"Фантастика 2023-196". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
– Лиз! Станок гипнотизируешь или в ментальную магию уверовала? – с ходу пошутил я, ведь нет ничего лучше, чем начать разговор с шутки.
– Да… трубку масляного толкателя прорвало, а я думаю, что резцовый вал тяжело в металл идёт?
Лиза была фрезеровщицей, носителем редкой специальности среди женщин-людей.
– Ты сама что ли внутрь лазила? Можно было бы Древодубича позвать, пусть бы заявку на поломку оформил, – нахмурил брови я.
– Да толку от этих заявок? Кроме меня мой станок никто не знает и не починит. А ты чего домой не идёшь?
– Ну я думал, может, прогуляемся по набережной?
– Не, у меня дела сегодня, – покачала головой девушка, даже не поворачивая взгляд в мою сторону.
– Какие такие дела? Рабочий день кончился, – показал я ей карманные часы.
– А, по-твоему, жизнь должна протекать только у станка под крики Древдуба и шум валов? – теперь она повернулась, смотря на меня исподлобья.
– Ну нет, конечно! Поэтому тебя с собой и зову, – опешил я.
– Ты вот мне честно скажи, как живёт простой народ, ты вообще не видишь, да? – заход был с козырей, и я прищурил правый глаз, даже не зная, что ответить, а тем временем Лиза продолжала. – То, что мы даже помыслить не можем о лучшей жизни и своё существование измеряем сиренами к началу и концу рабочего дня?!
– Слушай, ну всем же тяжело, но куда деваться? – развёл я руками.
– Вот ты, полуэльф, целый день смотришь на бумаги, ценные указания раздаёшь, чистенький, а простой люд кроме этих станков ничего же больше не видит!
Я выдохнул. Может быть у Лизы «эти» дни, и зря я рассчитываю на вино-домино.
– Ну для начала, я эти, как ты выразилась, бумажки черчу и проверяю по двадцать раз за конструкторским отделом. А в оконцовке, – я прикоснулся к ходовой части станка пальцами и мазанул себя черной масляной смазкой по носу, – теперь я такой же грязненький, как и всё тут. Ну а сейчас, пойдём вино распивать и камни в тёмную воду запускать?
Лиза хихикнула. Цель была достигнута и контакт с чем-то взъерошенной девушкой установлен. Она сократила дистанцию и протянула ладонь с верхонкой, чтобы несколькими движениями, хоть частично, стереть с моего лица мазут.
– Ты скажи, Эффир, ты за угнетение рабочего класса или нет? – сменив тон на более тихий и какой-то нежный произнесла она.
– Что? – поморщился я то ли от жёсткой варежки, то ли от странного вопроса.
– Сегодня в ночном цехе забастовка, а если наших требований не выполнят, то завтра она охватит весь завод.
– Почему я об этом ничего не знаю? – удивился я, убрав лицо.
– Потому что ты работаешь на эксплуататора и ночью в цехах не ночуешь, – Лиза заглянула в мои глаза, что-то в них высматривая.
– Ещё скажи, что я полукровка, – повернул я голову, наблюдая, как с цеха никто не уходит, как достают и раскладывают на полу какие-то плакаты.
– Останешься на стачку или нет? Завтра завод всё равно работать не будет, так что ты стопроцентно попадёшь. Разница только… – Лиза не договорила, потупив взгляд.
– В чем? – подтолкнул её я.
– В том с нами ты или с ними, – вымолвила девушка.
«Оштрафуют, лишат премии, уволят», – думал я в тот момент. – «Не проще ли пойти домой и подождать, пока начальство разберётся с этой социальной напастью? Найти что ль себе девушку без рабоче-крестьянских заскоков. А с другой стороны, что я теряю? Койко-место в комнате, куда прихожу только поспать? Двенадцатичасовой рабочий день? Чертежи, которые, казалось, что рисую уже тысячу лет?»
И я выбрал. Возможно неправильно. Возможно, поддавшись взгляду Лизы, ищущему во мне кого-то типа героя, коим я не являюсь, да и никогда не буду.
– Конечно я с тобой, – не поверил я тому, что так просто распрощался с работой.
– Пойдём! – и Силизи потащила меня в ночной цех.
Непривычно видеть неработающие станки, но ещё более непривычно наблюдать сверлящие меня взгляды:
«Что он тут делает?»
«Какого орка ему тут надо?»
«Будет уговаривать разойтись, угрожать, запугивать?»
Весь пол в цеховом помещении был застелен плакатами с сохнущей на них краской. Белые полотна кричали крупными размашистыми буквами на всеобщем языке о простых и таких банальных требованиях, простых и таких недостижимых на мой взгляд.
«Даёшь! Сокращение рабочего дня до десяти часов и второй выходной день при сохранении зарплат!»
«Требуем лимитированный обеденный перерыв и организации мест для принятия пищи в цехах!»
«Нет формализму при плановых проверках туалетов и вентиляции!»
– Я хочу тебя познакомить с тем, кто нас вдохновляет, и кто открыл нам глаза.
Девушка подвела меня к до боли знакомой фигуре человека, вернее полуэльфа. Брайн стоял к нам спиной и что-то оживлённо рассказывал кучке людей, внимающих каждому его слову.
– Вот, товарищ Дождь, старший инженер Эффир хотел бы присоединиться к нашему движению.
Для Брайна видеть меня было так же неожиданно. Но полуэльф улыбнулся, протянув мне руку, как будто мы не виделись утром.
– Привет Эффир! Как прошёл рабочий день на угнетателей?
– Товарищ Дождь, значит… можно с тобой поговорить с глазу на глаз.
– Эффир! – возмутилась Лиза.
– Ничего, Свечка, я думаю, что за пару минут монархист Эффир не переубедит меня отказаться от нашего дела.
– Свечка? – удивился я, посмотрев на Лизу, но Брайн аккуратно взял меня за локоть, как будто куда-то по-дружески приглашал, и я пошёл.
– Вижу, ты удивлён? – начал Брайн.
– Да не то слово! – выдохнул я. – Ну ладно люди, но ты-то полуэльф, ты же должен понимать, что это все и бесполезно, и опасно!
– А кто ещё расскажет людям, что можно жить иначе? Что можно иметь своё жилье и не переплачивать, что вовсе не обязательно династиями жить у станков, прозябая и умирая на рабочем месте? Может, эльфы или гномы, для которых сверхприбыль от нашего труда словно мёд для мух?
– Ты же полуэльф, – попытался вразумить я Брайна.
– Я полуэльф потому, что, когда армия эльфов шла сквозь города и сёла, захватывая земли для своей империи, мой биологический отец изнасиловал мою мать. Вот почему я полуэльф, кстати, как и ты! А теперь нас таких исключительных призывают в армию и ставят надсмотрщиками над угнетёнными расами, чтобы Мелисса и её любовники графы и герцоги купались в золоте!
– Почему ты мне не сказал, что ты один из них? Мы же кучу времени знакомы, – поморщился я.
– Знаешь, Эффи, мир не нарисован красками. Эти клички – Дождь, Свеча, Жало – не просто так. За мной по пятам идёт ST, нас отлавливают и мы пропадаем в замковых карцерах! И если ты не хочешь, чтобы тебя ночью забрали из постели, не трепись со всеми, особенно с полуэльфами.
Наш разговор прервала отворившаяся в цех дверь. В дверном проёме как черт из табакерки возник разъярённый Шами в паре с полуэльфом Енлором, инженером ночного цеха.
– Вы чего удумали, бездари?! Да я вас, выродки, всех без куска хлеба оставлю! – вскричал гном.
– Вот, Эффи, в такие моменты людям и нужны мы! – и Брайн шагнул навстречу гному, как актёр выходит из-за кулис к зрителям.
«В какой же спектакль я влез…» – корил я себя, сомневаясь до сих пор в своём выборе.
– Ты ещё кто такой? – нахмурился гном.
– Я председатель профсоюзов трудящихся, и ты можешь не утруждать криком свои связки, гном, цехи не заработают, пока мы не поговорим с начальством.
– Я, вашу мать, начальство! – выглянул из-за плеча Брайна Шами, оглядывая напряженно наблюдающую за всем этим толпу рабочих. – Если сейчас же вы не приступите к работе, вас лишат и премии, и, блин, работы!
– Но это же не ты решаешь, гном. Зови хозяев, с ними говорить будем! – Брайн положил руку на плечо гнома, чтобы по-свойски развернуть Шами к себе лицом.
– Да ты вообще даже не с нашей фабрики! А вон тот длинноухий, – Древодубович зыркнул на меня, – что, недоэльф, хочешь на двух стульях усидеть? И рыбку съесть и на корабельную ель влезть?! Днём отработал, а ночью всех на забастовку подбиваешь?