Судьбы местного значения (СИ)
Последние сомнения отпали. Чичерин точно знал все приказы по управлению. Были приказы по заград-отрядам, по охране железнодорожных и автомобильных мостов, на ветках основных направлений и шоссе. Для этого действительно выделили бойцов из НКВД, но группами командовали сержанты. На охрану мостов второстепенных дорог людей не выделяли, их не хватало. И вооружены эти отряды винтовками Мосина, лишь у сержантов встречалась АВС.
Чичерин с сержантом самолично сходил на рекогносцировку. Осмотрели мост и прилегающую местность. Вернулись и лейтенант задумался. У всех диверсантов автоматы, а у них только один. Мало того, патронов почти нет. К «Суоми» один диск, и по полтора десятка на винтовку. Два пистолета и по одному магазину. Затевать перестрелку — дело дохлое. Враз положат. Тут надо напасть внезапно, а как? Незаметно не подойти. За сотню метров до моста ни кустика. И до этого укрыться не где. Разве что по лесу обойти, но и там неожиданного броска не выйдет. На этих ста метрах успеют положить всех, да не по разу.
Обсудил свои мысли с сержантом. Тот внес свои предложения. Надо сказать толковые. Но оба сошлись во мнении, что мгновенного броска не выйдет. Хорошо бы скрытно по берегу пробраться, но у моста этот берег высокий — увидят. Жаль, гранат нет, проще было бы…
— Командыр, я могу к мосту доплыт, — сказал Абадиев. Он рядом стоял и разговор командиров слышал.
— А потом? — спросил лейтенант.
Красноармеец Абадиев скинул вещмешок и, развязав его, достал кинжал.
— Потом рэзать буду, — ответил боец и улыбнулся.
Зловеще так, что Степаненко поежился, а у Чичерина по спине холодок пробежал, но вида не подал. Клинок был красив и грозен. И ясно, что этот боец им владеет.
— Кинжал откуда?
— Дэда кинжал. Мнэ до моста добратса. Вырэжу всэх!
Лейтенант переглянулся с сержантом. Тот кивнул.
— Хорошо, боец, принято.
Абадиев еще больше оскалился и начал раздеваться. Разулся и размотал обмотки, скинул гимнастерку и рубаху, явив густую растительность на груди. Ножны он оставил, зажав в руке клинок.
— Как до моста доберешься, затаись. После залпа действуй.
— Понал, командыр, — кивнул красноармеец, и стал пробираться через кусты.
А лейтенант хлопнул по плечу Степаненко:
— Давай, сержант, действуй.
Тот кивнул и, забрав троих бойцов, перебежал грунтовку и скрылся в лесу.
Тем временем Абадиев вошел в воду и сразу окунулся по голову. Вынырнул, затем поплыл, держась рядом с берегом. Из-за изгибов и кустов, боец иногда пропадал из вида.
Чем ближе он подплывал, тем напряженнее становилось. Вдруг боец пропал.
Лейтенант с двумя красноармейцами начали подкрадываться ближе, не переставая всматриваться в водную гладь, ибо без Абадиева может ничего не выйти. Главное чтобы он раньше залпа не выскочил. Степаненко уверял, что все бойцы на стрельбах показывали отличный результат. Но на стрельбище по мишеням стреляют, а тут враги, и тоже оружие имеют…
Добрались до намеченной позиции. Дальше тоже есть кусты, но редкие, могут заметить.
Лейтенант знаками распределил цели. Приготовили оружие и замерли, кося глазами на текущие воды. Где же Абадиев?
— Есть! — шепотом воскликнул Голубев.
Тихий шепот наверняка потерялся в шуме ветра. Но для прядка командир сунул кулак под нос Голубеву. Затем вопросительно поднял бровь. Где глазастый боец разглядел Абадиева, никто не понял. Красноармеец пододвинулся ближе и шепнул почти в ухо:
— Под сводом он. Знак дал — готов.
Чичерин кивнул. Теперь ждать Степаненко. Его группа должна начать, но перед этим найти секрет на этом берегу. Хорошо бы они первыми заметили прикрытие, но как ни ждали выстрелов, нестройный залп с заполошными очередями грянул внезапно…
* * *Юрген Штольтц раздраженно прихлопнул комара на щеке. Ладонь украсилась кровавым пятном. Обер-лейтенант обтер кровь и выругался про себя. Черт бы побрал этих кровососов! И эту духоту! Он покосился на фельдфебеля. Бруус вяло отмахивался от комаров, наблюдая за камрадами у мостового настила. Те тоже страдали. От жары и слепней, что кружили вокруг, словно истребители. И кусали. Больно. Ветки, которыми отмахивались, мало помогали. Нет-нет, да вопьется кусачая тварь. А солнце так и жарит. В тени тоже не сахар — душно и комары. Там жрут и здесь жрут. Русские лесные бандиты! Черт бы побрал эту спешку, пришлось срочно исполнять приказ, а русской формы по размеру не нашлось. Скинуть бы потную гимнастерку и в реку ухнуть. Можно прямо в ней — и так сырая, кроме того мала на размер…
Штольтц в который раз отогнал эти мысли и снова покосился налево, но взгляд его устремился поверх сосновых крон. Там клубились темные тучи. Сверкали молнии, и доносился гром. Скоро посвежеет, но потом наверняка грянет дождь. Все равно мокрому быть. Вот снова отсверк молнии и через пару секунд громыхнуло. Близко уже.
Пару часов назад с запада донесся гул и это бы не грозовой разряд. Затем бухало гораздо тише, но часто. Так в грозу не бывает. Значит там идет бой, но с кем? Никто по дороге на запад не проехал. Неужели на том перекрестке разминулись? Жаль, мало солдат выделили, послать бы разведку. После взрывов, обер-лейтенант снял с прикрытия двух шутце с этого берега, и послал на западный. Вдруг уцелевшие русские по этой дороге пойдут? Тут их и зажмем. Парни Карла умелые, но если не справятся, так камрады из танковой дивизии помогут.
— Налево… — тихо хмыкнув, прошептал фельдфебель. — Ждать…
— Что ждать? — отвлекся от своих дум Штольтц.
— Машут, — шепотом ответил тот и движением головы показал на четверых камрадов. — Как на флоте.
Обер-лейтенант взглянул на солдат. В хаотичном движении веток ничего такого не углядел.
— Знаешь флаг-сигналы?
— Семафорную азбуку, — поправил фельдфебель. — Изучал. Например, сейчас «Опасность» отмахали…
Автоматные очереди раздались в лесу неожиданно. Зачастили винтовочные выстрелы, и грянул залп от кустов. Солдаты на мосту попадали, но откатились за выступы и открыли ответный огонь только двое. Один шутце рухнул замертво, второй вскрикнул, зажал рану на бедре, и начал отползать в укрытие.
Фельдфебель перекинул автомат, но выстрелить не успел. Дернулся пару раз и обмяк. Просвистело несколько пуль.
Рой мыслей пронесся как ураган. Это русские, без сомнений. В кампфгруппе все до последнего шютце знают, что впереди работает боевая группа «Роланд»*, и имеют приказ — в людей в форме противника у мостов не стрелять. Что могло пойти не так? И как эти русские поняли, что у моста ряженые? Неужели Краузе не справился с задачей?
Чвяк-чвяк… вжиу-у… чвяк…
Тело бедняги Брууса вздрагивало от попаданий, одновременно защищая обер-лейтенанта. И не отползти — кусты и бруствер мешают, сами эту позицию выбрали. Она хороша при стрельбе по противнику, двигающегося с востока. А тут только вылезь, все как на виду…
Штольтц перекинул «Суоми» поверх тела и открыл ответный огонь. Вдруг боковым зрением заметил нечто вылетевшее из-под моста. Засверкал длинный клинк. И «Суоми» замолчали. Кто-то натужно закричал. Вновь блеснул клинок. Меч? Штольтц оторопел. Это был короткий меч, похожий на гладиус, который держал обнаженный… спартанец?..
В ключицу впилась огненная игла, что-то чиркнуло по макушке, и свет в глазах померк…
Не вышло у Степаненко подкрасться незаметно. Грянула перестрелка и дальше думать стало некогда. Залп по укрывшейся паре и четверке на мосту. Есть! Из кустов выпал «Суоми». Прилетела очередь в ответ — густо полетела сбитая листва и ветви. С моста доносится отчаянный крик и зловещее рычание. Но отвлекаться нельзя — очень важно добить того, что в кустах. Он опаснее. Уйдет в чащу, и свищи его. Словить на мушку укрывшегося за трупом вражину, и выстрел — выстрел — выстрел. Что-то чиркнуло по плечу и ухо обожгло. Сволочь! Я тебя достану! Выстрел. Было видно, как тот сунулся в труп и замер. Выстрел, чтоб наверняка, и перенести огонь на мост. А там меж бревенчатых выступов мечется Абадиев с клинком.