Креольская принцесса
Жюстин улыбнулась, увидев Дейзи, а Реми захлопал в ладоши. Женщина поставила малыша на землю, и он тут же побежал к Дейзи.
Девушка нагнулась, опустила корзину и подхватила ребенка на руки.
– Поцелуй меня, малыш, – прошептала она, чмокнув его в потную шейку.
Малыш захихикал и схватил ее за волосы, прижавшись к ней лицом.
– Дей-дей!
Дейзи удивленно посмотрела на ребенка:
– О боже, он уже говорит?
Жюстин покраснела от удовольствия.
– Я учила его выговаривать твое имя. Остальные дети тоже хотели прийти, но я бы со всеми не справилась. Дедушка забрал их на рыбалку, – добавила она, заметив вопросительный взгляд Дейзи.
– Я так рада, что вы привели Реми, – призналась Дейзи. – Капрал Тулли, правда же, он прекрасен?
Тулли смущенно прочистил горло:
– Мэм.
Он отошел на несколько шагов, чтобы женщины могли спокойно поговорить.
Улыбаясь, Дейзи окинула Жюстин довольным взглядом.
– Вы чудесно выглядите. Как мистер Шаз? Я надеюсь, он уже восстановился после не самого гостеприимного приема, который ему тут оказали.
– Да, он в порядке. – Жюстин наклонилась и подняла с земли сумку с чем-то округлым внутри. – Прости, он немного пахнет. Дедушка настоял, чтобы я передала сыр и немного колбасы. Черника поспела, я испекла с ней пирог.
– Хорошо. Просто положите все ко мне в корзину. Я иду на рынок купить апельсинов и кое-что еще. Капрал Тулли никому не расскажет.
– Антуан здоров? Никто не верит, но я скучаю по нему. – Жюстин потупила взгляд и покраснела.
Дейзи почувствовала, как у нее на глаза наворачиваются слезы. Никто не понимал, почему она все еще скучает по Симону. Сама Дейзи тоже понять этого не могла. Она была так похожа в этом на Жюстин. По крайней мере мужчина, который бросил ее, не сделал ей ребенка. С другой стороны, Антуан наконец выступил в защиту чего-то, что было важнее бутылки рома. Она же понятия не имела, почему уехал Симон.
Потершись носом о щечку ребенка, Дейзи успокоилась.
– Да, он ведет себя сейчас очень бодро. Тулли и Нил Маклеод не позволяют другим солдатам обижать его, а теперь он еще и трезвый… – Девушка пожала плечами. – Он Ланье. Как вы знаете, он может быть довольно милым.
– Да, я знаю, – вздохнула Жюстин. – От Симона что-то слышно?
Дейзи замерла.
– Нет.
– Дейзи, он вернется. Симон – самый упертый мужчина в Западной Флориде, и он любил тебя. То есть любит.
– Он велел мне ждать его год. – Дейзи погрустнела и так сильно прижала к себе Реми, что он пискнул. – Я даже не знаю, что это значит, Жюстин.
Жюстин обняла Дейзи и Реми.
– Это значит, что он вернется.
Дейзи крепко обняла Жюстин. Как же она скучала по Лиз! Как она скучала по дружеским отношениям с отцом!
– Спасибо, Жюстин, – прошептала она. – Я позабочусь об Антуане.
– Я знаю, что так и будет. – Жюстин шмыгнула носом.
– Вы тоже плачете? – Дейзи улыбнулась сквозь слезы. – Капрал Тулли теперь не захочет со мной никуда ходить.
– Не могу ничего поделать. Кажется, я снова беременна.
– О, Жюстин! – Дейзи рассмеялась. – Но об этом вы расскажите Антуану сами.
– Дейзи, что будет дальше? – Жюстин сделала шаг назад, вытерла слезы и забрала ребенка. – Твой отец опомнится и выпустит моего мужа? Какой смысл держать одного француза под замком?
Дейзи покачала головой и подняла корзину.
– Я не знаю. – Она повернулась, чтобы убедиться, что Тулли их не слушает, но все равно понизила голос: – Я боюсь, что скоро война придет сюда. Переписка между Мобилом и Пенсаколой оживилась. Я слышала, что французы устраивают рейды в заливе, а испанцы бездействуют. Я знаю, что папа волнуется.
Жюстин обняла Реми.
– Ты скажешь мне, если я могу чем-нибудь помочь освобождению мужа? Возможно, твой отец позволит нам повидаться?
– Сомневаюсь. Но я попытаюсь. – Это все, что она могла сделать. – Пойдемте на рынок, я куплю апельсины. Надеюсь, Реми не откажется их попробовать. – Она повернулась и позвала Тулли. – Капрал, возьмите, пожалуйста, корзину, пока мы с Жюстин походим по рынку.
Тяжело вздохнув, Тулли подчинился.
– Это как раз то, чем я хотел заняться в свой выходной.
16
Новый Орлеан
25 мая 1778 года
Лиз вытерла перо и закрыла чернильницу, потом перечитала написанное в дневнике. Как скучно! Нахмурившись, она отодвинула от себя тетрадь. Подойдя к окну, девушка раздвинула шторы и выглянула на улицу.
За две прошедшие недели она превратилась из официантки, подававшей пиво в английской таверне и жившей в крохотной комнатке под крышей, в почетную гостью губернатора Испанской Луизианы. Ей нравилось у Гальвесов, но все больше она волновалась по поводу того, что ее не выпускали из дома. Она рассказала губернатору все, что могло помочь испанцам отобрать Мобил у британцев. По всей видимости, в войне назревал поворот, и не догадываться об этом мог только житель какого-нибудь необитаемого острова. Но по какой-то причине, которую ей не объяснили, губернатор и его леди считали, что о Лиз в городе знать не должны.
Это было шикарное заточение. В первый день, после того как губернатор удалился вместе с Рафаэлем в свой кабинет, мадам Гальвес попросила служанку отвести Лиз в комнату для гостей, где она смогла привести себя в порядок. Хозяйка дала ей одно из своих шелковых платьев. Когда через много часов Лиз проснулась, она увидела у кровати служанку, которая помогла ей надеть розовое кисейное платье, в котором она спустилась к ужину. Рафаэль, по всей видимости, поехал домой к семье, оставив Лиз наслаждаться богатым, но скучным ужином у Гальвесов.
С тех пор она его не видела. Мадам Гальвес туманно объяснила, что Рафаэль выполняет задание для мистера Поллока и скоро вернется.
Что бы это ни означало.
Скоро Лиз поняла, что самым сложным в жизни в доме губернатора, кроме того, что она постоянно скучала по дому и гадала, чем занимается Рафаэль, было отсутствие каких-то событий. Она так привыкла к умственному и физическому напряжению в школе и таверне с утра до позднего вечера, что теперь ночью спала лишь урывками, просыпаясь от кошмаров. В результате весь день она проводила, ощущая усталость и раздражение. Единственным развлечением в этом монотонном существовании были редкие разговоры с леди Гальвес.
Фелициана Гальвес умела отлично поддерживать беседу, рассказывая интересные истории о том, как она, любимая дочь богатого семейства французских торговцев, выросла в чудном портовом городе Новый Орлеан. Ее первый брак длился недолго, и в нем не было детей. Второй же все описывали, как невероятную удачу. Она была щедра на похвалы своему красивому и умному мужу, чьи такт и дипломатичность давно обеспечили ему уважение и благосклонность старых испанских сановников, включая самого короля. Однако она старательно избегала щекотливых политических тем.
Лиз решила, что в семье губернатора не только у него есть способности к дипломатии.
Она уже собиралась сесть на удобный стул в углу комнаты, когда услышала, как кто-то скребется в ее дверь. Лиз отошла от окна и быстро пересекла комнату. Наконец-то она сможет с кем-нибудь поговорить!
Распахнув дверь, она замерла, открыв от удивления рот. Перед ней стояла улыбающаяся, хорошо одетая Скарлет с большим животом.
Взвизгнув от радости, Лиз обняла кузину.
– Я слышала, что тебе нужна служанка, – заметила Скарлет, когда Лиз поцеловала ее в обе щеки и с неохотой отпустила.
– Мне не нужна служанка, мне нужна подруга. – Лиз вытерла слезы. – Как ты сюда попала? Ты так хорошо выглядишь! Рафаэль сказал, что ты беременна, но вы только посмотрите!
Скарлет рассмеялась.
– Я такая большая, что едва могу увидеть что-то вокруг. Я живу с семьей Рафаэля. Они привезли меня сюда. Донья Евангелина и мисс София в гостиной. Они послали меня сюда, чтобы я могла поздороваться без… ну ты понимаешь.
Лиз пожала плечами.
– Ты живешь с семьей Рафаэля? А мне не сказали этого. Здесь что-то странное происходит, Скарлет. Где он? Я не видела Рафаэля с тех пор, как приехала сюда, то есть где-то две недели.