Свет в океане (СИ)

«Что, если она навсегда останется такой? — встревожилась Гермиона. — Если все попытки вернуть ей память приведут к такому результату?»
— У нас мало времени. Если хочешь обсудить мою беспринципность, мы сделаем это позже, — Регулус присел на одно колено перед её матерью и положил той руку на плечо. — Миссис Уилкинс… Моника, пожалуйста, выслушайте меня. Я не причиню вам вреда. Не пугайтесь, договорились? — он направил палочку ей в лицо. — Мемориа кондере.
Голубой туман вырвался из его палочки и окутал голову матери Гермионы. Она сделала глубокий вдох и сосредоточила взгляд на Регулусе, когда он попросил.
— Скажите мне, Джейн, когда ваша дочь вернётся из школы?
Мама несколько раз моргнула. Понимание вопроса ускользало от неё.
— Моя дочь?
— Гермиона.
— Полагаю… полагаю, она приедет на пасхальные каникулы.
Регулус коротко посмотрел на Гермиону, зажавшую рот рукой.
— Хорошо. Спасибо, миссис Грейнджер. Я не хотел вас беспокоить, так что забудьте мой вопрос. Фините.
Он придержал её обмякшее тело за плечи и облокотил на спинку стула.
— Что это?.. — слабым голосом пробормотала мама, прикрыв глаза и прижав дрожащие пальцы к вискам. — Что со мной?
Гермиона вытерла бегущие по щекам слёзы и протянула ей чистое полотенце.
— У вас закружилась голова, Моника. Вы нас напугали.
Регулус спрятал палочку за спину, убрав её за ремень.
— Мне очень жаль. Я не хотела вас волновать.
— Ничего страшного, — вкрадчиво сказал он. — Не двигайтесь. Головокружение скоро пройдёт. Гермиона, — он посмотрел на неё, давая понять, что сейчас неподходящий момент для возражений, — побудь здесь. Я помогу Венделлу в гостиной.
Она кивнула и больше ничего не спросила.
  *
— Им нужен отдых, — сказал Регулус. — Крепкий сон и настой из рябины и ромашки.
Гермиона только что спустилась вниз после того, как проводила маму в спальню. Той нездоровилось. Папа держался лучше, хотя его взгляд остался чуть расфокусированным после заклинания. Он сидел в гостиной, щёлкая пультом в поисках прогноза погоды. Иногда Гермионе казалось, что он не может без него жить. Она удостоверилась, что с ним всё хорошо, и вслед за Блэком прошла на кухню.
Посуда до сих пор лежала в мойке, заливаемая мощным потоком воды. Пены не было — моющее средство уже смылось в раковину.
— Экскуро, — Гермиона направила палочку на соусницы и тарелки, а затем также магией отправила их по местам.
Опершись о стиральную машинку, Регулус отстранённо следил за тем, как тарелки, расталкивая друг друга, укладываются на полке посудного шкафа.
— У тебя замечательные родители, Гермиона.
— Я знаю, — откликнулась она, присев на край стола.
— Твой отец напоминает мне Теда Тонкса. Помнишь его каламбуры?
— Профессиональная деформация, — невпопад откликнулась Гермиона. — Ты ещё не слышал про тридцать две попытки найти хорошего дантиста — любимая папина шутка. Наверное, он приберёг её на прощание.
Между ними повисла тишина, но не тягостная — комфортная. Регулус нарушил её первым:
— Скоро они вспомнят тебя, и вы станете полноценной семьёй. Миргурд должен приехать в конце марта.
— Я хотела бы написать ему сама и поблагодарить. Это возможно?
Блэк кивнул.
— Или поблагодаришь лично.
— Хорошо бы.
— Хочешь чая?
— Сначала заварка, потом молоко.
Если Регулус и удивился, то ничего не сказал. Он взял пару чашек и с помощью заклинания подогрел воду в электрическом чайнике.
— Ты его испортил, — Гермиона покачала головой. — Теперь он не включится. Магия портит всё.
— Скажем, что я его сжёг.
Гермиона закрыла глаза и заболтала ногами, шаркая носками туфель по полу. Звук напоминал трение наждачной бумаги. Казалось, ею была обёрнута сама Гермиона. Или одета в колючий-колючий свитер, увита шиповником — не хотелось шевелиться, иначе хрупкая, едва проклюнувшаяся надежда увянет, как цветок, проросший в темноте.
— Держи.
Она подняла веки. Регулус поводил чашкой, от которой исходил горячий пар, перед её носом. Чай выглядел в точности так, как если бы она заваривала его сама.
 
— Не уверен, что это вкусно, но всё, как ты заказывала.
— И ты так и сделал?
Регулус наградил её тяжёлым взглядом.
— Сначала заварка, потом молоко, — повторил он, спародировав фирменное брюзжание Кричера. — Вы будете пить, мисс Гермиона, или я могу вылить смесь в раковину?
Она не выдержала и улыбнулась, а потом вовсе рассмеялась. Чашка была тёплой, как и его пальцы, которые Гермиона случайно задела, принимая ту из его рук.
— Хочешь попробовать?
Он пригубил свой напиток и покачал головой.
— За последние сутки я исчерпал лимит удачи. Не хочу рисковать. Предпочту Эрл Грей… — он взял коробку из-под чая и прочитал: —…с цедрой апельсина.
Это банально.
— Если бы ты был заклинанием, то каким? — спросила Гермиона, сдув молочную пенку к краю чашки.
— О-о… — он оживился. — Мы играем?
— Почему бы и нет.
— Ладно, — Регулус задумался, забавно наморщив лоб.
— Отвечай первое, что пришло в голову!
— Насколько я помню, правила были другими. Я должен как-то обосновать свой ответ.
Гермиона фыркнула:
— Тогда ты будешь выбирать целую вечность, выискивая самое вычурное.
Он рассмеялся вполголоса.
— Сейчас-сейчас. «Нокс».
Гермиона чуть не подавилась. Одно единственное слово прошило её стрелой, бьющей навылет. Почему он это сказал? Почему это звучало так знакомо? Он не мог играть с ней. Не мог знать.
— Что? — сдавленно произнесла она, откашлявшись.
— По-моему, оно мне подходит. Фамилия обязывает.
Она залпом допила чай, слезла со стола и подошла к Регулусу вплотную, забрав вторую чашку из его рук и отставив в сторону.
— Что ты задумала? — прошептал он голосом, полным паники.
— Можно я тебя поцелую?
Он побледнел. Отвёл взгляд. Она причиняла ему неудобство. Её просьба была столь же эгоистична, сколько невозможна в воплощении.
— Зачем? — прошептал он, отказываясь смотреть на неё.
— Я обязана проверить догадку.
Регулус потерял дар речи. Выражение его лица стоило того, чтобы сказать это вслух. Он рассердился.
— Ты опять за старое?! Какую догадку?
Гермиона предприняла слабую попытку объясниться.
— Неважно. Мне нужно проверить выдвинутую гипотезу опытным путём.
— А я кто — подопытный кролик? — спросил Блэк тоном ребёнка, которому положили на тарелку больше сельдерея, чем обещали.
— О нет, — с улыбкой сказала она. — Ты не кролик.
«Ты Змей-искуситель, хотя и сам того не знаешь».
— Но я должна быть уверена в своей правоте или в заблуждении.
— И для этого ты должна меня поцеловать?
— Да.
Он моргнул несколько раз подряд, всё ещё не веря своим ушам. Гермионе было впору смутиться, но после того, что произошло той ночью, как-то поздно стесняться.
— Хорошо, — серьёзно произнёс Регулус, будто решал сложнейшую задачу. — Сколько раз?
— Один. Этого будет достаточно.
Он молчал.
«Молчание — знак согласия», — напомнила себе Гермиона, встала на цыпочки и положила ладонь ему на грудь, раздвинула пальцы, чтобы лучше чувствовать чужое сердцебиение.
— Стой смирно, — она медленно приблизилась и, стойко перенеся его убийственный взгляд, осторожно коснулась губ Регулуса своими.
Ничего.
Гермиона отстранилась на пару дюймов.
— Я же гово…
— Молчи, — прошептала она и вновь потянулась за поцелуем. — Пожалуйста, только молчи.
Регулус не сводил с неё глаз. Его дыхание играло на коже. На короткий миг их губы встретились и снова разошлись. Гермиона разочарованно выдохнула, пальцы сжали ткань его рубашки. В кои-то веки Регулус послушался и хранил молчание. Тем лучше. Айсберг был бы теплее, чем его взгляд. Гермиона отважилась испытать судьбу в третий раз. Не разрывая зрительный контакт, она прижалась губами к его прохладным губам. Привкус апельсина. Её руки обвили его шею. Собственная смелость немного смущала, она нервничала, но он не останавливал, пусть и стоял неподвижно. Сердце заныло, пропустив удар. От обиды хотелось смеяться и плакать одновременно. Полный крах. Гермиона отстранилась, и Регулус аккуратно сжал её запястья, убирая девичьи руки со своих плеч.