Лич добра и поддержки (СИ)
— Эту в наручники, держать под круглосуточной охраной, — приказал я Костичу. — Ссать или срать идёт — под вашим внимательным наблюдением. Спит — рядом должен лежать и внимательно наблюдать воин. Понял меня?
— Да, повелитель, — ответил Костич, застёгивающий наручники за спиной Самайры.
Новая заключённая убыла в наш обоз, стоящий в пригороде, а я вернулся к беседе с Ариаменом.
— Выпьешь? — предложил тот.
— Воздержусь, — покачал я головой. — Становлюсь буйным, а ты бы не хотел видеть буйного лича в своём городе.
Мои слова произвели на него впечатление. Никто не хочет видеть буйного лича вообще нигде.
— А так, в целом, как успехи? — поинтересовался я. — Как промышленность и торговля?
— Ты мешаешь моим купцам, — честно ответил сатрап. — Внакладе мы не остаёмся, но твои предложения не позволяют сдирать с остальных по три шкуры — торговля приносит меньше прибыли. Я ожидал большего.
— Ну, это рыночная экономика, — пожал я плечами. — Честная конкуренция и всё такое…
— Честная? — переспросил Ариамен с усмешкой. — Ты ходишь в свой родной мир и грабишь его обледенелые руины, в то время как мы можем продавать только то, что ты нам продал.
— Откуда ты знаешь, что там обледенелые руины? — заинтересовался я.
— Мы пробовали отправлять туда немёртвых, но они почти никогда не возвращаются, — ответил Ариамен. Кого-то удаётся вытащить за верёвку, но он, обычно, изуродован до неузнаваемости.
— Когтями, как я понимаю? — усмехнулся я. — Да, есть такая проблема. Кстати, раз уж мы заговорили ещё и об этом. Если тебе не нужна твоя точка входа — может, продашь мне и её?
Ритуальный круг с братом-близнецом в том месте, где раньше был хаб снабжения Стоянки — это прямо лакшери.
— Нет, — покачал головой Ариамен. — Дать вход в место, откуда Стоянка получала свои баснословные богатства — это было бы неразумно.
— Ладно, — поднял я руки в жесте капитуляции. — На нет и суда нет.
— Что ещё ты можешь продать мне? — спросил сатрап. — Какие богатства ты нашёл на своей земле?
— Стекла у меня что-то прямо дохрена, — пожаловался я. — Уже всё, что только можно, застеклили, а оно всё никак не кончается. Я приторговываю им, но поступает гораздо больше, чем могут купить проезжие купцы.
— Твои купцы привозили к нам несколько сотен целых стёкол, — покивал Ариамен. — Но ты хочешь продать разом крупную партию?
— Я гарантирую тебе большую скидку, — пообещал я. — Продаю партией от тысячи стёкол. По два солида за стеклопакет. Всё почти новое, снимали аккуратно, поэтому за качество можешь не переживать — я, может и лич, но не кидала.
— Ты заинтересовал меня, — произнёс Ариамен задумчиво. — За морем есть десятки стран — думаю, там обязательно заинтересуются новым товаром.
— Вот и договорились, — усмехнулся я. — Пришлю к тебе человека, чтобы утрясти все детали, он придёт в ближайшие недели. Когда мне найдут Владимира Лужко?
/6 января 2028 года, сатрапия Сузиана, г. Сузы/
Назад возвращались через портал. Сначала в Ад, а затем домой — прямо как в «Думе». Под «Адом» я подразумеваю Землю, естественно. Вместо путешествия длиною в дни, возвращение заняло у нас часы. Владимира Освобождённого и Карину же привезла охрана, на двух мотоциклах, заряженных спиртом. Мотоциклы передали через портал на Землю. То ещё путешествие, думаю, практически по бездорожью. Но, вроде бы, ещё живые…
В будущем, как подготовлю на Земле капитальный хаб, начну использовать порталы как способ быстрого перемещения моего войска — вперёд идёт мобильный отряд, который юзает накопитель некроэнергии над ритуальным кругом и вот, в назначенном месте, развёртывается моя армия. Не надо разводить никакой логистики, не надо переживать об ударах в тыл и так далее, потому что мы уже будем в глубине территории противника. Такую тактику можно законтрить разве что применением витамантов, которые могут засрать некроэнергетический фон на ограниченной области и сделать невозможным проведение ритуалов. Но это не очень надолго и очень дорого.
— Устраивайся поудобнее, теперь это твой дом, — запустил я Самайру в её камеру. — Трёхразовое питание, душем и сортиром, надеюсь, пользоваться умеешь, подъём в шесть, отбой в десять. Смена белья раз в неделю. Банный день в субботу. Тебе тут понравится.
— Пытки не помогут тебе узнать от меня ничего, — заявила она.
— Не будет никаких пыток, — ответил я на это. — Тебе я уготовил нечто новенькое.
Покидаю казематы и иду к лаборатории. У нас, кстати, случился небольшой прорыв.
Соединение фульмината серебра с альбедо показывает обнадёживающие результаты, обещающие открытие новой некромутации или даже чего-то больше.
Карина сумела обнаружить некие изменения в клетках альбедо, подвергшихся воздействию фульмината серебра — они вытягиваются и образуют некую особую структуру, усиленно конденсирующую некроэнергию. Причём конденсация идёт некими рывками с длительными паузами, но это непрерывный процесс. Не знаю ещё, что это нам даст, но если это новая стабильная форма альбедо, то впору открывать шампанское и обливать пеной прикрытые майками сиськи стриптизёрш.
Мне доподлинно известно, что если нигредо можно как-то изменять, оптимизировать и улучшать его свойства до состояния, очень близкого к альбедо, то сам альбедо проявляет внушительную устойчивость к изменениям и его невозможно превратить во что-то иное, помимо цитринитаса.
Знания об альбедо из моей личной подкорки, потому что в учебниках по некромантии опущено всё, кроме нигредо, который тоже представлен на страницах очень скупо, будто обучаемый должен это прекрасно знать и сам, как и об альбедо и цитринитасе. Рубедо, который, по логике вещей, должен существовать, чему я находил косвенные подтверждения, вообще не упоминается ни в одном моём учебнике. Полагаю, что рубедо — это слишком круто для учеников, а альбедо и цитринитас они получали в готовом виде. Даже предположу, что у кровосись было промышленное производство этих веществ, поэтому не надо школьникам знать, как именно производят реактивы…
А тут мы, с богатым перечнем химических веществ, применили метод тупого перебора. Надеюсь, ни для кого не секрет, что вся земная наука строилась на тупом переборе вариантов, с целью найти что-то новое и полезное? Поэтому выдавались гранты, писались сотни миллионов монографий на разную тематику, а самых упорных, сумевших выдавить сверхценную воду из камня, награждали престижными премиями. Только удача и упорство помогали учёным Земли находить что-то новое, даже, может быть, не очень полезное, но новое — на этом и стояла цивилизация. Поколения учёных не добивались в каких-то направлениях вообще нихрена, но потомки, опираясь на их плечи, дотягивались до вещей, не один раз переворачивавших мир с ног на голову…
Метод тупого перебора работает, поэтому мы и добились успеха с… чем-то. Предстоит узнать, что делать с новым альбедо, но первым делом установить, это вообще ещё альбедо или уже что-то совершенно другое.
— Эй, Вован! — позвал я своего новоиспечённого PR-менеджера. — Идём в кафе, угощаю!
Ещё три часа назад персидский сельскохозяйственный раб испуганно оглянулся на меня, после чего стремглав бросился ко мне.
Он обрит наголо, чтобы не заводились вши, причём хреново обрит, с едва начавшими заживать ранами на голове — видно, что его парикмахеру было глубоко похуй на свою работу. А так, если опустить рабский прикид и причёску, Владимир — голубоглазый блондин с приятным лицом, ныне слегка испорченным пожелтевшими синяками и старыми шрамами. Зубы, к слову, белоснежные, сразу видно, что искусственные. Это значит, что жил богато, при депутате-то…
— Мне обычный перцовый карнаж, а ему жареного гуся и бутылочного пива, — велел я официанту.
Кафе я назвал «Серый рассвет», потому что настроение тогда было такое. В этом кафе трудится десять человек, расово-половой состав в лучших традициях «Уорда Писнея», то есть вок, уебок и так далее — пять женщин, пять мужчин, есть негры из африканских племён, есть выглядящий как полупокер официант и одна мужиковатая баба в качестве повара. Квихров-хуиров у нас ещё нет, не завезли, поэтому пока так…