала падать. Здесь, в долине реки Огайо, явно чувствовалось дыхание осени.
Он гадал, что Симон Ланье, которого он оставил на барке вместе с командой охранять груз, думал об этих чужих пейзажах. В последние три месяца, когда им пришлось путешествовать вместе вверх по реке, они смогли лучше узнать друг друга. Там, где Рафаэль был импульсивен и гибок, брат Лиз вел себя резко, быстро соображая в опасной ситуации. Еще он был очень терпеливым и методичным, когда дело доходило до составления планов. Рафаэль решил, что из них получилась отличная команда для выполнения этого задания, которое состояло в том, чтобы доставить двадцать две с половиной тысячи песо, а также припасы американскому капитану Джорджу Роджерсу Кларку. Все это должно было помочь его кампании по захвату территории племени каскаския.
Несколько раз Рафаэль сопровождал Поллока во время торговых экспедиций вверх по реке Миссисипи. Его хорошее знание реки, а также дипломатические способности имели большую ценность, но Ланье был настоящим моряком. До того как им удалось договориться, стычки были не редкостью. В конце концов они заключили между собой вынужденное перемирие.
Внезапно ворота распахнулись, прервав размышления Рафаэля о том, как непохожи друг на друга старшие дети Антуана Ланье. Он поклонился неопрятному мужчине, который наставил на него длинный мушкет.
– Дон Рафаэль Гонсалес де Риппарда к капитану Джорджу Роджерсу Кларку. Вот мое верительное письмо от губернатора Гальвеса из Нового Орлеана.
Три часа спустя он сопровождал капитана Кларка и небольшой отряд ополченцев из Виргинии, которые направлялись к реке. Кларк оказался молодым, вежливым и, к счастью, умным и знающим свое дело человеком. Он имел свой интерес в испанской интервенции в поддержку дела повстанцев. По всей видимости, все лето ополченцам досаждали индейцы, которых вооружили британцы, поэтому они были рады любому подкреплению.
Рафаэль был рад помочь, но он также очень хотел отправиться назад до зимы. Он уехал, даже не попрощавшись с Лиз, что было очень неприятно. Кроме того, экспедиция была рискованной, поскольку в британских поселениях вдоль Миссисипи все чаще предпочитали сначала стрелять, а потом задавать вопросы. Они вывесили нейтральный испанский флаг, но некоторые плантаторы все равно относились к ним с подозрением.
По этой причине, когда они увидели барк, бросивший якорь подальше от берега, Рафаэль выкрикнул предупреждение:
– Эй, на корабле! Риппарда возвращается на борт с капитаном Кларком!
Ланье показался на палубе и отдал кому-то приказ опустить веревочную лестницу. Рафаэль и Кларк столкнули в воду лодку, которую перед этим Рафаэль оставил на берегу, запрыгнули в нее и начали грести в сторону барка. Когда они очутились на палубе, Ланье пожал руку американца.
– Капитан Кларк, я Симон Ланье. – Он посмотрел на Рафаэля. – Я… деловой партнер дона Рафаэля.
Кларк кивнул:
– А мы очень благодарны за деньги. Они очень кстати. Британцы идут на нас из Канады, пытаясь закрепиться на территориях к западу, а мы должны их остановить, пока они не окружили ополченцев и не закрыли движение по реке. – Он сделал паузу и смущенно посмотрел на Рафаэля. – Я должен знать наверняка, что эти деньги для меня, а не для Филадельфии.
– Губернатор Гальвес понимает важность вашей стратегии, поверьте мне, – ответил Ланье. – Наверняка Риппарда говорил вам, что такая же сумма отправилась по восточному пути на фронт в Новой Англии.
– Очень хорошо. Тогда давайте немедленно начнем разгрузку. Я привел достаточно людей, чтобы быстро с этим покончить. Также нас прикроют в случае нападения.
Ланье следил за разгрузкой на борту барка, а Рафаэль помогал Кларку и его людям на берегу. Работу они закончили, когда уже наступил вечер. Рафаэль вернулся на значительно полегчавший барк, в последний раз влез на палубу по веревочной лестнице и втянул ее наверх вместе с лодкой, чтобы закрепить ее на время плавания.
Ощущая какое-то опустошение, он облокотился о поручни, сложив руки на груди, и принялся наблюдать за фортом, который постепенно уменьшался, по мере того как они плыли вниз по реке Огайо под раздувающимися парусами, подхваченные сильным южным течением.
К нему подошел Ланье, прикрыв ладонью глаза от блеска воды, которую ярко освещало заходящее солнце.
– Мне одному кажется, что все прошло слишком легко? – спросил он.
Рафаэль поморщился:
– Надеюсь, ты ошибаешься. Мы там оставили кучу денег. Надеюсь, они найдут им достойное применение. Я согласен с Гальвесом. Если ты решился поддержать мятеж, будь готов идти в этом до конца.
– Вы бы могли взять мушкет и направить его на земляков, если бы были американцем?
– Я рад, что мне не приходится сталкиваться с таким выбором. Положение таково, что я на стороне американцев и одновременно служу своему королю. Если они выиграют, то и мы в проигрыше не останемся.
Ланье криво усмехнулся:
– Вы ничем не жертвуете.
Рафаэль подумал о той боли, которую испытала Лиз, покидая Дейзи и семью, вспомнил выражение ее лица, когда она согласилась уехать с ним. Он вздрогнул. Вероятно, жертву еще предстояло принести.
– Как ты мог покинуть Дейзи, осознавая, что, возможно, никогда ее больше не увидишь?
– Гонсалес, когда ты кого-то любишь, то хочешь для этого человека самого лучшего. Как я мог взять ее с собой, понимая, что она будет скучать по отцу? Кроме того, вот мы сейчас с тобой уже который месяц в тысяче километров от родных мест. Я бы не оставил ее в Новом Орлеане, где она никого не знает. Если бы я мог хотя бы предположить, что ты заберешь Лиз…
– Как ты думаешь, почему я это сделал? Ты никогда не спрашивал.
– Я уверен, что она любит тебя… одному Богу известно почему.
Рафаэль ухмыльнулся:
– Надеюсь, что любит. Но я забрал ее из Мобила не поэтому. Она прятала какие-то запрещенные книги под кроватью… книги, которые ей отдала Дейзи, когда майор заставил ее переехать в форт.
Ланье нахмурился:
– Книги? Ты хочешь сказать, книги, поддерживающие восстание? Это же государственная измена!
– Значит, ты не знал?
– Она бы мне никогда в этом не призналась, ведь, чтобы отец Дейзи согласился на наш брак, я всех в городе убедил, что я лоялист.
Рафаэль рассмеялся:
– Вот это положение. Она пошла бы за тобой не задумываясь, если бы ты попросил.
– И моя сестра знала? – Ланье был удивлен.
– Твоя сестра очень смышленая, – сухо ответил Рафаэль. – Ей понравились эти книги, поэтому мне нужно было быстро забрать ее оттуда.
– Как я уже говорил, ты мало чем жертвовал.
Рафаэль вздохнул:
– Кроме того, я так и не знаю, согласилась она, потому что любит меня или потому что этот выбор был меньшим из двух зол.
Наступила долгая тишина. Мужчины смотрели на спокойную реку Огайо, а у них над головами поскрипывали мачты.
Наконец, Ланье мягко заметил:
– Кто бы мог подумать, что маленькая Дейзи окажется повстанцем?
Мобил
6 октября 1778 года
Прошел год.
Дейзи вышла на пристань и остановилась, держа в одной руке шляпу, а в другой кружевной платок. Ветер, дувший с залива, развевал ее волосы, словно полотнище флага. Она наблюдала за ястребом, который, развернувшись в воздухе, камнем рухнул в воду, а в следующее мгновение взмыл ввысь, зажав в когтях рыбину. Дейзи хотелось улететь за ястребом, который скрылся вдали, унося добычу в гнездо.