Лич добра и поддержки (СИ)

2 — Кэш-флоу — англ. cash flow — «течение денег» или «денежный поток» — совокупность распределённых по времени притока и оттока средств предприятия.
  
Глава шестая. Эксперименты
 
/16 апреля 2027 года, сатрапия Сузиана, г. Душанбе/
— Здравствуй, солнышко! — ворвался я в личные апартаменты Карины.
— А-а-а! — вскрикнула та и уронила утюг.
— О-о-о, я смотрю, дела пошли на поправку! — заулыбался я, увидев опрятный вид не только Карины, но и её комнаты. — Или не пошли?
В случае с депрессующими людьми такое обстоятельство, как наведение порядка и приведение себя в благообразный вид может иметь одну из двух возможных причин: либо она самостоятельно поправилась, либо собирается свести счёты с жизнью. В самоисцеление от психических проблем я не верю, так в нашей жизни бывает преступно редко, поэтому думаю, что тут второй вариант.
— Если будешь кончаться, меня предупреди, — попросил я. — Хотя, можешь не предупреждать.
— С чего ты решил, что я что-то затеяла? — стараясь скрыть нервозность, спросила Карина.
— Ну, по косвенным признакам похоже на то, — вздохнул я. — Имей в виду, что у тебя есть два дополнительных способа работать со мной. Первый — в виде немёртвой. Второй — в виде чёрного скелета. Чтобы ты знала, скелеты сохраняют часть личности и постоянно страдают.
Одна из вещей, от которых не могут помочь договора и пакты — от самоубийства одной из сторон. Какой смысл в жёстких санкциях, если смерть всё спишет?
— Зачем я вообще тебе нужна, Лёша? — спросила Карина.
— Ты вообще знаешь, насколько тяжело сейчас найти компетентных медиков⁈ — возмущённо спросил я. — Это сейчас мы корпим над трупами и копаемся в их дерьме, а на будущее у меня грандиозные планы. Скоро я начну заселять этот благодатный край живыми людьми, создам настоящую безопасность не только в поселениях, но и вне их.
— А это тебе зачем? — с недоверием спросила моя бывшая однокурсница.
— С корыстными целями, естественно, — усмехнулся я. — Больше людей — больше воинов, живых и немёртвых. И пусть живые как воины так себе, их надо кормить, согревать и заботиться об их психологических проблемах, но их можно завербовать очень много.
— И зачем тебе воины? — спросила Карина.
— Я гуманист, — вздохнул я с сожалением. — Меня угнетают страдания этого мира, поэтому я хочу их прекратить. Моя цель — создать сверхдержаву, что способна покорить оба мира, привести их к извечному покою. К социальной справедливости, ко всеобщему благоденствию. Ну и, параллельно, кое-какие личные задачи решить.
Личные задачи — приблизить собственное качество нежизни к приемлемому уровню. Заманало жрать пересоленную или переперчённую еду, как синтетический торчок какой-то, пить термоядерный кофе, как какой-то недобитый айтишник, и не получать полного удовольствия ни от чего, кроме редких сладких снов…
Уверен, способы есть, ведь всегда есть способы. В реальной жизни, в отличие от дешёвых фэнтезийных романчиков, нет ничего абсолютного. Вселенная возникла с помощью Хаоса, в этом её основа, поэтому вселенские константы имеют ограниченную численность и даже они, если созданы специальные условия, не абсолютны. Это практически гарантирует мне, что есть способы окончательного убийства лича, которых никто не знает, а также даёт робкую надежду, что есть способы качественного улучшения моей нежизни, о которых ничего не известно. Надежда есть.
— И как всё это должно меня колыхать? — спросила Карина.
— А так, что ты станешь земским доктором, в дела которого никто не будет лезть, — ответил я ей. — Организуешь качественную и доступную медицину для местных, сделаешь так, чтобы люди совсем перестали умирать от средневековых морбусов (1) — моё тебе уважение и почти неограниченный доступ к земным благам.
Вижу, вижу! Коготочек у нашей пташки увяз!
— «Земным» — это с Земли или в общем? — уточнила она.
— Да, — широко улыбнувшись, ответил я.
Она задумалась, отведя взгляд в сторону.
 
— Тогда мне нужны будут помощники, — произнесла она.
— Сделаешь их сама, — усмехнулся я. — Точнее, поможешь мне сделать их. Ну, каково твоё решение? Помни, что я своё получу в любом случае.
— Ладно, я согласна, — вздохнула Карина после недолгой паузы.
— Вот и отлично! — довольным тоном воскликнул я. — А теперь, раз мы обо всём договорились, пора приступать к работе. Мы тут целую кучу «добровольцев» привезли!
/1 мая 2027 года, сатрапия Сузиана, г. Душанбе/
— Тяни! Тяни! Тяни!
Ввиду отсутствия строительной техники, а также моего нежелания маяться ерундой с деревянными кранами, статую поднимали мускульной силой.
Мы использовали стальные тросы, что для местных легко сходит за киберпанковское техническое чудо, потому что никто не в силах порвать этот трос, кем бы он ни был. Двадцать миллиметров диаметр, сорок две проволоки в плетении — допустимая нагрузка в двести килограмм, а минимальное усилие для разрыва составляет целых пять тонн! Ну, если верить этикетке, что шла в комплекте с тросом.
Статуи мы нашли в небольшом озере, что располагалось примерно в пятидесяти километрах от Душанбе. Там ещё была маленькая речушка, питающая это озеро, но копаться там не было особого смысла, потому что максимальная глубина была что-то около двух метров.
В озеро мы полезли с целью проверить дно на наличие полезных ископаемых, потому что я вспомнил Джека Лондона, конкретно его роман «Смок Беллью», где фигурировало Нежданное озеро, дно которого было устлано золотыми самородками.
Нежданное озеро — это, конечно, легендарная херня, то есть неправда, но что я терял от проверки? К тому же, это было почти по пути, с небольшим крюком.
Вот и пошли мои водолазы проверять дно, в ходе чего и обнаружили целый ансамбль из мраморных статуй, посвящённых языческим богам. Зевсу, Афродите, Гере, Гераклу, Афине, Гермесу и Гефесту. Как они там оказались? Да хрен его знает, честно сказать. Скорее всего, вышвырнули «сверху», в религиозном экстазе или типа того…
Вытаскивали мы статуи болезненно медленно, дабы не сломать, но затем ещё несколько часов ломали голову, как бы их погрузить на телеги.
Гермесу, к слову, при падении в озеро, сломало шею, поэтому он сейчас безголовый, а Гере сломало правую руку, выставленную в указующем жесте. Остальные не пострадали.
И сейчас мы поднимаем статую Афины на нашу трёхэтажку, чтобы величественно стояла и грозила всем врагам будущей сверхдержавы мраморным кописом.
— Стоп! — скомандовал я. — А теперь медленно! Очень медленно!
Ребята Кумбасара замедлились, опустили статую до уровня принимающих рук, после чего замедлились ещё сильнее, чтобы дать принимающим время на установку статуи в бронзовое гнездо, к которому её привинтят на болты.
Остальные статуи поставили в уже окончательно расчищенном и частично восстановленном зале заседаний, ныне именуемом Некродворцом на Лич-Плаза. Там только крышу до конца заделать и черепицей покрыть…
— Всё, молодцы! — похвалил я работяг. — Теперь на болты её, паскуду! Широкую на широкую, ёбаные волки!
Покидаю знаменательное место, после чего иду домой, в лабораторию. План экспериментов настолько большой, что мне иногда кажется, что хватит на всю оставшуюся вечность.
— М-да… — спустился я в подвал, где уже усердно вкалывала Карина.
Я выделил ей двух воинов из «Убисофта», чтобы помогали тягать тела, а ещё заготовил со вчерашнего дня целых двадцать трупов. Ну, то есть я их умертвил, после чего почти целиком погрузил в «Мёртвый стазис», чтоб не протухли. Вот и работает Кариночка, как конвейерный рабочий, выполняя за меня всякую рутину.
И, надо сказать, получается у неё это очень хорошо, потому что по практике в анатомии у неё всё было отлично. Я даже припоминаю, что она вместе со мной внеурочно ходила в институтский морг на первых трёх курсах. Да, мы, когда-то, были в одной тусовке… Но потом она решила сделать упор на гематологию и в морге трупы потрошить ей стало незачем.