Апелляция

— По результатам исследования наши подозрения не оправдались, — объявил он. — Думаю, с ним все в порядке. Лишь небольшое сотрясение мозга.
— Слава Богу!
— Где вы живете?
— В Брукхейвене.
— Можете забрать его домой, но ему нужно вести себя очень спокойно и осторожно в течение нескольких следующих дней. Никакого спорта. Если у него начнутся головокружения, головные боли, перепады настроения или тошнота, появится звон в ушах или плохой вкус во рту, будет двоиться в глазах или расширятся зрачки, отвезите его к местному доктору.
Рон кивнул и хотел было все записать.
— Я включу это в выписной эпикриз вместе с результатами исследования.
— Хорошо, конечно.
Доктор замолчал, потом вдруг пристально взглянул на Рона и спросил:
— Кем вы работаете?
— Я судья Верховного суда.
Доктор улыбнулся и протянул руку для рукопожатия.
— В прошлом году я отправил вам чек. Спасибо за то, что вы делаете.
— Спасибо вам, док.
Час спустя за десять минут до полуночи они уехали из Рассбурга. Джош сидел на переднем сиденье с пакетом льда у виска и слушал по радио трансляцию игры «Брейвз» против «Доджерс». Рон то и дело поглядывал на него, готовый отреагировать на любой подозрительный знак. Но никаких знаков не было, до тех пор пока они не доехали до окрестностей Брукхейвена, и Джош сказал:
— Папа, голова еще немного болит.
— Медсестра сказала, что несильная боль — это нестрашно. Но сильная — это уже плохо. Если оценивать по шкале от одного до десяти, как болит у тебя?
— На тройку.
— Хорошо. Когда доберется до пяти, скажи мне.
Дорин ждала у двери с массой вопросов. Она прочитала эпикриз, сидя за кухонным столом, пока Рон и Джош ели бутерброды. Проглотив лишь два кусочка, Джош заявил, что не голоден, хотя он не ел с тех пор, как они уехали из Рассбурга. Он вдруг стал раздражителен, но ведь ему давно пора было спать. Когда Дорин попыталась сама осмотреть его, он нагрубил ей и отправился в туалет.
— Что ты думаешь? — спросил Рон.
— Вроде бы с ним все хорошо, — ответила она. — Просто он зол и хочет спать.
Они сильно повздорили насчет того, как будут спать. Одиннадцатилетнему Джошу спать с матерью не полагалось. Рон объяснил ему довольно жестко, что этой ночью и при таких необычных обстоятельствах он будет спать с матерью. А Рон проведет ночь в кресле рядом с постелью.
Под пристальным наблюдением обоих родителей Джош быстро уснул. Затем Рон отключился в кресле, и наконец около 3.30 утра закрыла глаза и Дорин.
Она открыла их час спустя, когда Джош закричал. Его снова вырвало, а голова раскалывалась от боли. Он не мог стоять на ногах, плохо соображал, плакал и говорил, что в глазах все плывет.
Их семейным врачом был близкий друг по имени Кальвин Трит. Пока Рон звонил ему, Дорин побежала к соседям попросить их посидеть с детьми. Меньше чем через десять минут они уже прибыли в отделение экстренной помощи больницы Брукхейвена. Рон нес Джоша на руках, а Дорин бежала следом с выписными документами и результатами анализов. Врач отделения экстренной помощи быстро осмотрел ребенка, и в его состоянии ему не понравилось абсолютно все — медленный ритм биения сердца, неравномерно расширенные зрачки, слабость. Вскоре приехал доктор Трит и взялся за дело, пока врач отделения изучал выписной эпикриз.
— Кто расшифровывал результаты исследования? — спросил Трит.
— Доктор в Рассбурге, — ответил Рон.
— Когда?
— Около восьми часов накануне вечером.
— То есть восемь часов назад?
— Вроде того.
— Здесь мало что можно понять, — сказал Трит. — Давайте проведем исследование еще раз.
Врач отделения и медсестра повели Джоша в лабораторию. Трит сказал Фискам:
— Вам придется подождать здесь. Я скоро вернусь.
Какое-то время они, как во сне, бродили по приемной, слишком напуганные и потрясенные, чтобы произнести хоть слово. В помещении никого не было, но создавалось впечатление, что ночь в больнице выдалась нелегкая: повсюду валялись пустые банки из-под содовой, на полу лежали газеты, а на столах — обертки от конфет. Сколько еще людей сидели здесь в оцепенении, ожидая, пока появятся врачи и сообщат страшные новости?
 
Они держались за руки и долго молились, сначала про себя, а потом обмениваясь короткими фразами, исполненными любви и нежности, и когда закончили, испытали некое облегчение. Дорин позвонила домой, поговорила с соседкой, которая сидела с детьми, и пообещала позвонить еще, как только что-то выяснится.
Когда Кальвин Трит вошел в приемную, они сразу поняли, что дела обстоят не очень хорошо. Он сел и посмотрел им в глаза.
— По результатам нашего исследования у Джоша трещина в черепе. Материалы, которые вы привезли из Рассбурга, оказались не особенно полезными, потому что содержат результаты исследования другого пациента.
— Какого черта! — вскричал Рон.
— Врач расшифровал не те результаты. Имя прочитать почти невозможно, но это точно не Джош Фиск.
— Не может быть, — произнесла Дорин.
— Но так и есть, однако об этом мы подумаем позже. Слушайте меня внимательно: ситуация следующая. Мяч попал Джошу прямо сюда. — Трит указал на свой правый висок. — Это самая тонкая часть кости черепа, которая называется височная кость. Трещину можно причислить к линейным переломам, и длина ее составляет два дюйма. Внутри черепа есть мембрана, которая покрывает весь мозг, а питает ее средняя менингиальная артерия. Артерия проходит через кость, так что когда сломалась кость, артерия была повреждена, и кровь стала накапливаться между костью и мембраной. Это оказало давление на мозг. Сгусток крови, который еще называют эпидуральной гематомой, продолжал расти и повышать давление внутри черепа. Единственным способом лечения в данном случае может стать краниотомия, которая заключается в удалении гематомы при помощи вскрытия мозга.
— Боже!.. — выдохнула Дорин и закрыла глаза.
— Я не закончил, — сказал Трит. — Нужно отвезти его в Джексон в отделение травматологии при Университетском медицинском центре. Предлагаю вызвать воздушную «скорую помощь» и доставить его туда на вертолете.
В этот момент прибежал врач отделения и сказал доктору Триту:
— Пациенту становится хуже. Вам нужно на это взглянуть.
Когда доктор Трит повернулся, чтобы уйти, Рон встал, схватил его за руку и взмолился:
— Ответь мне, Кальвин. Насколько это серьезно?
— Это очень серьезно, Рон. Опасность угрожает его жизни.
Джоша погрузили в вертолет и увезли. Дорин и Кальвин Трит поехали с ним, а Рон отправился домой, проверил Зика и Клариссу и бросил пару необходимых вещей в большую сумку. Затем он помчался по федеральной автостраде номер 55, преодолевая сотни миль за час и бросая вызов всем полицейским. В те минуты, когда он не умолял Бога о спасении сына, он проклинал доктора из Рассбурга, расшифровавшего не те результаты. Периодически он оборачивался и поглядывал на неоправданно опасный и жутко некрасивый предмет на заднем сиденье.
Он никогда не любил алюминиевые биты.
 
Глава 36
Десять минут девятого субботним утром, спустя приблизительно тринадцать часов после удара мячом Джош был прооперирован в Медицинском центре при Университете штата Миссисипи в Джексоне.
Рон и Дорин ждали в часовне при больнице вместе с друзьями, которые продолжали приезжать из Брукхейвена. Их пастор тоже был с ними. А в алтаре церкви Святого Луки шла молитва о здравии их ребенка. Брат Рона приехал в полдень вместе с Зиком и Клариссой, они оба были напуганы и потрясены случившимся, как и родители. Шли часы, а от хирургов так и не было новостей. Доктор Трит время от времени исчезал, чтобы осведомиться о ходе операции, но редко возвращался с какими-либо полезными сведениями. Кто-то из друзей уехал, их сменили другие. Дедушки и бабушки, дяди, тети и кузены наводняли приемную, ждали и молились, а затем удалялись бродить вокруг большого здания больницы.