"Фантастика 2023-196". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Печально, конечно, что приходится пахать в свободное время, но коллектив взвода особо не переживал, ибо работа в выходной день оплачивается в тройном размере, а манкреды лишними не бывают. Никто не переживал, кроме Чака, конечно. Тот был всегда чем-то недоволен.
Сделаем видимость усиленной работы и за сутки станем на пять тысяч кредитов богаче. Если относиться к этому философски и рассматривать усиления как дополнительный заработок, то в пересчете на год получается серьезная сумма. Семьи у меня не было, спешить было не к кому, да и Роман, хоть и имел семью с двумя детьми, тоже не особо переживал. Мне иногда казалось, что он с радостью рвался на работу, оставляя быт и детей на Варю – его супругу. Говоря что-то типа: «Прости, дорогая, служба. Мой портрет на комоде, если вдруг забудешь, как я выгляжу!»
Диалог капитана с ворчливым Чаком еще продолжался, но особой информативностью не изобиловал. Самым важным в нем была концовка – уставное наставление:
– Используя планетарный закон нейросовета во благо граждан, по постам и маршрутам заступить!
И вот мы уже грузимся в патрульную шлюпку – наше рабочее место на эти сутки.
Запрыгнув на водительское место, Роман привычным жестом отсоединил нагрудную и наспинную пластины силовой брони, не без усилий вытащив одну из-за головы. Тяжелые в ношении бронированные пластины полетели на заднее сиденье, куда вскоре отправился и патрульный шлем моего напарника. Также сняв свой шлем и положив его туда же, я перецепил магнитную кобуру с фризером на грудь.
– Скинул бы ты эти железки, – начал Роман. – Еще сутки в них париться, не на работу же едем.
– Говорят, что правила пишутся кровью, а имплапсих не будет спрашивать, выходной у меня или нет, – ответил я, проверяя переключён ли фризер в режим электрошока.
В современном обществе, так или иначе, все, с кем мы сталкиваемся, имеют или высокоточную технику, или вживленные имплантаты. Часто потеря наворотов под прямым попаданием дуги фризера пугает подозреваемого даже больше, чем вероятность быть убитым.
– Ты, робот полицейский, как хочешь, а я работать сегодня не планирую.
Роман откинулся на спинку водительского места, шеей протянувшись по подушке сидения.
– Четыреста пятидесятый, патрульная скорость: сорок километров в час, высота: пятнадцать метров. Начало маршрута с улицы Нейросовет, 12.
– По кофе? – спросил я, догадываясь откуда Рома хочет начать наш патруль.
– Ееевстественно, – одобрительно протянул напарник и шлюпка понесла нас к кофейне.
Игровой мир
Марио и Сашуас топали по тропинке, ведущей к границе грибных владений.
– Про мир, говоришь, рассказать? – промедлил Марио.
– …? – Сашуас же нарочно ничего не сказал, пытаясь уловить суть.
Он мельком поднял на Марио глаза из-под бело-синей грибной шляпки.
– Ну вот представь, что наша Земля – это шар. Шар, летящий вокруг Солнца, еще большего шара, термоядерного центра нашей солнечной системы.
– Шар? Ты точно уверен, что ваш мир настоящий? Шар, вращающийся вокруг Солнца… разве оно не придумано богами, чтобы освещать ваш мир?
– Если быть точным, то и Солнце не висит на одном месте, а летит с бешеной скоростью в космическом пространстве, а уже планеты его догоняют. Но давай пока представим, что оно просто висит, – предположил Марио. – Поэтому не перебивай!
Марио не знал точно, но ощущал всеми своими грибными чувствами, что хоть теперь на него не действуют правила Мастера игры. Мастер как будто зачем-то его внимательно слушает.
– На момент моего заключения шел 3277 год. Сейчас, наверное, уже 78-й, – поднял глаза к небу Марио.
– Вашему миру 3277 лет? – поразился Сашуас.
– Нет, это только наша эра. А там до нашей эры еще миллионы, если не миллиарды эр были.
– Тогда почему 3278, а не два миллиарда три тысячи двести семьдесят восьмой год?
– Ну, мы привыкли считать годы от рождества Христова, – и, увидев непонимание на грибном лице, пояснил, – ну, от рождения нашего основного бога.
– Вот! Теперь все вполне ясно. Расскажи мне про него. Ваш бог, он какого уровня?
– Слушай, никто не знает. Давай я лучше тебе самую суть расскажу, – и, дождавшись внимательного кивка, Марио продолжил. – У нас нет уровней, мы не живем от левла к левлу. Нет хитов и маны, и квесты мы себе выдумываем сами.
– А у вашего бога тоже нет хитов и маны?
– Не знаю я. Давно его никто не видел. Настолько давно, что многие даже и не верят, был ли он вообще или не был, – пожал плечами Марио.
– Как же вы творите волшебство без маны? – не унимался Сашуас.
– Да как и гномы тут – никак! Все, кто говорит, что могут колдовать – мошенники или циркачи.
– Хм…
– У нас мир электроники и кибернетики.
– …?
– Не заморачивайся, – и, видя, что собеседник сбит с толку, Михаил пояснил, – мы создаем особое волшебство, которое требует электричества. Это как твои молнии из той жизни.
– Я и сейчас могу, кстати, цепь молний создать, – перебил Марио Сашуас.
– Вооот, давай из этой концепции исходить.
Михаилу пришла идея, как описать реальный мир волшебными терминами.
– Наша мана – это электричество. Наши хиты – это кровь, что внутри течёт, измеряется в литрах. Наша магия безгранична, но только мы не можем воскрешать.
– Хм, как у вас там занятно, – поморщился Сашуас.
– У нас много школ и университетов, где учат магии нашего мира.
– Погоди, а кто у вас главный там, если вашего бога давно никто не видел?
– Нейросовет старейшин Земли. Но мне кажется, что это иллюзия, созданная для нас, для работяг. А по-настоящему – или корпорации, или жидорептилоиды.
– Вот после совета Землян всё как будто на не нашем языке изрекаешь, – вновь поморщился гриб.
– Ну да, сложно понять. Мы-то сами не понимаем до конца.
И Марио продолжил рассказывать про то, что когда-то давно через капиталистические методы власть перешла к одному единственному человеку, сделав его, по сути, чуть ли ни императором планеты. Но время шло, и с возрастом этот человек решил раздать власть всем землянам во благо человеческой цивилизации. Он поставил над всей планетой нейросовет старейшин, которых, кстати, и избирали сами люди, голосовавшие в своих секторах через биометрические паспорта.
На Земле 3277 года практически не осталось не заселенных мест. Даже океаны кишели людьми. Вся планета представляла собой один сплошной город, а человечество через нейросовет взяло шефство над всеми аспектами природы.
Нейросовет опирался на власть народа через старейшин. Для поддержания этой власти от антиобщественных элементов была заведена полиция и армия. Для функционирования общества каждому человеку необходимо было работать бесплатно на благо Земли всего четыре часа в день, за что он получал – тоже бесплатно – самое необходимое: еду, медицину, образование. Хочешь поесть не в общепите, а в ресторане? Будь добр, поработай пятый час! Хочешь пройти туда по дресс-коду? Поработай шестой, чтобы купить, к примеру, фрак. Хочешь не автопилотируемую капсулу «работа-дом», а двуместную шлюпку? Поработай и седьмой. А не хочешь копить? Банки всегда предоставят кредит под 20% годовых, который ты обязан будешь выплатить.
Но самое интересное начиналось, когда ты признавался неисправимым и непригодным для общества. Тебя могли обязать совершать дополнительную работу, лишить свободы с обязательным выполнением любых работ. Тех же людей, которые не способны были вообще жить в обществе, общество Земли 3300 года изолировало. А если тебя три раза изолировали, то ты мог получить статус паразита или вообще врага Земли. И с этого момента ты, что называется, «вне игры». Тебя либо изолируют навсегда подальше от общества: на урановые рудники, в развлекательные смертельные игры; либо попросту убивают с помощью инъекций.
Кроме того, тело может выращивать в себе имплантаты и органы, вырабатывать энергию. И это всё без участия твоего сознания, словно на овощной грядке. Ты лежишь в капсуле, поддерживающей твою жизнь, а в тебе для кого-нибудь выращивают почку или, к примеру, сливают нужный обществу гормон, крутя в твоем сознании приятный или не приятный «мультик».