Креольская принцесса

Когда последний ящик очутился в трюме, мужчины вышли на палубу, тяжело дыша. Ланье дал Крупному пригоршню монет и сказал:
– Дам еще, если будешь держать язык за зубами. Я вернусь через несколько месяцев, в зависимости от того, сколько времени мне потребуется, чтобы распределить это. – Он сделал паузу и добавил грозно: – Никому ни слова, слышишь?
– Это больше, чем я зарабатываю за несколько месяцев, Шазе, – пробормотал Крупный. – Не надо мне угрожать.
Рафаэль с трудом удержался, чтобы не вскочить на ноги. Он уже слышал это имя раньше. Так обращались к пирату, который украл у него королевское золото.
Кое-что Рафаэль начал понимать.
Но у него тут же возникло множество вопросов. Что Лиз знала о тайных делах брата? Где Симон прятал золото до сих пор? Куда он его переправляет? И почему? Как с этим всем связан майор Редмонд?
Конечно, Рафаэль хотел вернуть золото. Он должен был его вернуть, потому что американцам оно было нужно, чтобы купить оружие, форму, еду и прочие вещи. Но, возможно, его удастся заполучить назад без кровопролития или даже доставить генералу Вашингтону не за счет испанской короны.
«Думай, Рафаэль».
Он должен сообщить об этом Гальвесу в Новый Орлеан, потому что ему понадобится помощь. Допустим, кто-то из братьев сможет встретить его, но опять-таки где?
Рафаэль сел, кряхтя и громко стеная. Он все еще тер глаза, когда что-то твердое и металлическое уперлось ему в висок.
– Только двинься, и я отстрелю тебе голову, испанец.
Он открыл один глаз и покосился на Ланье – Шазе-пирата. Рафаэль напомнил себе, что это все же брат Лиз. Крупный стоял у него за спиной, направив мушкет на живот Рафаэля.
– Привет, дорогой сеньор, – сказал он, поморщившись. – Кто-то, как вы видите, оставил здесь кучу бочонков, которые оказались у меня на пути. Простите, если побеспокоил вас. – Он протянул руку. – Возможно, вы могли бы…
– Я мог бы сбросить вас в реку, – хмуро ответил Ланье. – Что вы здесь делаете и почему следите за мной?
Рафаэль вздохнул:
– Я рад бы вам сказать, но должен признаться, что оружие, направленное на мое лицо, огорчает мой расстроенный желудок.
Ланье посмотрел на спутника, который пожал плечами, и оба мужчины сделали шаг назад. Встав на ноги, Рафаэль увидел, что оружие они не убрали.
Он решил взять быка за рога, так сказать, и отвел дуло мушкета, который держал Ланье, в сторону. К слову, мушкет был итальянский и очень дорогой.
– Я не слежу за вами, – сказал он убедительно. – Я пришел сюда, надеясь найти кого-нибудь, кто захочет помочь мне переправить припасы на корабль. – Он вздохнул. – Я полагаю, вы заняты в семейном судоходном предприятии?
Симон нахмурился сильнее.
– Я видел вас у Буреля, как вы танцевали с Дейзи, то есть с мисс Редмонд. Там не было крепких напитков, если не считать худшего в Западной Флориде лимонада. Прекращай, Гонсалес. Ты точно следил за мной, и ты не пьян и не глуп. Вот и расскажи мне, какую игру ты затеял.
Рафаэль заморгал. В глазах француза он заметил в основном ревность, смешанную с недоверием и удивлением. Ланье был влюблен в дочь майора. Что многое объясняло.
– Я действительно танцевал с милой мисс Редмонд, а лимонад, без сомнения, является причиной расстройства моего желудка. Также очень рад, что вы видите во мне интеллектуала, хотя мой преподаватель латыни с вами не согласился бы. – Он почесал голову. – О чем это я? Ах да. Я ищу человека по имени Шазе, но, если я ошибся дверью, простите меня.
Ланье поморщился:
– Шазе здесь больше нет. Что вам от него нужно?
– У него есть кое-что, что принадлежит мне, и я хочу это вернуть.
Рафаэль намеренно говорил это с беззаботным видом, однако не почувствовать в его словах угрозу было невозможно.
– Вам не стоит рассчитывать, что у него есть то, что вы потеряли, – холодно возразил Симон.
– Это очень плохо. – Рафаэль пожал плечами. – Вы передайте ему, если увидите, когда он вернется, что если англичане готовы терпеть морских бандитов в заливе, то наш губернатор Гальвес не такой. Он намерен положить конец контрабандистам, которые используют Новый Орлеан как перевалочный пункт.
 
– Это как? – Ланье пожевал губами. – И что он предлагает? Теоретически, так сказать.
Рафаэль с радостью заметил, что Симон опустил мушкет. Юноша был явно заинтересован. Крупный озадаченно поглядывал то на Симона, то на Рафаэля, не понимая, что происходит.
– Ну что тут скажешь, – Рафаэль улыбнулся. – Он дал оружие и свое добро флоту Его Величества останавливать и обыскивать каждое судно, приближающееся к городу. Если у капитана не будет документов на какой-либо товар, Гальвес оставляет за собой право конфисковать судно и товары.
Ланье больше не улыбался.
– Это повод для войны!
– Отнюдь. Все это вполне соответствует последнему торговому договору, который недавно подписали Мадрид и Лондон. – Легким движением руки, которое наверняка бы понравилось Лиз, Рафаэль извлек из рукава блестящий нож. – Но, дорогой сеньор, я прошу вас больше не направлять на меня это ужасное оружие, потому что у меня есть предложение, которое вам понравится, если вы хорошенько все обдумаете.
– Предложение? – с презрением повторил Ланье. – Ну что же, давайте послушаем.
– Все просто. Я предлагаю вам стать моим партнером и отплыть в Новый Орлеан вместе. Если вы прибудете со мной, никто с вас документы спрашивать не будет.
– Вы безумны! Чего вы хотите добиться от этого… партнерства? – Ланье сплюнул, словно бы это слово жгло ему глотку. – И почему вы решили, что я поплыву в Новый Орлеан?
Рафаэль хотел рассмеяться. Иногда его работа очень веселила.
– Ну, как я вижу, мое сообщение о новых порядках вас сильно расстроило. А что касается того, чего я хочу добиться… скажем так, я хочу часть того, что находится в вашем трюме.
Лиз долго не могла уснуть, прислушиваясь к сдавленному рыданию Дейзи и гадая, что ее несносный братец мог такого сказать подруге, что она теперь места себе не находит. Она прикоснулась пальцами к губам, куда ее поцеловал Рафаэль, оставив аромат ежевики после дождя.
Как можно позволять такое, не сказав ни слова о браке?! В конце концов, что она знает о нем, кроме тех глупостей, что они обсуждали у мадам Дюссой и у Буреля? Что у него есть мать и любимая сестра. Он любит рыбачить и прикидывался, что не умеет этого делать. Он занимается торговлей и владеет как минимум тремя языками. У него чудесное чувство юмора, и он поет, как ангел. Он хорошо одевается и мог бы зарабатывать как учитель танцев.
Получается, знала она о нем немного. С ним все было не таким, как кажется. Как одна из тех разноцветных ящериц, которые летом грелись в саду Редмондов, Рафаэль легко менял цвет в зависимости от обстоятельств. А потом исчезал без предупреждения.
Логично было бы связать судьбу с Нилом, на которого всегда можно было положиться. Он говорил, что думал, и думал, что говорил.
«Отче, прояви милосердие, – взмолилась она. – Я в замешательстве».
Она сползла с кровати и опустилась на колени. Она всегда молилась в такие моменты. А вся ее жизнь состояла из подобных моментов. На ее коленях уже образовались мозоли. Теперь Рафаэль пронесся по ее спокойной жизни у Редмондов, как ураган, возбудив желания, которым никогда не суждено было быть удовлетворенными. Она лишь знала, что он уехал в Новый Орлеан, даже не попрощавшись. После того как он произнес эти глупые слова «поверь мне» и оставил ее, она увидела, что он направился к помосту с музыкантами. Потом, когда она отвлеклась, он просто исчез.
Молитва все не шла. Она опустилась на колени и прижалась лбом к одеялу, плотно закрыв глаза. Начали болеть колени. Дейзи затихла. Возможно, она уснула. Или тоже не спала, пытаясь как-то себя успокоить.
Лиз встала на ноги, нашла тапочки и халат и по коридору прошла к комнате Дейзи. Открыв дверь, она прошептала:
– Дейзи, ты спишь?
– Нет, – хрипло прошептала та в ответ. – Я просто не могу уснуть.