Коварные боги (ЛП)

— Возможно, тебе придется убедиться, что я перестал хотеть тебя, прежде чем мы выйдем, — пробормотал он, и я хлопнула его по груди.
Вода обрушилась на нас потоком, и я упала под волны вместе с Эриком, размахивая руками и упираясь ногами в песок, чтобы подняться.
Когда мы вынырнули, Магнар стоял там с широкой ухмылкой на лице, явно ответственный за тот гигантский всплеск, который сбил нас с ног.
— Это должно решить твою проблему, Эрик, — ухмыльнулся он, и Эрик с вызовом ухмыльнулся ему, высунув руки из воды и послав Магнару огромную волну. Она обрушилась на Магнара с Келли, и мы с сестрой рассмеялись, прежде чем их отбросило назад.
Кларисса подплыла к нам, выпрямившись и обнажив свою полную грудь, любуясь открытой водой, простиравшейся до самого горизонта.
— Тебе обязательно вот так все выставлять? — Эрик выругался, прикрывая глаза от сисек сестры. — Джулиус очень старается не пялиться. — Он указал на истребителя, который плавал в нескольких футах от него, не сводя глаз с брата, а затем на полсекунды скользнул взглядом к Клариссе, прежде чем вернуться к Магнару.
Магнар рассмеялся, и мой рот приоткрылся от удивления из-за его небрежной реакции на идею о том, что Джулиус интересуется Клариссой. Он помахал брату рукой, но Джулиус покачал головой и нырнул под воду.
Кларисса заплыла в более глубокую часть моря, перевернулась на спину, распустив волосы по воде, и стала похожа на какое-то мифическое существо.
Фабиан вынырнул на поверхность рядом с нами, его глаза стали намного ярче после выпитой крови. Я безмятежно улыбнулась, игнорируя тупую боль в горле. Я не хотела, чтобы проклятие испортило этот момент. Он был слишком прекрасен. И после всего, через что мы прошли, ночь в этом прекрасном месте была именно тем, что нам было нужно.
Я
лежала в последних лучах солнца, когда оно опускалось к океану, наслаждаясь ощущением его прикосновения к моей коже, и проводя руками по мягкому песку.
Мы уже несколько дней не видели ни одного Фамильяра, а с тех пор, как покинули горный перевал, у нас были сотни маршрутов, которыми мы могли бы воспользоваться. Мы все согласились, что на данный момент мы в достаточной безопасности от Валентины, чтобы позволить себе провести одну ночь в этом месте, и с оружием истребителей мы сможем обнаружить ее, если она снова приблизится.
Монтана была рядом со мной, и мы вместе наслаждались солнечным теплом, пока наша кожа сохла.
Магнар и Эрик разбивали лагерь чуть дальше по пляжу, в то время как Кларисса, Фабиан и Чикоа прятались от солнца в палатках. Мне было немного жаль их, когда солнце вырвалось из-за туч и они были вынуждены снова спрятаться. Солнце на моей коже было одним из лучших ощущений в мире, и от его света в моей душе зарождалось счастье. Я не могла представить, что такое прятаться от него тысячу лет. Это был жестокий приговор в их проклятии, который, казалось, не служил никакой другой цели, кроме как наказать их.
Джулиус взял на себя ответственность за разведение костра, и хотя поначалу я предлагала помочь ему и остальным с их заданиями, я не особенно расстроилась, когда они отказались. Я наблюдала, как Джулиус ходит взад и вперед по пляжу, собирая коряги для разведения огромного костра, и мне не терпелось посидеть вокруг него, когда солнце опустится и тепло снова будет украдено у мира.
В желудке у меня было пустовато, но я боролась с желанием найти еду: Магнар обещал приготовить для нас с Джулиусом еду, и я хотела, чтобы в моем желудке осталось как можно больше места для того, что он для нас приготовит. Каждое блюдо, которое он готовил, когда я путешествовала с ним наедине, приводило мои вкусовые рецепторы в восторг, и я хотела по-настоящему оценить свой сегодняшний ужин.
Эрик предложил нам с Монтаной провести немного времени на пляже, как этого хотел бы наш отец, и у меня возникло ощущение, что он чувствует себя невероятно виноватым из-за нашей жизни в Сфере. И несмотря на то, что я преодолела свою ненависть к нему и его братьям и сестре из-за этого, какая-то часть меня все равно была согласна. Им должно быть стыдно за то, что мы никогда раньше не видели пляжа: мы должны были приезжать сюда с родителями и играть на песке в детстве. Так что, если я сейчас буду лежать на солнышке в качестве расплаты за его вину, я не собираюсь отказываться. Но, похоже, теперь я должна была простить его и за это.
  
— Я не могу поверить, что мы действительно здесь, — вздохнула я, не открывая глаз и прислушиваясь к грохоту волн о берег.
— Папа был бы так счастлив, если бы мог увидеть нас сейчас, — согласилась Монтана.
Я накрутила цепочку, подаренную мне отцом, на палец, подтянув ее поближе к горлу. Теперь, когда на ней больше не было кольца нашей матери, она казалась пустой, но я не сняла ее. Это было последнее, что у меня от него осталось.
— Может быть, он и может, — вздохнула я. Я никогда не была религиозна, но должна была признать, что теперь, когда мы узнали о существовании богов, было логичным, что существует и какая-то загробная жизнь. — Может быть, он с мамой сейчас наблюдает за нами и думает: «Я бы хотел, чтобы им не пришлось проходить через столько дерьма, чтобы добраться туда, но я так чертовски рад, что они на пляже».
Монтана рассмеялась, и я ухмыльнулась, повернув к ней голову.
— Я думаю, он был бы больше обеспокоен мужчинами, которых мы выбрали для себя, чем тем, что у нас наконец появилась возможность строить замки из песка, — поддразнила она.
— Монти, это что вампир, с которым ты встречаешься? — спросила я, в точности изображая голос нашего отца, что, по общему признанию, было довольно шокирующим.
— Келли, у этого человека в кармане клинок или он просто рад тебя видеть? — Ответила Монтана, и я рассмеялась.
— Ты помнишь, как он поймал тебя, когда ты тайком убегала на встречи с тем парнем… как его звали? — Спросила я.
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — беззаботно ответила Монтана.
— Нет, имеешь. Это был Питер. Или Терренс, или что-то в этом роде. Тот, с кривой бровью…
— У него не была кривая бровь! — возмущенно ответила она. — И папа все равно позаботился о том, чтобы я никогда с ним не встречалась.
Я хихикнула, и она запустила в меня песком.
Тишина затянулась, пока я купалась в солнечном свете с улыбкой на губах.
— Ты думаешь… — начала Монтана, но остановилась, не закончив свою мысль.
— Что? — Спросила я, снова открывая глаза.
— Я беспокоюсь, что он может стыдиться меня… того, кто я сейчас, что я. Кого я люблю…
Я потянулась, чтобы взять ее за руку, заставляя снова посмотреть мне в глаза.
— Никогда, Монти, — прорычала я. — Никогда так не думай, даже на секунду.
Она выглядела так, словно была на грани слез, когда продолжила. — Но он так сильно ненавидел вампиров. Он научил нас ненавидеть их. Бояться их. Он мечтал увезти нас как можно дальше от них, и все же в конце концов я влюбилась в одного из мужчин, ответственных за все наши страдания. И сама стала вампиром…
— Он бы так гордился тобой, Монти, — твердо сказала я. — Я никогда не смогла бы увидеть Эрика таким, каким увидела его ты: таким человеком, каким он был до проклятия. Я бы никогда не поняла, что это была не их вина. Что во всем этом виноваты боги. У тебя такое большое сердце, и ты такая всепрощающая. Без тебя никого из нас сейчас не было бы здесь. У нас не было бы надежды снять это проклятие и остановить Валентину. Папа ненавидел, что мы живем в тюрьме, но он никогда не задавался вопросом, почему вампиры чувствовали, что должны посадить нас в нее. И я знаю, что Фабиан был задницей и что были допущены ошибки, но я могу понять идею Сфер. Особенно сейчас, когда мы оказались в такой ситуации… — Я вытащила свою руку из ее, переворачивая ее и рассматривая порезы и следы укусов на ней. Монтана неловко нахмурилась, когда посмотрела на мою поврежденную кожу.