Свет в океане (СИ)

— Мерлинова борода! Здравствуй, Земник, — весело сказал Людо, сгребая выигрыш в шляпу. — Давно не виделись!
Игнорируя возмущённое урчание желудка, Флетчер присоединился к поприветствовавшей его следом за Бэгменом компании.
— А это наш сегодняшний друг — Грегори, — представили незнакомца.
Даже в скудном свете висящей над ними лампы Флетчер без труда рассмотрел наряд не в меру пухлого волшебника. Его мантия выглядела откровенно дорого для данного заведения. Всё, что было надето на Наземникусе, стоило вдвое меньше.
— А мы тут отмечаем. Где пропадал? — спросил Отто, попыхивая трубкой, и покосился на часы, стрелки которых знаменовали начало суток. — С прошлого года тебя не видел.
— Ха-ха, — произнёс Наземникус, пристраивая поближе к щиколотке свой потёртый чемоданчик с честно и нечестно нажитым добром. — Насколько могу судить, год для вас начался хорошо.
— Тут как посмотреть, дружище. Слышал, что «Пророк» принимал ставки на причину конца света? Я поставил на три варианта развития событий, и, как видишь, прогадал. Мы всё ещё здесь, в кабачке старины Мюнстера, играем в кости и запиваем поражения отменным сидром.
Все знали, что Людо в долгах как в шелках, и самый его неприятный долг — деньги, взятые у гоблинов под неприличный процент. Что не мешало ему находить новые пути разорения.
— Что быстро приходит, то быстро уходит, — философски замечал Бэгмен. Чудак он.
Агата усмехнулась, обнажив ряд мелких острых зубов. По шее волшебницы тянулся уродливый шрам — подарок от охотников за головами, навестивших её ферму летом девяносто восьмого. Агата отбилась от них, натравив выводок электрических угрей, а после пряталась в лесах до самой победы над «Тем-Кого-Можно-Но-Боязно-Называть». Тогда многие искали убежища в укромных уголках Магической Британии, но Наземникуса чаша сия миновала. Времечко было непростое, не поспоришь, и он крутился вовсю. В те дни у него частенько болела голова, чудилось всякое. Тогда его впервые посетила шальная мысль завязать с тёмными делишками — после того, как ему привиделся Сириус, требующий с него фамильное серебро.
— Удачливый ты, Земник, — говаривал, бывало, его ныне покойный приятель Стэн Шанпайк. — Мозгов как у садового гнома, а всё ж…
Флетчер снова с завистью покосился на соседа в роскошной мантии, оценивая, насколько тот перебрал в праздничную ночь и готов к новым подвигам на карточном фронте. Заговорённые взрыв-карты лежали в кармане сюртука и ждали своего часа.
Грегори. Вот бы фамилию выпытать. Флетчер предпочитал заранее узнавать имя человека, которого собирался облапошить, ведь с некоторыми волшебными семьями лучше было не связываться. Нотты, например. Старый хрыч — Сэмвелл Нотт однажды так приложил Наземникуса чарами подножки, что ногу пришлось в Мунго лечить. От Лестрейнджей и Блэков тоже стоило держаться подальше. Впрочем, первых вообще не осталось. Древние волшебные семьи вымирали. Вот так оглянешься, а Флетчер ведь был ближе всех из присутствующих «У дедули» к настоящим чистокровкам. В «Виверне» с этим было строже. А гоблинов туда вовсе не пускали. «Маленькую» Агату тоже, наверное, выставили бы.
— Эй, Агата, а ты когда-нибудь была в «Белой виверне»? — полюбопытствовал Наземникус, сдув пенку с заказанного пива.
— Ростом не вышла, — ответила та, пожав плечами. — Чего я там не видела — фэйри под потолком?
— Фэйри они убрали, — подал голос Грегори. — Зато авроры сидят во всех углах.
— Авроры, — Отто вытер рот. — Бедняги с ног сбились, пытаясь предотвратить бесчинства, которые уцелевшие охотники творят по всей стране. Антиаппарационный барьер над всем Лютным висит, а в ночное время и над Косым переулком его кромка нет-нет да и затрещит над фонарями. И это при дефиците летучего пороха! Совсем, видать, дела в Аврорате плохи.
— Пока подонки змеемордого на свободе, пусть уж висит, — Агата выковыряла длинным острым ногтем свиной хрящик из зубов. — Предпочитаю спать спокойно.
Грегори поёжился, резко убрав руки со стола на колени.
— Помните, после победы что творилось? — подхватил Людо. — От Абердина до Плимута тут и там в небе вспыхивали метки.
 
— Подражатели, — нервно добавил Отто. — В первые дни после войны этих подонков было как собак нерезаных. Сейчас раз в месяц бывает дурачок какой метку запустит, так его сразу загребут. Знаю, что «Тот-Кого-Можно-Называть» больше года как на том свете, а всё равно сердце прихватывает.
— Земник, кто же его всё-таки прихлопнул? — спросила Агата. — Поттер или не Поттер? Каких только баек я не наслушалась.
— А мне почём знать, — улыбнулся Флетчер. — Меня там тогда не было.
— Ты же для фениксовцев свой в доску.
— Э-э… нет, — с опаской оглянувшись по сторонам, пробормотал Наземникус. — Помогал пару раз, не более.
Осторожность превыше всего. Флетчер хорошо это усвоил. При свете дня где-нибудь в «Трёх мётлах» или «Зонко» он мог бы с гордостью заявить:
— Я с Поттером за одним столом сидел. Он мне чай наливал и сахар помешивал, а друга его — Уизли — я от мантии-душительницы спас.
Но под покровом ночи в Лютном лучше держать язык за зубами. Никогда не знаешь, кто рядом уши греет. Вдруг бывший Пожиратель в паре футов стул протирает…
— А ты жалобу напиши, — вдруг предложил Отто, пихнув локтем Агату, — на Блетчли. За… за… Как это теперь называется, Людо?
— Нетолерантность, — подсказал старший Бэгмен. — Притеснение по происхождению. Или сразу в «Пророк» обратись. Сегодня такое популярно, глядишь, ещё заплатят за статейку.
— Дураки вы оба, — беззлобно сказала Агата. — С этого всё и в прошлый раз началось, и в позапрошлый. Нетерпимость к нетерпимым и привела к появлению Пожирателей смерти. У авроров и так есть дела. Или думаете, приду я в «Виверну» с приказом на руках, и все меня тут же полюбят и скажут: «Ах какая милая коротышка с пастью пираньи». Чушь собачья! Не так это делается.
— Сейчас магглокровок во все отделы набирают, потому что надо, иначе вызовут к начальству на ковёр и пожурят, — как бы между прочим добавил Людо. — Обиды перед ними заглаживают за притеснения.
— Про Аберфорта тоже всякое болтают, но его козам никто почему-то места в Министерстве магии не раздаёт, — сказала Агата. — Чего уставились? Я вообще наполовину гоблин. Все волшебники мне одинаково противны.
— Бедные козы, — пробормотал Отто, отмерев после её отповеди.
Флетчер хохотнул.
Ночь медленно перетекала в утро. До карт дело так и не дошло, но Наземникус не переживал. Людо в какой-то миг настолько повеселел, что расщедрился на угощение для всей честной компании, а Грегори подозвал цанцу и заказал всем по миске вкуснейшей похлёбки. И всё же Наземникус относился к нему с опаской. Было в нём нечто отталкивающее: подёргивания, насторожённые взгляды через плечо. Да и лицо вроде бы не так уж и незнакомо.
«Где-то я его точно видел», — подумал Флетчер.
— Пора расходиться, — на третьем часу их посиделок сказала Агата. — Скоро утро. Надо моих тварюшек кормить.
На том и порешили.
Наземникуса так разморило, что он оставил в трактире чемоданчик, с которым никогда раньше не расставался. Пришлось возвращаться.
Наконец он покинул шумный зал и глотнул холодного воздуха Лондона, нахлобучил шляпу на редеющие волосы и повернул к дому. Квартирку он снимал непритязательную, без удобств, а хозяин — загребущий гоблин — торопил с оплатой.
Снег летел редкими хлопьями, больше похожий на дождь. Моросило.
Флетчер пошаркал ногой, проверяя — сколько нападало. Снежная погода в столице — относительная редкость в сравнении с остальными природными явлениями: дождём с туманом и проливным дождём.
 
Он успел пройти не так-то много, прежде чем увидел между косыми домами тучную фигуру Грегори. Нагонять его не было ни малейшего желания, а тот, вот несчастье, еле перебирал ногами. Наземникус сбавил шаг, позволив волшебнику уйти вперёд.
Нет, всё-таки не зря дорога привела его к «Дедуле». Где бы его ещё так сытно накормили на халяву?