Змеиная вода
– Может, и так… очень своеобразная женщина, – не стал спорить Одинцов.
– А остальные? – я постучала пальцем по папке. – Допустим, дочь и невесту своего дорогого Анатолия она убрала…
Матушка Анатолия чем-то донельзя напоминала вдовствующую княгиню. То ли взглядом, то ли совокупностью манер, то ли холодом, которым от нее за версту тянуло.
– Остальные чем ей не угодили?
– Не знаю, – сказал Одинцов. – Поэтому и хочу, чтобы вы туда отправились и все выяснили. Частным порядком… в любом случае, это кто-то из местных. Кто-то, кто знает лес, умеет обращаться со змеями, ведь гадюки в самом деле кусали. Если открыть дело, заявить о расследовании, этот кто-то просто затаиться или вовсе уедет. Тот же Анатолий в любой момент может скрыться за границей. Как и его матушка. Скажется больной, и ищи потом… главное, что задержать их оснований нет. Да и скандал будет знатный… в любом случае будет. Известное семейство. Поэтому надо разбираться тихо. Пока не появятся более-менее веские основания для ареста.
Надо.
Соглашусь.
Потому что девушка кажется спящей. Такой вот мирной… такой свободной, что ли? Белое перышко это… змеи… не люблю змей. Хотя и не боюсь.
– И в качестве кого мы поедем?
– Гости. Тебе давно в отпуск надобно бы. Здоровье там поправить на свежем воздухе.
Бекшеева передернуло.
– Знаешь… всякий раз, когда я пытаюсь поправить здоровье на свежем воздухе, меня пытаются убить, – произнес он доверительно. – Поэтому, наверное, но какое-то вот складывается личное предубеждение против этого свежего воздуха. Да и… уместно ли?
– Скажем так… я обратился к Ниночке с личной просьбой. И она не отказала.
Думаю.
Судя по тому, что я видела, отказать кому-то в чем-то Ниночка в принципе не могла.
Не научили её отказывать.
– Там хвойные леса. Просторы, красоты природы… да и от столицы недалеко. Пара недель – самое оно, чтобы отдохнуть и здоровье поправить. А Зима отправится следом, как…
– Невеста, – буркнула я, собирая бумаги обратно в папку. Потом перечитаю, на свежую голову. – Что? Ты ж мне предлагал?
И на Бекшеева смотрю. Мало ли, вдруг успел передумать.
А он кивает.
– Трижды, – уточнил он скорее для Одинцова, чем для меня. – Обещала подумать.
– Вот, считай и надумала…
Одинцов вымученно улыбнулся.
– Мои поздравления…
– Цветы пришлешь позже. Поздравления тоже. Прием нам ведь устраивать не обязательно?
Потому что если обязательно, то я не согласная.
– Я ж болен, – Бекшеев сцепил руки на груди. – Мне приемы очень протовопоказаны. Вот на один сходил, теперь, считай, здоровье поправлять должен. Но мысль хорошая. С Анатолия станется заявить протест. Несвязанный обязательствами мужчина в одном доме с девушкой – нехорошо…
– Он уже заявил, – отозвался Одинцов. – Поэтому и решили, что жить вы будете у них.
Может, все-таки передумать?
А что…
– Тем паче Ниночка вынуждена будет задержаться в Петербурге. Ей срочно надо врача посетить… разных. Еще платье выбрать. Украшения. Свадьба – дело весьма ответственное.
А змеи в столице, если и водятся, то исключительно в светских гостиных.
– Кого берем?
Целой толпой в гости переться, конечно, не слишком вежливо. Но с другой стороны в чем-то Бекшеев прав…
– Кстати… – я хлопнула по ноге. – Надеюсь они собак любят?
Судя по улыбке, о собаках Одинцов не предупреждал. Как и о некромантах… ну а Софья… Софью не любить невозможно. Она у нас самая адекватная.
Глава 6. Гюрза
«Напрасно многие полагают змей холодными и скользкими. Напротив, их тело покрыто чешуёю, которая, нагретая солнцем, становится тепла и весьма приятна в прикосновении. И сами гады любят тепло, спеша забраться туда, где его больше. Именно потому и в сырые холодные дни они спешат укрыться в домах или же иных постройках…»
– А вы не думали в отставку выйти? – поинтересовался Анатолий, глядя как-то поверх головы.
В вагоне-ресторане почти пусто.
Время раннее. И подают лишь кофе или чай да выпечку. Чуть позже вагон заполнится людьми, станет суетно и громко. Голоса и музыка заглушат стук колес, а разговаривать и вовсе станет сложно.
Пока же…
Анатолий в утреннем светлом костюме устроился у окна. В одной руке чашечка с черным вареным по-турецки кофе. В другом – тонкая почти дамского вида сигарета. Лиловый дымок поднимается к потолку, исчезая где-то там, заботливо поглощенный очищающим артефактом.
– Все же ваше здоровье…
– Не настолько плохо, – Бекшеев смотрел в окно. За ним мелькали леса и деревеньки. Причем леса сменялись деревеньками, а те – лесами. Как-то поезд выбрался на мост, перекинутый через какую-то речушку, и колеса застучали иначе, громко, звонко.
– Ну да… я полагаю. Одинцов все еще не верит в чистоту моих помыслов, – Анатолий пригубил кофе. – Поэтому и отправил своих… соглядатаев.
Он скривился, явственно выражая отношение к происходящему. А затем добавил:
– Он смешон и нелеп.
– В чем же?
– В этой его попытке все контролировать. В конечном итоге, сейчас не средние века. И его разрешение вовсе не требуется. Что до приданого, как матушка говорила, оно нам вовсе не нужно. Ниночке восемнадцать. И как только истечет срок траура, мы поженимся. Не важно, одобрит это Одинцов или нет.
И взгляд такой, злой, будто это не Одинцов, а Бекшеев стоит на пути Анатолия к личному счастью.
– Вы ведь её не любите, – Бекшеев отвернулся от окна. – Ниночку.
– А должен?
– Брак без любви уныл и тягостен. Хотя да, вполне возможен.
– Личный опыт?
– Вроде того.
– И поэтому во второй вы вступаете по большой любви к… странной женщиной. Хотя… матушка говорила, что после инсульта люди порой меняются. Не сочтите за грубость.
Грубостью это и было.
Даже хамством.
И главное, взгляд такой внимательный, ждущий. А еще ощущается предвкушение. Стало быть, прекрасно Анатолий понимает, что делает. И делает это по какой-то своей надобности. Хотя что за надобность без повода людям хамить?
– Если вам проще так думать, то пожалуйста, – ответил Бекшеев. – А её сестру вы любили?
– Надежду… Наденька… они очень разные, – Анатолий вдруг разом успокоился. Он поднял взгляд к потолку. – Понимаю, что все выглядит, будто я поступаю не совсем порядочно. Сперва одна сестра, затем другая… впрочем, тогда я действительно верил, что брак с Наденькой будет удачен. И нет, я не любил её. Как не люблю и Ниночку. Мужчине это не обязательно. Главное, что я готов взять на себя ответственность за жену. Содержать её. Ограждать…
– От чего?
– От всего, – Анатолий пожал плечами. – Современный мир полон искушений, с которыми слабый женский разум не справится. Но вы меня вряд ли поймете.
– Я постараюсь.
Анатолий покачал головой.
– Вы человек иного склада. Не в обиду будет сказано.
– Какого же?
– Способного принять современный мир со всеми его… странностями, – Анатолий явно хотел сказать иное слово.
– Это вы про Зиму?
– Дурацкое имя. Кто назовет ребенка Зимой? Хотя не отвечайте… она язычница и не скрывает того. Честно говоря, я думал, что их всех перебили… не важно, – пепел с сигареты упал в стеклянную пепельницу. – Главное, что женщина эта категорически не подходит для брака.
– Интересно…
Не слишком.
Но Анатолий умеет менять тему разговора. Пускай. Слова – тоже информация, пусть даже и не прямая. На прямую Бекшеев и не рассчитывает. Вряд ли Анатолий настолько глуп, чтобы взять и признаться. А так – пусть говорит.
Чем больше – тем лучше.
Говорит и убеждается, что он умнее. Он и так уверен, что умнее. Сильнее. И в целом во всем лучше Бекшеева, но пока относится к нему с настороженностью. А это мешает зацепиться.
– Она не слишком молода… не в обиду будет сказано, откровенно некрасива. Хотя соглашусь, дело вкуса. Но куда важнее, что она бесплодна.