Судьбы местного значения (СИ)
— Вы удивитесь, мужики, автором еще какой песни Попель является, — вдруг сказал Маргелов, включая плеер на планшете.
Неожиданно часто запищал кардиограф, и друзья тут же сгрудились у аппарата.
— А на войне, как на войне, патроны, водка, махорка в цене, — звучало в динамиках, но удивляться было некогда.
Василий Сергеевич, опутанный датчиками, лежал не шевелясь, но дрожали веки, скакала кардиограмма, рос пульс, понизилось давление.
— Что делать? — спросил Свешников, склонившись к ноутбуку.
— Отключай, к черту! — ответил Сергей, видя сильные всплески на дисплее кардиографа…
Этот выход у деда был третьим. Первый раз его отправили на пару минут в бойца, который в госпитале лежал, рассудив, что боль по входу-выходу будет не такой шокирующей. Так и вышло — кардиограмма по входу чуть подпрыгнула, затем была равномерной, и был небольшой всплеск по выходу. Сам дед, «вынырнув» из прошлого, почти сразу пришел в себя, затем потребовал повторить, но потребовал отправить не в больничную койку, а куда-нибудь в более убедительное место. Отправили. Десять минут прошло, как кардиограф выдал тревожный сигнал, но дать команду на выход не успели, Василий Сергеевич очнулся сам. Дед, часто дыша, тяжело поднялся с кушетки, смахнув с себя датчики, и отстранившись от помощи друзей, сам прошел до бара, где набулькал себе граммов сто водки и замахнул, не закусывая. Сергей, Вася и Паши ждали.
— Сразу и не понял, куда попал, — сказал хрипло дед, наливая еще соточку. — Круговерть, тошнота, все болит, матерюсь, куда-то стреляю, а куда не пойму. Потом, вроде как кабина, приборы, облачное небо через триплекс, и мессера атакуют. Четыре, или больше, но уворачиваться успевал. Пару немцев смог достать, но и меня подбили все-таки. Ишак горит, падает, вроде надо прыгать, но руки ручку сжали, истребитель к земле несется…
— И что?
— Ничего… очнулся, — вздохнул Василий Сергеевич, посмотрел в стакан, выпил водку одним глотком, поморщился:
— Не берет, что-то…
После чего лег на кушетку.
— Еще раз! — потребовал дед таким тоном, что возражать смысла не было…
Василий Сергеевич лежал, глядя в потолок.
— Дед, ты как? — спросил Сергей.
Генерал-лейтенант не ответил. Из его глаз текли слезы, а из динамиков звучало:
— А на войне… да, то оно…там всё серьёзней, чем в кино…