Свет в океане (СИ)

4) Жеводанский зверь — прозвище легендарного волкоподобного существа, зверя-людоеда, терроризировавшего север французской провинции Жеводан на юге Франции в 18 веке.
========== Глава 9 — Панси ==========
14 января
Зал ресторана состоял из застеклённой террасы с настилом из зеркального паркета. Панорамные окна выходили на Гайд-парк. Минималистично, дорого, стильно. Подходящее место для «лондонских денди», избалованных высшим светом и жаждущих экзотики. Но какое же всё было маггловское. Фу!
Панси пробиралась между столиками, мысленно нахваливая себя за предусмотрительность. Она не зря надела ожерелье из волшебного жемчуга. Почти все дамы в зале не поскупились на украшения, но теперь их взгляды были прикованы к ней. И конечно же, ей понравилось внимание персонала к её персоне, включая приветствие метрдотеля, из которого она не поняла ни слова. Панси была впечатлена, но не призналась бы в этом и под прицелом палочки.
Блейз уже сидел за столиком. Он помахал ей, а потом отодвинул стул — разыгрывал джентльмена. Любая вежливость — форма лицемерия, а когда дело касалось пакостника Забини, приходилось быть готовой ко всему.
— Ты всё-таки пришла, — сказал он, ослепительно улыбаясь.
— Я представила, как ты обрадуешься, если я не приду. Пришлось собираться. Маггловский ресторан? — отчеканила Панси, сморщив носик.
— В другие мне вход закрыт. Я дорожу своей свободой, cara mia. Увидит кто из наших — меня тут же сцапают.
Опять эти затасканные словечки со школьных времён, фразочки, от которых в голове каша.
Следующие несколько минут Блейз с умным видом изучал меню, а Панси без стеснения изучала бывшего однокурсника. Вообще-то откровенно таращилась, но кто её осудит? Густые тёмные локоны падали ему на лоб, оттеняя большие синие глаза. Ресницы у него были поразительно длинными, как у лунтелёнка. Точёный нос, красивые губы. Короче говоря, он не зря считался самым симпатичным на курсе, и последние месяцы пошли ему только на пользу. Весь в мамочку: Блейз Забини — колоссальная кокетка, и это ничего не изменит. Он был одет в чёрное, если не считать зажим для галстука и запонки с красными камнями. Вылитый вампирюга. Совсем взрослый стал на вид, а там кто знает.
Панси обладала иммунитетом к его чарам, но опозориться перед ним не хотелось.
Официант с непроницаемым лицом, присущим всем азиатам, держался неподалёку, готовый принять заказ. Забини слегка кивнул ему, подзывая, и тот стал резво записывать что-то в блокноте обыкновенным карандашом. Панси обомлела, когда вдруг поняла, что Блейз говорит с ним на японском. Заразительная улыбка Блейза растопила сердце даже этого угрюмого маггла. Он стал выглядеть приветливее.
Официант коротко поклонился и отправился претворять заказ в жизнь.
— Я думала, он никогда не уйдёт, — пробормотала Панси, отпив минеральной воды. Она решила не доставлять Забини удовольствие расспросами о его владении иностранными языками — ему только дай повод, и он начнёт петь себе оды.
— Ах, Панси, я скучал по твоему брюзжанию, — подмигнул Блейз. — Быстро добралась? Без проблем?
Паркинсон ни за что бы не призналась, что приехала на Парк-Лейн на паршивом «Ночном рыцаре», трясясь в салоне, словно желе. Ей хватило ума обмотать шею шарфом, чтобы не привлекать лишнее внимание к ожерелью, которое давило на верхние позвонки.
— Замечательно, — вроде зубы не треснули, пока она скрипела ими, выговаривая всего одно слово. — Так какими судьбами, Блейз? Я была удивлена, получив от тебя письмо.
— Правда удивлена?
— Неприятно удивлена.
— Я приехал на сверхтайные переговоры с одним сверхнеравнодушным волшебником, чтобы обговорить сверхусловия поставки в Британию летучего пороха. Возможно, ты обратила внимание, что достать его сейчас немного проблематично.
— Да, я заметила, — с досадой ответила Панси, почувствовав себя задетой.
— Впрочем, в любой ситуации можно отыскать плюсы, — беззаботно продолжил Блейз, — например, мантии больше не нужно очищать от приставшей сажи. Ты всегда жаловалась на аллергию на порох. А помнишь, как Драко смешно чихал, выходя из камина?
 
Паркинсон встрепенулась. Верхняя губа задрожала. Зрачки расширились. Наверное, сейчас она напоминала чупакабру, вытащенную из норы на свет дневной.
— Ты поддерживаешь связи с Драко? — в её голосе было столько недоверчивой надежды, что самой стало тошно.
— Мы переписываемся. Иногда. Он приезжал на свадьбу моей мамы.
— Не припомню, чтобы получала приглашение, — вскользь упомянула Панси, обернувшись в сторону открытой кухни, будто была заинтересована судьбой заказа.
— Я подумал, что ты сочтёшь приглашение насмешкой. Свадьба прошла в Италии, и ты бы всё равно не смогла туда приехать.
Панси скомкала салфетку, лежащую под пальцами. Она могла хорохориться и важничать сколько угодно, но Блейз был прекрасно осведомлён о её положении. Здоровье отца серьёзно подорвали суды и допросы. Мама ни о чём не хотела слышать, погрузившись в мир собачьих выставок, что само по себе отдавало вульгарщиной.
Выезд за границу для Паркинсонов был закрыт в качестве меры пресечения. В дом частенько наведывался сотрудник Министерства магии и составлял треклятый отчёт. Сейф в «Гринготтсе» потерял статус «особого охраняемого». Получив от гоблинов уведомление, Панси только хмыкнула. В их хранилище с каждым днём было всё меньше того, что требовало охраны. Она предложила отцу забрать золото и оставить жадных коротышек с носом — без процентов, но наткнулась на очередную бюрократическую стену. Ближайшие пять лет семья Паркинсонов не имела права закрывать счёт. С него регулярно списывалась кругленькая сумма на поддержку пострадавших во время войны, в Фонд милосердного Мунго и ещё в десяток мест, где с подачи Министерства магии кормились дармоеды, грязнокровки и оскорблённые Мерлин знает чем волшебные народцы.
Панси скрипнула вилкой по оказавшейся перед носом тарелке с какой-то вонючей гадостью.
— И что это?
— Ты должна оценить. Это рыба фугу. В Японии говорят: «Глуп тот, кто ест рыбу фугу, но ещё больше глуп тот, кто её не ест». Она смертельно ядовита, если её неправильно приготовить.
— С каждым словом я хочу её всё меньше, — скривилась Панси. — Несёт, как от тролля.
Блейз, к её мелочной радости, отложил перевязанные лентой палочки и вооружился ножом да вилкой.
— Что наша жизнь без риска? — спросил Забини, отрезая кусочек рыбы. — Смотри, Панси, перед тобой пожиратель смерти.
Паркинсон вздрогнула и осмотрелась, непроизвольно потянувшись ладонью к палочке. Она запоздало сообразила, что гул голосов посетителей доносился до неё приглушённо, словно издалека. Она и забыла, что они с Блейзом здесь не одни.
— Я слышал о Грегори, — Блейз тщательно прожевал. — Есть версии, кто мог с ним это сделать?
— Медведь, — фыркнула Паркинсон, осторожно нанизав фугу на зубья вилки. Принюхалась, игнорируя весёлый взгляд спутника. Казалось, её реакция волновала Блейза больше участи Гойла. — Авроры не станут долго разбираться, многие только рады, что одним из нас стало меньше.
— Нас, — повторил Блейз, скривив губы в то, что наверняка считал обворожительной улыбкой. — Звучит плачевно. В этом проблема, Панси. Мир уже не тот. Хочешь жить хорошо — приспосабливайся. Даже саламандры когда-то научились дышать кожей, чтобы не задохнуться пеплом.
— Приспособиться? Как ты? — взъелась Паркинсон. — Хочешь сказать, что тебя устраивает нынешний ход вещей? Ты не можешь снять комнату в «Дырявом котле», сколько бы галлеонов не звенело у тебя в карманах, потомственный ты наш. Ты здесь никому не нужен, кроме дементоров в Азкабане.
 
Взгляд Забини потемнел. Панси ощутила колебание воздуха вокруг их столика, магический барьер тишины потрескивал ровно три секунды, и всё прекратилось. Блейз отодвинул пустую тарелку.
— Обожаю виноград в жидком виде, — он потянулся за бокалом. Забини играл. Играл роль взрослого. — Поразительно, как мало некоторым людям нужно для счастья. Взять, к примеру, Тео. Откопанный ночной горшок племени Мумбу-Юмбу приведёт его в восторг.