Роза для короля. Возмездие (СИ)

ГЛАВА 24 Закон гласит… 
Теффана стояла около стола, глядя как ее солдаты практически вносят извивающихся и кричащих четверых фрейлин на руках, опуская их на колени на пушистый ковер в библиотеке. Три девушки были одеты, ну можно так сказать: белоснежные пеньюары, и кружевное белье не могло закрыть их тела, а вот с четвертой все было намного хуже. Она была обнажена, что уже не очень прилично, ведь ее стража, хоть и вышколена, но лучше не будить их мужское эго: – Принесите дамам одежду, не хорошо сверкать своими прелестями перед всем замком.
– Советник, как вы смеете? Я была в своем праве и развлекалась со своим рабом, – крикнула Аполо, отбрасывая черные волосы за спину, гордо поднимая голову.
– Вашим? А я думала, он принадлежит бывшей королеве? Ведь именно о том, к кому он шел, вы дорогая его и спрашивали? – Теффана повернула голову к стоящему у стеллажа ее поверенного.
Джонс тут же отреагировал: – Свод законов империи Элевис гласит: – раб принадлежит своему хозяину и только хозяин может его наказывать, казнить или миловать.
– Так что вы совершили дурное дело, – покачала головой Теффана, разглядывая стоящих перед ней на коленях девушек. Да красивы, да магически одарены, хоть и слабо, но им кажется, хватает.
– Она изгнана, значит, я вправе делать с ее рабами все что захочу, она все равно не может предъявить мне права, – крикнула Аполо, но под взглядом советника  задержала дыхание и замолчала.
– А вы этого хотите? Насколько я знаю у всех вас магия стихий, а у Мэлисенты две магии, которые намного превосходят ваши вместе взятые. И хоть она и необученная магичка, но кажется неплохо справляется с двумя магиями. А так же я помню, что ей очень не нравилась арена, думаю, ваш спор она захочет решить лично, – улыбка советника была искренней, но ничуть не радовала Аполо, которая вся сжалась под смеющимся взглядом Теффаны.
– А к нам какие претензии? Эти мальчишки ей не принадлежат, – осторожно спросила Теон.
Теффана кивнула: – Да, в этом ее ошибка. Она слишком добра. Нужно сразу ставить тавро на свою собственность. Ведь именно так вы моя милая поступаете в своем поместье?
Джонс тут же отреагировал на воцарившуюся тишину: – Закон гласит: заниматься членовредительством любого человека мужского или женского пола – запрещено. 
– Ой, будто вы святая! – подала голос Аказа Ярвис.
– Не святая, но законы соблюдаю. И каждый получает в соответствии со своими действиями: как наказание, так и поощрение. И тавро ставлю лишь на скот, коим мои мужчины не являются.
– Мы им только шкурку немного помяли, да и то, мы хотели лишь узнать, зачем они сюда вернулись? – вставила свои пять копеек Эбет.
– И как, узнали?
– Послушайте советник, империя огромна, вы не можете нас наказывать, зная, что в самых дальних его уголках сейчас творится то же что было несколько часов назад здесь, – Аполо сверкала глазами, пытаясь рассказать советнику с ее сегодняшним чувством справедливости,  что она не вечная и не может быть сразу во всех землях, поместьях и городах.
– Не могу, закон запрещает наказывать женщин, даже таких как вы. Но я могу воспользоваться лазейкой и показать всей империи, что творить такое не может никто, даже женщина, – она повернула голову к Джонсу и тот раскрыл книгу, медленно читая строки, от которых у фрейлин потемнели глаза.
– Закон о непослушании: если женщина становится на путь, который противоположен ее природе, то требуется ограничь ее в магии, лишить ее возможности ею пользоваться и отправить ее на несколько лет служить в самые дальние уголки империи, чтобы она могла осознать всю полноту своего падения и измениться.
А Теффана сделала лишь один шаг вперед, а фрейлины отшатнулись, отползая: – Это все мы делали всегда с теми, кто не проходил проверку на алтаре, но я ведь могу это сделать и без алтаря. Закон мне это позволяет, а моя магия мне поможет в этом. И даже если женщин катастрофически мало и наш мир скоро не сможет выживать, я могу показать всем живущим, что закон надо соблюдать. Это и будет тем маленьким кусочком страха, который позволит и дальше таким вот дамочкам как вы, сдерживать свои порывы.
 
– Но Мэлисента тоже так поступала и вы ничего ей не делали? – взмолилась Яна Теон.
– Она уже поплатилась за свое поведение. Теперь же вы мстите ее сестре, а где сама королева никто не знает. Да и королева никогда не ставила тавро на своих рабов, – Теффана кивнула и продолжила. – Может быть, сама богиня ее наказала, а ее сестра стала для мира мужчин маленьким лучиком надежды? – Теффана вздохнула. – Что говорить, вы молоды, амбициозны. Хотите повелевать миром, не понимая, что каждое ваше действие ведет к тому, что мужчины нас просто ненавидят. Это не изменит наш мир, а лишь приведет его к падению. Эта новая Мэлисента показала, что можно по-другому относиться к живущим. Увы, я это поняла слишком поздно.
В комнату вошли четверо слуг, неся в руках черные робы: длинные черные прямые платья, безрукавки.
– А вот и ваша одежда, – с усмешкой показывая на стоящих в дверях слуг, сказала Теффана. – и я бы на вашем месте не сопротивлялась, а переоделась. Не хочу вас заставлять.
– И что? Вы не сможете мен наказать, моя мать вас никогда не простит. Империя вам уже давно не принадлежит, – Аполо встала, вырвала из рук слуги платье и набросила на себя. – Идху давно живет по своим законам.
– Да? Наши земли делятся на Идху, Зортос, Епхат и Такаги. Значит, сейчас ты сама даешь мне право отправиться в Астелин, чтобы призвать к ответу твою матушку? Надеюсь, столица Идху встретит меня достойно? – Теффана смотрела в глаза молодой девушки, наконец понявшей, что она сейчас сказала. И видела, как менялся ее взгляд из задиристого, гордого в испуганный.
– Я пошутила, госпожа, – упала на колени Аполо. Но Теффана уже отвернулась от нее, взглянув на Джонса, который тут же раскрыл следующую страницу свода законов империи и процитировал: – Закон гласит: любое восстание против правящей касты приравнивается к опасности всей империи и карается смертью всех в нем указанных.
– Ну что ж, если больше никто «шутить» не хочет, тогда начнем, – Теффана повернулась к склонившим головы девушкам и подняла руки с золотым огнем вверх.
ГЛАВА 25 И что дальше… 
Питер шел за матерью по коридорам замка, и хоть он никогда здесь не был, но теперь он понимал, почему Мэлисента так не хотела сюда возвращаться. Переходы, лестницы, огромные комнаты, здесь все дышало роскошью, а ведь ей так нравилось в маленьком замке с прекрасной резной лестницей, и бальным залом. Где уют создавался огромными горшками по углам, в которых должны стоять цветы, маленькими банкетками, красивыми статуями в которых передана вся любовь к женскому телу. А ее любовь к винному погребу или кухне, в которой кажется и нет ничего, но когда он вспоминал Мэлисенту, то почему-то вспоминал ее счастливые глаза у огромного очага, когда она любовно проводила пальчиками по камню.
И вот он идет и улыбается, а впереди идет его мать и он не помнил, чтобы она ему улыбнулась хоть раз в его детстве, где в улыбке была бы любовь.
– И что такого смешного ты увидел сын мой в этой ситуации?
– Ничего госпожа, – стушевался Питер. Сейчас он должен быть осторожен. А он забылся. Но Накашима остановилась и повернулась к нему, разглядывая его.
– Почему ты не дал ей клятву? Или она не приняла ее?
– Я сам не дал, – а потом уточнил. – Она обещала мужьям, что больше не возьмет в семью никого, потому я сам отказался от этой идеи, но предложил себя в роли советника.
– Умно. Советник, может входить в спальню госпожи, даже когда она спит. Ты не много потерял, ведь связь она активировала, если на твоей руке расцвела роза, и пусть только бутон, но думаю, в будущем будет полное раскрытие, – Накашима улыбнулась, а Питер замер. – Прости сын сестру.
– Госпожа…
Но был остановлен Накашима: – Ты никогда не называл меня матушкой. Хоть раз назови.